Дед Паша всегда находил где выпить. Однажды приехали они вместе с бабой Соней и только она отвернулась - он шмыг за порог - и вернулся тотчас пьяный, да ещё и с чекушкой за пазухой.
Лысый, похожий на обезьяну - дед Паша постоянно пил. Однажды забивали мы корову, тушу перевернули, начали разделывать - оттуда дед Паша выпал. «Дед Паша! Дед Паша!» - вокруг него дети бегают, кричат, а эта скотина пьяная в луже говна лежит. Баба Соня на порог вышла, руками развела - а что тут уже поделаешь?
Ещё, помню, такое было - сестра с озера на велосипеде ехала, смотрит, а этот пидор на единственной остановке в селе стоит и ссыт блять.
Вот такой вот он - дед Паша. Хороший мужик был, крепкий, сейчас таких уже не встретишь. Только выпить любил.
Лысый, похожий на обезьяну - дед Паша постоянно пил. Однажды забивали мы корову, тушу перевернули, начали разделывать - оттуда дед Паша выпал. «Дед Паша! Дед Паша!» - вокруг него дети бегают, кричат, а эта скотина пьяная в луже говна лежит. Баба Соня на порог вышла, руками развела - а что тут уже поделаешь?
Ещё, помню, такое было - сестра с озера на велосипеде ехала, смотрит, а этот пидор на единственной остановке в селе стоит и ссыт блять.
Вот такой вот он - дед Паша. Хороший мужик был, крепкий, сейчас таких уже не встретишь. Только выпить любил.
Forwarded from - будка
Если слова это пули то в пистолет я бы зарядил Ройзмана
Зарделась заря. Новоиспечённый дембель бодро шёл по просёлочной дороге. Шаг его кирзовых сапог был гулок, но родная почва гасила в себе всё без остатка.
«Скорее бы мамку увидеть, обнять» - думал солдатик. И так его захватила мысль о доме, что не сдержась поднял он голову и крикнул ввысь: «Э-эх!». Да так громко вышло, что аж стайка птиц поднялась с ближайшего дерева, да взмыла в иссиня-чёрную высь.
Далеко впереди, у самого горизонта, увидел солдатик какую-то точку. Точка медленно приближалась к нему, и вскоре приобрела силуэт двух русских мужиков в простых тулупах: вдобавок еще что-то тащили за собой они.
Наконец, поравнявшись - солдатик понял, что мужики волоком пёрли тушу коровы.
- Эка дело! Ни в жизь такого не видывал. - сказал дембель и окликнул мужиков, - Мужики, а куда корову то тащите?
Но мужики, кряхтя и охая, не обратили на него никакого внимания, и солдату осталось лишь пожать плечами.
Но тут заметил он такое, отчего глаза его стали подобны двум блюдцам: у мертвой коровы из жопы сыпались монетки! Яркие, блестящие, оставляли они на дороге полосу тянущуюся далеко к горизонту.
- Ба! - воскликнул солдат и принялся собирать железные медяки.
Скоро место в карманах его кончилось, но солдатик уже не мог остановиться. Принялся запихивать он монеты в кирзовые сапоги, собирать в подол. «Матери принесу, обрадуется» - бормотал он, а монетки уже бренчали у него во рту. Когда и рот заполнился медяками - солдат посмотрел на свою жопу - единственное место, которое после армии оставалось пока пустым.
***
Утро во всю играло бликами солнца в каплях росы. Кричали петухи. Старая мать услышала лай собаки во дворе. Медленно она прошаркала в сени и распахнула скрипучую дверь.
- Ну здравствуй, мама! - сказал стоящий на пороге солдатик.
- Сынок! - только и смогла выдохнуть в ответ та, прежде чем упасть в родные объятия.
«Скорее бы мамку увидеть, обнять» - думал солдатик. И так его захватила мысль о доме, что не сдержась поднял он голову и крикнул ввысь: «Э-эх!». Да так громко вышло, что аж стайка птиц поднялась с ближайшего дерева, да взмыла в иссиня-чёрную высь.
Далеко впереди, у самого горизонта, увидел солдатик какую-то точку. Точка медленно приближалась к нему, и вскоре приобрела силуэт двух русских мужиков в простых тулупах: вдобавок еще что-то тащили за собой они.
Наконец, поравнявшись - солдатик понял, что мужики волоком пёрли тушу коровы.
- Эка дело! Ни в жизь такого не видывал. - сказал дембель и окликнул мужиков, - Мужики, а куда корову то тащите?
Но мужики, кряхтя и охая, не обратили на него никакого внимания, и солдату осталось лишь пожать плечами.
Но тут заметил он такое, отчего глаза его стали подобны двум блюдцам: у мертвой коровы из жопы сыпались монетки! Яркие, блестящие, оставляли они на дороге полосу тянущуюся далеко к горизонту.
- Ба! - воскликнул солдат и принялся собирать железные медяки.
Скоро место в карманах его кончилось, но солдатик уже не мог остановиться. Принялся запихивать он монеты в кирзовые сапоги, собирать в подол. «Матери принесу, обрадуется» - бормотал он, а монетки уже бренчали у него во рту. Когда и рот заполнился медяками - солдат посмотрел на свою жопу - единственное место, которое после армии оставалось пока пустым.
***
Утро во всю играло бликами солнца в каплях росы. Кричали петухи. Старая мать услышала лай собаки во дворе. Медленно она прошаркала в сени и распахнула скрипучую дверь.
- Ну здравствуй, мама! - сказал стоящий на пороге солдатик.
- Сынок! - только и смогла выдохнуть в ответ та, прежде чем упасть в родные объятия.