а представьте аушку, где ю джунхёк и его торговое судно терпит крушение в шторме, его подбирает корабль без флагов со странным молодым капитаном. он нелюдим, никогда не сходит на сушу, имеет странные привычки и очень красиво поет по ночам. поначалу он говорит ю джунхеку, что съест его, но, занеся руку с ножом над его грудью, так и не может ее опустить. позже этот капитан рассказывает, что совсем не помнит, кто он, откуда пришел и куда держал путь. он верит в проклятие, из-за которого он застрял между мирами и вынужден бороздить моря, испытывая вечную жажду и голод. ю джунхек помогает ему избавиться от проклятия, снова начинается шторм — и его снова выбрасывает в открытое море. его подбирает британский корабль, и никто не может понять, о каком ещё неизвестном судне и его бледном молодом капитане он спрашивает. позже от подвыпившего боцмана он слышит легенду о любимце моря, что был не духом, но и не человеком. он обретал физическую форму лишь в ночь полной луны — и в это же время был наиболее уязвлен. однажды его отловили пираты и пировали им всю ночь, веря, что, съев его кровь и плоть, они обретут небесное благословение. богиня моря разгневалась на жестокость людей и в ту же ночь разнесла в щепки пиратское судно. только боль, обида и отчаяние ее любимца так исказили его душу, что он запер сам себя в своем кошмаре. тогда ю джунхек осознает, кого он встретил и что “застрять между мирами“ значило, будучи мертвыми, не мочь развеять душу. а раз ю джунхек помог ему снять проклятие, то любимец моря наконец смог покинуть мир. и казалось бы, наступил финал, где невинная душа обрела освобождение, но ю джунхек испытывает невыразимую тоску. в следующее полнолуние он слышит знакомый напев и, спустив на воду шлюпку, просто исчезает в море.

мое любимое видео, кстати. никто со мной тогда не мог поговорить про «читателя»...

⠀

его кожа была солёной на вкус.

ким докча напоминал кусочек моря: неуловимый и необъятный, непредсказуемый и непостоянный. но сейчас ю джунхек заключил этот небольшой осколок простора в свои объятия. пусть не навсегда, но на пару минут, за которые не жаль разменять вечность, ему удастся распробовать того, кто в любую секунду мечтает ускользнуть, подобно игривым волнам.

— дети рядом, джунхек.

но для ю джунхека не существовало повода отпустить сокровище в своих руках. его губы продолжали исследовать изгиб шеи, а пальцы коснулись упругой кожи на талии. вздрогнув, ким докча мелодично рассмеялся, но, опомнившись, спрятал улыбку, уткнувшись ю джунхеку в грудь.

— ким докча.

пальцы ю джунхека торопливо пробежались по чувствительной коже, вызывая у докчи ещё бо́льшую дрожь. его плечи тряслись от смеха, но он по-прежнему прятал свое лицо.

— докча.

бесстыдно щекоча мужчину в своих руках, ю джунхек повторял его имя. ким докча смеялся, вдали слышались радостные голоса детей, а море аккуратно огибало границы их маленького, но спокойного мира.

это был один из тех дней, напоминавших ю джунхеку, что в жизни регрессора есть не только печаль.

⠀
⠀⠀ೃ‧₊›「 𝖆𝖗𝖙 」

⠀⠀✧ 𝓪𝓫𝓸𝓾𝓽 :

⠀⠀#orv

⠀
вчера я написала пост, а сегодня прочитала это:

стопроцентного ким докча не может существовать. так же, как она сейчас не стопроцентная хан суён.

дело было не в использовании «аватаров».

каждый человек каждое мгновение теряет память и становится немного другим существом. само понятие «сто процентов» изначально было иллюзией.

тогда что же такое «ким докча», которого они преследуют?

⠀
⠀⠀✧ 𝓪𝓫𝓸𝓾𝓽 :

#orv | #ORVsidestory

рандомный поток сознания, но с каждой прочитанной главой я все больше восхищаюсь побочкой. все предрассудки, которые были на протяжении 2х лет до первой главы побочной истории 553 главы, блекнут и растворяются все быстрее с каждой прочитанной строкой. это все та же любимая история, это все те же любимые герои. и хорошо, что их становится больше. и хорошо, что, помимо нас, читателей, разделенных стеной, там, внутри любимой истории, появляются такие же, как и мы, люди, которые когда-то растворились в «тзвч». не надо бояться побочки и думать, что “побочка“ — какая-то “иная/другая/не та“ история. “побочка“ — это просто одно из имён той истории, которая, однажды став любимой, не может разонравиться.