Почему натуралы не выходят на парад гордости и почему фраза «Я нормально к ним отношусь» гомофобна?

Предлагаю вам небольшой диалог из 8-й главы романа «Зима посредине мира».

— Честно, не понимаю, на какое высказывание ты меня подстрекаешь, — ответил Борис.
— Считай, что это эксперимент. Я пытаюсь выяснить, какие стереотипы живут в сознании современного образованного москвича.
— Причём здесь стереотипы? Ты же умный человек и не станешь спорить, что среди мужчин-геев довольно много женственных. Я не говорю, плохо это или хорошо, я просто констатирую факт. У меня нет никаких проблем с этим.
— Проблема в констатации этого факта, в желании типизировать непонятное. Гейская женственность воспринимается как социальная стигма, как отклонение от нормы. Норма для мужчины — это что? Быть альфасамцом? Но что такое норма? Кто её определил? Быть левшой, например, это норма или нет?
— Сравнение некорректно, — парировал Борис.
— Почему?
— Потому что левши не выставляют напоказ свой «левшизм».
— Разве гей-сообщество выставляет напоказ своё «гейство»?
— А разве нет?
— Да где, помилуйте?
— А как же гей-парады?
— Парады гордости? А ты много видел у нас в России таких парадов?
— У нас нет, но в других странах видел. В Берлине был пару лет назад, лично видел. Не понимаю, зачем бросать свою сексуальную ориентацию обществу в лицо и при этом бороться за равные права? Здесь есть какое-то противоречие, не находишь? Вот я, например, не выхожу на парад гордости из-за того, что люблю женщин. Как-то странно этим гордиться.
Илья замер на несколько мгновений, прошёлся по нам взглядом, будто спрашивая, слышали ли мы этот бред. Потом он подумал и устало заговорил:
— Разве любовь мужчины к женщине была когда-либо уголовным преступлением? Разве родители выгонят мальчика из дома, если он полюбит девочку? Отправят ли девочку на коррекционную терапию за любовь к мальчику? А сам факт, что ты считаешь себя нормальным, случайно не нарушает какой-нибудь государственный закон? Может, тебе приходилось доказывать, что твоя ориентация и любовь к женщине — это не прихоть и не твой собственный выбор? Тебя хоть раз оскорбляли за то, что ты на улице поцеловал свою девушку? Тебя били за это? Тебе приходилось бороться за свое право иметь семью? Нет?! Может быть, именно поэтому ты и не выходишь на парад гордости натуралов. А немецкие ЛГБТ выходят, потому что празднуют завоевание своей свободы, право не бояться за свою жизнь и право на государственную защиту от таких, как ты. Это я тебе как юрист говорю.
Илья отхлебнул из своего бокала, затем понюхал его содержимое и поморщился. Все за столом притихли: Борис сидел, убрав руки под стол, Берта в растерянности кусала костяшки пальцев, я пытался сообразить, как сгладить конфликт.
— Илья, — Борис, приподнявшись, чуть сдвинулся вместе со стулом назад, — я, может быть, сегодня наговорил не того и не слишком чётко выражал свои мысли. Может быть, мы все выпили лишнего. Но ты совершенно напрасно записал меня в гомофобы. Прости, ты меня совсем не знаешь. Среди моих знакомых и на работе есть геи, я нормально к ним отношусь.
— Окей, — протянул Илья и невесело усмехнулся. — Борь, ты пойми, что фраза «я нормально к ним отношусь» по своей сути исключительно гомофобна!
— Разве?
— Да! Здесь не важно, какое у тебя отношение к геям и лесбиянкам, важно, что у тебя вообще есть это «отношение». Почему ты считаешь нужным для себя вообще это «отношение» иметь?
— Я не понимаю…
— Ну хорошо. Как ты относишься к людям, скажем, с сорок седьмым размером ноги? Скорее всего никак, ведь правда? Дело в том, что размер ноги человека никогда не будет определять отношение к нему. То есть чтобы установить, хорош или плох человек, ты вряд ли будешь выяснять размер его ноги, верно? Ты же не скажешь: «я нормально отношусь к людям с сорок седьмым размером обуви» — это прозвучит тупо, как будто из-за размера обуви к ним можно относиться и плохо тоже. Когда говорят: «я нормально отношусь к геям», сексуальность человека становится фактором его оценки. Это и есть гомофобия.