— я убью себя, если ты уйдешь.
— поступай, как знаешь.

— Теперь я атеист. Если честно, ты мне полезнее, чем тот ублюдок наверху.
— Чёрт, не неси бред! Постоянно только и делаешь, что издеваешься над религией.
— Да ты что? Ты вообще знаешь, каким преданным верующим я был?
— И что тогда значат твои слова?
Го Йохан отчаянно размахивал руками, будто от этого зависела его жизнь. Голос, дрожащий и полный отчаяния, звучал как мольба. Казалось, стоит мне усомниться, и он тут же расплачется. Я замер, не зная, что сказать. Йохан неожиданно слез с дивана и опустился передо мной на колени.
— Тогда я покажу тебе.
— Эй, ты что творишь?
Большая рука схватила меня за ногу. Теперь я оказался на самом краю, балансируя, пока мои ступни болтались в воздухе.
Увидев след от пореза стеклянной бутылкой, Йохан нахмурился, а в его глазах внезапно заблестели слёзы.
Я попытался вырвать ногу, но в тот же миг он наклонил голову.
— Что ты…
— Во имя Отца и Сына и Святого Духа.
Холодные кончики пальцев коснулись моего голеностопа. Я почувствовал странную боль за коленями, и живот свело судорогой. Этот псих… Что он делает? Я снова попытался высвободиться, но сил как будто не осталось.
Йохан взглянул на меня снизу вверх. Его лицо излучало благоговейную радость, как у верующего, впервые увидевшего святыню.
— Господь, я пред Тобою.
С этими словами он поцеловал мои пальцы.