Но совсем скоро же сентябрь, а, значит, наш любимый книжный фестиваль «Волжская волна», так что мы разыгрываем новый роман лауреата премии «Большая книга» Виктора Ремизова (родился в 1958 г. в Саратове) «Анабарская сказка» (издательство «Альпина Проза», 2026, 518 стр.) – с автографом автора!

Что нужно для победы? Подписаться или быть подписанным на два канала:

– Saratov project

– и канал саратовца «Гридасова с бородой»

после чего нажать на кнопку ЛЮБЛЮ САРАТОВ!

Бот выберет одного победителя или победительницу во вторник 19 мая в 14:00 мск

Telegram-канал издательства Альпина Проза

Книгу отправим за свой счет по России. Иные варианты доставки возможны, но обсуждаются отдельно.

Удачи!

И ждем Виктора Владимировича в сентябре в Саратове.

Евгения Чернышова
Собака Вера
 
Собаки не то, чем кажутся...

Повествование начинается с кульминации. Но, мы, естественно, пока об этом не подозреваем. А потом начинается любимое многоголосие.

В Петербурге 2017-2018 годов происходит нечто странное: все млекопитающие вымерли от загадочного вируса, и люди живут в ожидании конца. Того самого конца света.  

Но несмотря на грядущую катастрофу, жизнь продолжается. Студенты филфака во главе с профессором литературы готовятся к реконструкции творческого вечера ОБЭРИУтов. На сцене оживут известные поэты Хармс, Введенский, Заболоцкий, Друскин. Все воодушевлены, увлечены и возбуждены предстоящим.

Слово переходит от героя к герою: так мы постепенно знакомимся с профессором Марком Витальевичем, Катей, Ваней, Ариной, Артёмом, Соней и Костей. Каждый поведает нам свою невесёлую историю о детстве и о том, как он оказался здесь и сейчас. У них есть свои секреты и страхи, мечты и надежды. И вроде бы герой рассказывает историю от первого лица, он становится объёмнее и глубже, когда мы узнаём о нём от других персонажей.

Костя в прошлом работал кинологом. Всегда был замкнутым, отстранённым, жил с бабушкой и ладил с собаками лучше, чем с людьми. Его сестра Софья когда-то выступала под куполом цирка, а потом всё бросила и захотела обычной жизни. Катя и Арина – подруги детства, вместе переехали в Петербург, учились, познакомились с Ваней и Артёмом. Жизнь закрутилась: дружба, любовь, путешествия.

Такие разные, но все они связаны городом – Петербургом. Таинственным, мрачным, непредсказуемым, литературным. Наверное, за это я книгу и полюбила. И пока читала, всё время всплывали ассоциации и переклички с другой книгой о городе – «Парадоксе Тесея» Анны Баснер.

Кроме интересных персонажей, настоящих, словно твой друг стал героем книги, в романе Евгении Чернышовой поднимаются очень важные вопросы. Тема загадочного вируса напомнит нам 2020-й и ковид, только вот бьёт Евгения по больному: в этой эпидемии она не оставляет шанса выжить всем млекопитающим. Собаки, кошки и прочие животные вымирают, исчезают с лица земли. Люди в ковид выживали, не все, увы, но надежда была. А здесь уже нет. И постоянно нарастающее ощущение тревоги за будущее проходит через всю книгу.

Загадочная собака становится символом: одновременно грядущего конца всего живого и надежды на возрождение. Так двояко, но ведь лучше и не придумаешь. Марк Витальевич первым видит эту собаку и в конце мы узнаём почему, но тогда он размышляет обречённо: «Это собака-предвестник. Символ предчувствия и отчаяния. Символ любви к людям. Символ прощания с человечеством. Плач по двадцатому веку, который ничему нас не научил.»

Разносторонне показаны отношения отцов\матерей и детей, братьев и сестёр, затронуты этичные вопросы о важности профессии (Артём –учёный, которые планирует спасти мир, а Катя – филолог, которая исследует прошлое), слова и их ценность в современном мире. Особенно мне откликнулась тема вещей и их истории. Как Катя перебирает вещи чужих людей на квартире и разыскивает их владельцев; как Марк Витальевич пытается оставить у себя только самые необходимые вещи на случай конца света, но очень трудно выбрать «то самое». Всё это мне откликнулось, ибо неоднократно задавалась похожими вопросами.

Особенно впечатлило, как удалось автору показать многоголосие. Все герои звучат по-разному: вот в твоей голове говорит Катя – лёгкая и внимательная к деталям; а вот уверенная и смелая Арина, а в следующий миг уже Марк Витальевич на паре цитирует очередное стихотворение; или тревожный Костя следит за Катей и бормочет себе под нос про ремонт зонтов. Заметила, что такое удаётся далеко не всем писателям, но Евгении точно удалось подобрать верный тон для каждого героя.

Закончить хочется цитатой: «Я не нагнетаю. Я смиренно жду и спокойно наблюдаю. Это интересное зрелище».

@azbookaknigogoliki

Написала вчера для книжного медиа «Точка чтения». В тяжелые времена именно книги помогают мне не сойти с ума.

А вам что помогает держаться?

Чтение в тяжёлые времена редко воспринимается как отдельное действие. Оно не отделено от повседневности, не оформлено как досуг, а встроено в разорванный ритм жизни — между делами, ожиданиями, паузами — и постепенно меняет свою функцию. Вопрос «зачем читать» в таких условиях звучит иначе: это уже не культурная установка, а практическая необходимость, которая не всегда осознаётся.

Одна из первых вещей, которая разрушается в ситуации катастрофы, — это структура времени. День теряет привычные границы, последовательность событий становится случайной, причинно-следственные связи ослабевают. Текст в этом смысле предлагает альтернативную форму порядка. У него есть начало, развитие, завершённость. Даже если чтение прерывается, сам принцип линейности сохраняется: можно вернуться к странице, к абзацу, к мысли, которая не исчезает.

В «Дневнике Анны Франк» мы постоянно это наблюдаем. Находясь в замкнутом пространстве, под постоянным гнётом и давлением, именно записи помогают девочке-подростку сохранить привычную последовательность будней. Какие могут быть события у изолированной семьи, которая не должна выдать своё существование? Чтение и письмо здесь не столько фиксируют происходящее, сколько удерживают саму возможность структурированного мышления. Текст становится формой сопротивления распаду, попыткой сохраниться и научиться находить в повседневности значимые моменты.

При этом чтение не обязательно связано с «важными» или «уместными» текстами. В экстремальных условиях выбор книги редко определяется её тематикой. Читают то, что доступно, что оказалось под рукой, что можно удержать. В этом смысле литература перестаёт делиться на «значимую» и «второстепенную». В блокадных дневниках Ольги Берггольц и Лидии Гинзбург встречаются упоминания самых разных текстов — от классики до случайных изданий. Важно не содержание как таковое, а сам акт чтения: возвращение к связной речи, к возможности следить за чужой мыслью.

Но у текста есть и другая роль — он помогает сохранить внутреннюю дистанцию между человеком и происходящим. В ситуации угрозы человек легко растворяется в потоке событий, теряет ощущение собственной идентичности. Да, ты часть масштабного события, но не сводишься только к нему. Чтение позволяет сохранить это внутреннее пространство.
В этом смысле чтение не столько «отвлекает», сколько возвращает к себе. Оно не отменяет происходящего, но предлагает другую форму присутствия в нём. Человек остаётся внутри ситуации, но одновременно выходит за её пределы — не физически, а на уровне внимания.

Иногда эта дистанция принимает и более прямую форму: возможность на время выйти за пределы происходящего через чужую историю.
Несомненно, чтение в трудные времена даёт ощущение надежды. Чтение предполагает допущение будущего. Чтобы открыть книгу, нужно исходить из того, что будет следующая страница, следующий абзац, возможность продолжить. В этом смысле текст задаёт горизонт и удерживает человека от полного распада в настоящем.

Почему в катастрофах продолжают работать библиотеки, читаются стихи, пересказываются романы? Возможно, дело не в особой «миссии» литературы, а в её базовой функции: она сохраняет формы, в которых человек может мыслить и чувствовать цельно. Текст не меняет происходящее, но не даёт миру сузиться до него одного. Пока существует следующая страница, у человека остаётся будущее.

Читала дневники и думала о будущем Катерина Карпова

Питер Хёг
Твоими глазами

Симон пытается покончить с собой: он запивает сотню таблеток парацетамола крепким алкоголем. Его друг детства Питер не хочет, чтобы следующая попытка самоубийства увенчалась успехом и ищет способ помочь. В своих поисках случайным образом (или нет?) набредает на Институт нейровизуализации. Вокруг него всё очень таинственно и даже дежурит полиция.

Но удивительным образом Питер попадает внутрь и даже становится свидетелем проводимых медицинских экспериментов. В Институте исследуют тему бессознательного у травмированных людей. С помощью специального оборудования работники проникают в сознание пациента и возвращаются в момент трагедии/насилия и т.д. Они разрабатывают схему лечения под каждый клинический случай, но главная задача – проникнуть в подсознание пациента и вместе с ним пережить самые ужасные моменты их жизни.

Возглавляет этот институт подруга детства Питера и Симона – Лиза. Чудеса? Нет, не думаю. Лиза, к сожалению, совсем не помнит первые семь лет своей жизни: она попала в ДТП, где погибли родители. Поэтому поначалу Питер и Симон лишь очередной клинический случай. Сомнительно, но окей.

Вместе Питер и Лиза начинают «путешествие» по подсознаниям других людей. Ужасные события, насилие, убийства – то, с чем регулярно сталкиваются герои. Их цель – научить героев жить дальше, прожить и пережить случившиеся.

У Лизы есть корыстный интерес: с помощью Питера и его воспоминаний она возвращается в собственное детство. Подсознание всё помнит.

В детстве Лиза, Питер и Симон проникали в чужие сны и могли менять реальность: управлять событиями и предотвращать трагедии. Питер и Симон следовали за Лизой, ведь придумывали всё она. На долю Симона выпало много испытаний и ему постоянно хотелось покинуть эту реальность: например, пройти через тоннель, в котором он наблюдал, как его умершая от рака мать уходит в светлое зарево. Однажды преодолев этот барьер, Симону всё сложнее и сложнее возвращаться в привычную реальность, где уже ничего не радует.

Эта фантастическая история о том, насколько далеко может зайти человек от жажды управлять коллективным бессознательным. Ведь если ты проникнешь в чертоги разума человеческого, вся власть будет в твоих руках. Соблазнительно, не правда ли?

Питер Хёг ставить много этических вопросов: помогают ли подобные медицинские эксперименты, возвращая человека в самые ужасные моменты его жизни? Насколько правильно вмешиваться в чужое прошлое? Изменяя реальность, готовы ли мы взять ответственность за последствия?

Все эти вопросы не задаются напрямую, а спрятаны между строк. Автор выстраивает текст без навязывания собственных убеждений, а все сомнения считываются через мысли и поступки героев.

С одной стороны, текст было тяжело читать, ведь описание ужасных событий, через которые проходили люди, наводят тревогу, беспокойство и даже злость. С другой – ты ощущал сопричастность и оторваться от этого было сложно.

Хёг создаёт историю, в которой границы между памятью, сном и реальностью постепенно стираются. И, пожалуй, именно поэтому роман так цепляет. За фантастическим сюжетом здесь скрывается разговор о памяти, травме и ответственности – о вещах, которые касаются каждого. После финала остаётся не столько желание разгадать все тайны, сколько потребность ещё раз задуматься о природе человеческого сознания и цене вмешательства в него.

Книга вошла в длинный список премии "Ясная поляна" в номинации "Иностранная литература" (2026).

Ураааа