в магнолии девушка-кассир
татарской наружности
и — кавказской
неприступности

никогда не скажет
«здравствуйте»
никогда не спросит
«вам нужен чек?»
ведь знает
что мне нужно

я вхожу — она смотрит
не в лицо — а просто смотрит
в сторону человека
который вошёл

и уже тянется рука
к стойке
с сигаретами
уже достаёт
пачку чёрного собрания

я провожу картой
по терминалу
писк —
и мы свободны

я не знаю как её зовут
она не знает
как зовут меня
но будто понимает
зачем всегда
хожу в ее смену —
мужчине
женщина нужна
которая дает
что нужно
и не говорит
при этом
ничего —
лучшие отношения

без разговоров о будущем
без встреч с родителями
без обсуждения
почему второй день
хожу в одних носках

трение
самое простое
самое приятное

рука на шее —
просто рука на шее
никто не дернулся

пощечина —
как хлопок двери стиральной машинки
шлепок —
как книга, упавшая с полки
оскорбление —
как дверной звонок

все эти вещи
приятны для людей
с сексуальными девиациями

и вдруг — тишина,
как пауза в затяжном звонке
только прерывистый воздух
и крошки на простыне

её тело сжалось,
как пальцы на клавишах,
когда приходит смс
а мое — будто ток
в перебитом проводе

кончили вместе
случайно
как два лифта, что
ехали на последний этаж
в одно и то же время
я — ей на руку
на ту, что водила по себе —
медленно, как по экрану телефона

лужица на коже остывает,
как чай в кружке, забытой на окне
окно — смотритель спального района
и наших соитий

выдают алюминиевый лоток
в нём — макароны
те самые, что на земле — просто макароны
от которых плачут дети и молчит жена
а здесь — они со вкусом свободы

и курица, что пахла на земле тоской
здесь пахнет небом. или керосином
и я, пристёгнутый простым ремнем
жую. чувствую себя пилотом

полет — это символ свободы
русский человек любит макароны
с этим странным вкусом
вкусом, что не пахнет страхом

макароны в самолёте — это не макароны
а что-то вроде надежды
что вот мы взлетели — и всё теперь будет по-другому
и ты жуёшь
и ждёшь

ждёшь, что сейчас будет турбулентность
или стюардесса улыбнётся
или в иллюминаторе появится солнце
но ничего не происходит
только макароны
и тихий гул

а потом поднос забирают
и остаётся только пристёгнутый ремень
и мысль:
вкусно было
хотя почему — непонятно
наверное, потому что летел

на свидании с девушкой две тысячи пятого года
я спросил: что тебе нравится в мужчинах?
а она… листок. просто листок на стол положила
кивнула: вот, список

а в списке том — один сплошной оксюморон:
будь грозой, но с радугой в кармане
будь устойчив как земля
и как океан бездонен
чтоб в душу твою
как в помойное ведро
с размаху я заглянула
и ахнула
но не от вони и страха
от тайны

будь словно аттракцион
что дух захватывает
но со страховкой
и чтоб плед был выдан на кассе
будь грешным, но с сожалением
будь пропастью, но с перилами
и табличкой «не наклоняться»

а что дашь взамен? инструкцию?
гарантийный талон на два года чувств?
она свернула список в трубочку:
просто знаю, чего хочу
вроде бы

в её глазах таких уверенных
вдруг мелькнула и погасла
такая детская тоска по настоящей пропасти
на которую смотреть страшно

в Даевом переулке

шел по Даеву домой
на асфальте — пьяный мужик
на ногах — его мотоцикл
два горизонтальных объекта
в вертикальном мире

— нужна... — голос мой срывается — помощь?
молчание
вопрос пролетел, как дротик в тире

поднял мотоцикл
он был легкий, как бумажник в кармане
поставил на ножку —
хлипкую, как оправданье

его — поставил на ноги
он качался, будто ветка,
на которой сидит обезьяна
предложил — позвонить друзьям,
вызвать такси, скорую, чаю
он отказался
будто от самого себя
отказался

посмотрел сквозь дождь:
— сигарету дай...
не друзей, не такси, не скорую, не чай — сигарету

дал
он закурил
глаза наполнили слезы
и сказал, словно проповедуя:
— спасибо, что ты есть...
...сердце разрывается...
...что есть на земле люди добрые

а я ответил тихо:
— видишь? люди есть
не ложись в нее раньше времени

я ушел
с чувством, будто поднял не мотоцикл,
а целую жизнь
и поставил ее на хлипкую ножку
посреди переулка

а он все качается
качается
и просит сигарету

перформативный мужчина

моется каждый день
(когда выходит из дома)
не бьет женщин и детей
(это не модно)

Пацаны, которым ближе к тридцати годам, как вы боретесь с желанием выпустить реп-альбом?

Уже не знаю, что с собой поделать, я очень близок к тому, чтобы сесть писать реп-альбом. Может быть таблетки какие-то попить? В санаторий съездить? На ретрит?

А как стать популярным репером в 2025 году?

аффтор забухал, не отписывайтесь

Я поймал рандомную бабушку и заставил ее читать Анюте стихи, а как вы проводите вечер?

рабочий день отменяется, ноутбуки спят.

пишу реп-альбом, вдохновляюсь лоуфайным хип-хопом

надеюсь, никогда его не выпущу

стишков давно не было. хочу написать оду вагине, но пока трудно идет

или стих про говно?

вот ты сидишь
и вот ты встал
пошел в туалет
сделал свое дело

смыл

и оно поплыло
вниз по трубе
медленно качаясь
кусочки котлет с пюре
частички хлеба
все это вместе

оно не спорит
не выбирает маршрут
течение несет его
в темноте
мимо чужих волос
и ватных палочек

а ты идешь на кухню
ставишь чайник
смотришь в окно
на улице темнеет

и ты тоже плывешь
по своей трубе
на работу
с работы
в магазин за хлебом

ты киваешь соседу
ты смотришь сериал
ты платишь за ипотеку

и течение несет тебя
мягко, без усилий
покачивая
из стороны в сторону

а в конце пути
ты станешь удобрением
для дерева красивого
возможно, это будет липа

Если в 40 лет вы увидите меня таким – в костюме банана, читающим рэп, с 20-летней саксофонисткой в шапке-гусе, знайте: я там, где хочу быть

вот открываешь холодильник,
достаёшь бутылку
она холодная, запотевшая
ставишь на стол, ищешь рюмку

рюмка стоит в шкафу, одна,
последняя из набора,
который купил в икее
кажется, в двадцатом году

наливаешь
первый глоток –
он всегда немного резкий,
второй – уже мягче
главное, чтобы перерыв
был небольшой

и вот ты сидишь, смотришь
на огни в окнах напротив
и думаешь о чём-то своём
или не думаешь вовсе

и жизнь, которая днём
была набором дел:
помыть посуду, купить хлеба,
ответить на сообщение
вдруг становится просто жизнью
тихой, понятной, стоящей на месте

и кажется, что так быть и должно
просто сидишь в субботу вечером,
темнота за окном,
в рюмке – водка
и всё на своих местах
сегодня все хорошо