Духи Chanel № 5 появились в 1921 году и сразу выделились на фоне других ароматов: Коко Шанель хотела создать «парфюм для женщины, а не для мужчин». Уже в 1924 году контроль над производством и продажами парфюма перешёл к партнёрам по бизнесу Шанель — братьям Пьеру и Полу Вертхаймерам, а Коко осталась с небольшой долей прибыли в 10%, что формально закрепило её независимость в модной индустрии, но ограничило участие в бизнесе.
Во время Второй мировой войны, находясь в Париже, Шанель попыталась заполучить полный контроль над Parfums Chanel с помощью существовавших на тот момент антисемитских законов, запрещавших евреям владеть бизнесом. Она утверждала, что компания незаконно принадлежит Вертхаймерам и что еврейское происхождение бизнесменов негативно сказывается на ведении её дела, но попытка не увенчалась успехом, и производство осталось под управлением доверенного лица семьи Вертхаймеров.
После войны контроль был окончательно закреплён за Полом и Пьером, при этом Коко получила рекордные для XX века 2 % от всех мировых продаж, а также пожизненное обеспечение всех её расходов. Позднее братья сыграли ключевую роль в возрождении дома Chanel в 1954 году, профинансировав возвращение дома на подиумы и позволив бренду продолжать существовать и развиваться.
На сегодняшний день контрольный пакет акций всё ещё принадлежит семейству Вертхаймеров, а точнее внукам Пьера — Алану и Жерару. Общее состояние их семьи по оценкам Forbes на 2023 год составляет 68,8 миллиардов долларов.
Во время Второй мировой войны, находясь в Париже, Шанель попыталась заполучить полный контроль над Parfums Chanel с помощью существовавших на тот момент антисемитских законов, запрещавших евреям владеть бизнесом. Она утверждала, что компания незаконно принадлежит Вертхаймерам и что еврейское происхождение бизнесменов негативно сказывается на ведении её дела, но попытка не увенчалась успехом, и производство осталось под управлением доверенного лица семьи Вертхаймеров.
После войны контроль был окончательно закреплён за Полом и Пьером, при этом Коко получила рекордные для XX века 2 % от всех мировых продаж, а также пожизненное обеспечение всех её расходов. Позднее братья сыграли ключевую роль в возрождении дома Chanel в 1954 году, профинансировав возвращение дома на подиумы и позволив бренду продолжать существовать и развиваться.
На сегодняшний день контрольный пакет акций всё ещё принадлежит семейству Вертхаймеров, а точнее внукам Пьера — Алану и Жерару. Общее состояние их семьи по оценкам Forbes на 2023 год составляет 68,8 миллиардов долларов.
❤39
Вспомним позабытую рубрику #незнакомцы, чтобы заполучить порцию зимнего fashion инспирейшена. Фото из историй Паши Харатьяна и Джули Раголия.
❤41
Когда в 1988 году Анна Винтур сменила Грейс Мирабеллу на посту главного редактора American Vogue, журнал находился в сложном положении: читательская аудитория снижалась, конкуренция с другими женскими изданиями усиливалась, а формат Vogue всё больше воспринимался как оторванный от повседневной реальности. Однако уже первая обложка под руководством Анны для ноябрьского номера 1988 года стала символом нового курса. На ней модель, уроженка Израиля, Микаэла Берку позировала в потёртых джинсах Guess стоимостью около 50 долларов и роскошном жакете Christian Lacroix за 10 000 долларов.
Это было первое в истории Vogue появление джинсов на обложке: до того момента журнал почти сто лет придерживался подчеркнуто формального «глянцевого» канона — крупные планы моделей с идеальным макияжем, дорогие аксессуары и элегантные платья. Новая обложка оказалась настолько неожиданной, что печатники звонили в издательство, предполагая производственную ошибку. Винтур впоследствии объясняла, что это решение не было заранее продуманной провокацией: снимок показался ей органичным отражением духа перемен, и она интуитивно почувствовала его значимость.
Это было первое в истории Vogue появление джинсов на обложке: до того момента журнал почти сто лет придерживался подчеркнуто формального «глянцевого» канона — крупные планы моделей с идеальным макияжем, дорогие аксессуары и элегантные платья. Новая обложка оказалась настолько неожиданной, что печатники звонили в издательство, предполагая производственную ошибку. Винтур впоследствии объясняла, что это решение не было заранее продуманной провокацией: снимок показался ей органичным отражением духа перемен, и она интуитивно почувствовала его значимость.
❤42
Хочу перчатки с ноготками Chanel из коллекции FW25/26 только для того, чтобы эпично раздавать всем злопыхателям факи.
❤66
Шутливые кастинг-визитки Джейкоба Элорди, Эммы Стоун, A$AP Rocky, Сидни Суини и других знаменитостей для журнала W Magazine, Volume One 2026: The Best Performance Issue. Смотреть на растяпу Джейкоба в первом видео просто уморительно.
❤41
Не могу оторвать взгляд от предметов для дома George Jensen. Идеальный пример того, как работать с материалом и формой. И вполне демократично: большая тарелка в виде чаши обойдётся всего в 90 €.
❤34
Удивительный факт, но вне индустрии имя Нины Кристен мало кому известно. А ведь именно она стояла за созданием таких культовых обувных моделей, как туфли, покрытые сдувшимися резиновыми шариками для Loewe, красные вьетнамки The Row, которые носил весь мир этим летом, и самые желанные пары времён Old Celine. Сегодня Нина работает в Dior с Джонатаном Андерсоном, и интерес к её персоне постепенно возрастает.
«Позицию в Dior она получила после долгого пути консультативных проектов: от работы с Карлом Лагерфельдом до мужской обуви Yves Saint Laurent, которую Эди Слиман изучал буквально под микроскопом, затем — сотрудничества с более массовыми брендами и, наконец, Celine. «У Фиби Файло было очень чёткое, футуристичное видение обуви, указывающее на новую эпоху. Она никогда не принимала вещь, если та не была абсолютно точной. Это то, что я хочу сохранить и в своём бренде», — говорит Нина.
Работу с Дэниелом Ли в Bottega Veneta она, напротив, сравнивает с огромной игровой площадкой. Именно там появились вирусные хиты вроде «раздутых» сандалий Lido. «Тогда в Bottega почти не существовало обувного бизнеса, не было прецедентов. Я могла приехать на фабрику, нарисовать сотню моделей и сразу запустить их. Это было мечтой — реализовывать столько идей. Как будто стоишь перед огромным буфетом и хочешь попробовать всё», — смеётся Кристен.»
Сегодня, помимо работы в Dior, Нина развивает собственный бренд Nina Christen, где только что была представлена вторая коллекция. В неё вошли сандалии с меховой подкладкой и пряжками, пушистые ботильоны и таби-сапоги из перчаточной кожи.
«Позицию в Dior она получила после долгого пути консультативных проектов: от работы с Карлом Лагерфельдом до мужской обуви Yves Saint Laurent, которую Эди Слиман изучал буквально под микроскопом, затем — сотрудничества с более массовыми брендами и, наконец, Celine. «У Фиби Файло было очень чёткое, футуристичное видение обуви, указывающее на новую эпоху. Она никогда не принимала вещь, если та не была абсолютно точной. Это то, что я хочу сохранить и в своём бренде», — говорит Нина.
Работу с Дэниелом Ли в Bottega Veneta она, напротив, сравнивает с огромной игровой площадкой. Именно там появились вирусные хиты вроде «раздутых» сандалий Lido. «Тогда в Bottega почти не существовало обувного бизнеса, не было прецедентов. Я могла приехать на фабрику, нарисовать сотню моделей и сразу запустить их. Это было мечтой — реализовывать столько идей. Как будто стоишь перед огромным буфетом и хочешь попробовать всё», — смеётся Кристен.»
Сегодня, помимо работы в Dior, Нина развивает собственный бренд Nina Christen, где только что была представлена вторая коллекция. В неё вошли сандалии с меховой подкладкой и пряжками, пушистые ботильоны и таби-сапоги из перчаточной кожи.
❤35