00:31

Ночь. 00:31. Первое июля.

Слышу шум в ванной — Тата, вздохи. Я просыпаюсь: последние дни мой организм моментально реагирует на подобное полным пробуждением. Кажется, он тоже готовится к чему-то.

Встаю, спрашиваю, как она себя чувствует. Она говорит, что болит и тянет в пояснице. Боль не новая — преследует последние несколько недель, организм готовится. Это были предродовые схватки, но тогда мы ещё этого не знали.

Схватки — предвестник родов: они периодичны, боль появляется и исчезает. Иногда они бывают ложными — это когда повторяются с определённым интервалом, но частота не увеличивается. Тата испытывала это последние пару недель, и мы в целом привыкли к тому, что они ложные. И в этот вечер я, по своим внутренним ощущениям, сказал: «Не, не думаю, что сегодня будут роды». Думаю, это было отрицание — было страшно осознать, что этот день наступил. Без предупреждения.

Я скачал какое-то корявое приложение для замера периодичности. Раз, два —
два часа пролетели за секунду, а периодичность схваток достигла 3 минут! Надо звонить акушерке — это точно оно! Набираю на emergency-линию, доступную 24/7 — отбой. Опять набираю — снова отбой. Так, спокойствие. Такого быть не должно.

Вдруг понимаю: телефон использует армянскую сим-карту как основную линию! Растяпа. Хорошо, что заметил. Меняю. Набираю снова. Гудок пошёл — ура!

Слышу сонный голос Рооз. — «Здравствуйте, как я могу вам помочь?»
— «Это Размик, муж Татевик П. У неё схватки, частота — 3 минуты», — отвечаю я спокойно.
Тишина.
— «Поняла. Какой адрес?»
— «Стальная, 62».
— «Выезжаю».

К тому моменту я уже больше часа собирал собранные вещи. Тата заранее всё подготовила, но нужно было всё собрать в одном месте и приготовить еду — лёгкую, привычную, чтобы между схватками можно было восстановить энергию. Почти два часа ушло, чтобы поставить четыре сумки и пять-шесть безделушек в одном месте. В 3 ночи, в стрессовой ситуации, мозг больше наводит суету, придумывая странные задачи вроде перекладывания вещей из одной стопки в другую, вместо того чтобы делать что-то полезное.

Раздаётся звонок. Это Рооз. Открываю — передо мной женщина лет 50, приятной внешности, в красных туфлях на каблуках. Тогда я подумал: наверное, у неё было свидание. Поехала к бойфренду, и тут мы прервали их «вечер». С другой стороны, почему бы и нет? 😅

Провожаю её в комнату. Она садится, смотрит на Тату, которая старается контролировать дыхание в нужной, заранее подготовленной позе. Улыбается, не спеша осматривается, смотрит в окно и произносит: «Красивое место!» Затем садится и спрашивает про схватки. Я даю ей телефон с приложением — она начинает мерить. Я же скрываюсь «в осваясе», продолжая суетиться, перекладывая вещи и упаковывая еду.

Через 20 минут Рооз звонит в ближайшую больницу, уточняет, есть ли свободная родильная палата. Я понял: это момент Х. Значит, роды — в ближайшие часы.

Потом я начал слышать громкие крики: «Быстрее, быстрее!» Тате больно, она не хочет вставать с кровати, но Рооз настаивает жёстко: либо идём сейчас, либо рожаем дома. Другого пути нет. Как оказалось, раскрытие в этот момент было близким к критичному. Когда Рооз это заметила, её спокойствие и расслабленность сменились острой напряжённостью.

6:51

Рооз спрашивает, есть ли у меня машина. Я говорю, что нет, могу вызвать такси. Такой вариант ей не подходит. Она говорит: «Поедем со мной». Хотя в Нидерландах так делать нельзя.

Дальше — суета у машины. Я закидываю вещи в салон, Рооз срывается на меня. Я покорно делаю, что надо, стараюсь ускориться.

Через десять минут мы уже мчимся в больницу.
— Тут ограничение, — говорит Тата, указывая на знак: 40 км/ч.
— Мне плевать, — отвечает Рооз. — У меня беременная женщина, которая вот-вот родит.

Я достаю телефон, хочу написать родственникам. Потом думаю: надо ли? Заболтают. Я должен быть рядом с ней, а не с ними.

Ещё десять минут — и мы на подземном паркинге. Быстро выгружаемся, подходим к лифту. Кажется, не влезаю — там ещё одна беременная.
— Я пешком, — говорю.
Рооз что-то отвечает, я не понял, и иду по лестнице вниз.

Вниз! Действительно, если паркинг под землёй, значит, больница ещё ниже 😂 Логично. Три ночи, дорогой мозг — я тебя прощаю.

Слышу сверху голос Рооз:
— Наверх, наверх!
Бегу. Вижу, как она мчится за коляской, подхватывает Тату и летит с ней в родильное. Я догоняю, параллельно пытаясь вести видеосъёмку. Пропустить такое нельзя, думаю я.

Через десять минут — мы в палате. Уютно. Всё есть. Тата ложится, Рооз уходит готовиться.

Я ставлю камеру, встаю за спиной у Таты. Через час приезжает послеродовая медсестра — та, что помогает с малышом уже после родов. Все в сборе.

Два часа схваток. Тата — герой. Я горжусь. Стараюсь подбадривать, дышу с ней. Акушерка спокойна, даёт советы, осматривает, пьёт кофе 😁 для неё это — очередные роды.

Пять утра. Рассвет. Кто-то шепчет: кто победит в этой гонке — the sun или the son? Красиво. Комната озаряется жёлто-оранжевым светом. Кажется, скоро всё закончится — и наступит тишина и умиротворение.

Так и было. Через час с лишним — потуги. Я за спиной, поддерживаю Тату. Акушерка и медсестра напротив.

В какой-то момент появляются волосы малыша.
— Там волосы, можете посмотреть! — зовёт медсестра.
Я отказываюсь. Через 5–10 минут чувство отторжения пропадает — я уже наблюдаю за всем.

Дальше — мощнейшие схватки, ловкие движения акушерки — и малыш появляется. Его сразу кладут на живот Тате. Он весь синий, голова — вытянутая.
— С ума сойти, — думаю. Тата говорила, но я не думал, что это вот так.

Акушерка касается меня рукой — оставляет кровавый след, с которым я проведу весь последующий день.
— Поговори с ним, — произносит Рооз.

А я молчу. Ком в горле. Слёзы.

С днём рождения, Миккел. Первая глава твоей жизни началась.

Утро. 6:51. Первое июля.