19 апреля на Московском Международном кинофестивале показали «Записную книжку режиссёра» – пятичасовую картину Александра Сокурова.

Перед сеансом Сокуров говорит: «Прошу не считать это кино документальным, это очень субъективная история». Мы смотрим первые сцены, и понимаем, что имеет в виду автор: вот книжка, вот ручка, вот взгляд, движение руки, интонация, и вдруг история всего мира – становится частным опытом отдельно взятого человека. Сложно представить, что пятичасовое кино, в котором большую часть занимают субтитры и историческая хроника, не утомляло бы – но неожиданно оно не то что не утомляет, а наоборот – ты входишь в этот ритм и готов смотреть дальше, дальше, дальше.

Сокуров попал в нерв эпохи, сам того, скорее всего, не понимая: этот фильм – бесконечный думскроллинг, любимое занятие человечества последние несколько лет. Чтение новостей, часто пугающих, рассказывающих о катастрофах и ужасах, – неужели не этим занимается мир?

Сокурова особенно интересуют авиакатастрофы – о них в фильме говорится чуть ли не каждые пять-десять минут. Почему? Мне кажется, дело в том, что Александр Николаевич любит птиц: «Я очень люблю птиц. За крылья, за лёгкость нрава, за свободу, за чистоту, независимость. Птица, даже если очень зависима от человека, она остаётся птицей». Самолет представляется в такой парадигме – зависимой птицей, зависимой в первую очередь от технологических и физических показателей, от человека тоже. Но это всё еще птица!

В дневнике Сокуров выводит перьевой ручкой: «Нельзя возвращаться к предателям». Тема предательства тоже кажется основной в фильме. Предательство в контексте исторических потрясений (внимательный зритель увидит, что все обещания разных стран о взаимном разоружении не то что не исполняются – всё происходит наоборот: испытания ядерного оружения, выход из договоров, предательство, ложь, предательство…), предательство в частном смысле, предательство друзей. В итоге, конечно, к предателям возвращаются все. Сложно представить себе государя, который бы ради собственного благополучия (простите! Ради благих целей) не простил предателя.

Звукооператор Константин Червяков превратил картинку в звеняющую новогоднюю ёлку – так хотел Сокуров. Эта ёлка звенит вне зависимости от времен, тревожно окружающих её. Новый год остается новым годом и в 1937 году, и в 2026 – только звук преломляется сквозь восприятие и приобретает кромешные интонации. В позднем Средневековье был такой музыкальный (и изобразительный, и танцевальный) образ – «Пляска смерти» (Danse Macabre). Музыка звучит всё быстрее, танец становится всё активнее. Так и ёлка – звенит и звенит, каким бы кровавым ни становилось время.

Много можно говорить об этой картине, но лучше – посмотреть в кинотеатре, на большом экране.

Кто знает, может после ММКФ фильмы Сокурова разрешат – и в честь 75-летия режиссёра пройдет большая ретроспектива? Чудны дела твои, Господи!