НЕУДАЧНАЯ ШУТКА
(мини-рассказ)
Когда-то моя мама работала путеобходчиком. Её атрибутами были: чёрная сумка через плечо с двумя с двумя торчавшими сбоку флажками (жёлтым и красным), и огромный гаечный ключ, почти с меня тогда ростом.
Дело было зимой. Мама вернулась с очередного обхода. Заходя в дом, впустила клубок морозного воздуха, который тут же куда-то исчез, успев обдать меня холодком. Свой огромный ключ мама поставила в угол прихожей. Ключ постепенно становился белым, обрастая слоем инея. Мне было интересно наблюдать за его преображением. Тут старший брат, бывший на каникулах, говорит: «Лизни, это сахар, я уже пробовал, вкусно, и ты попробуй!»
Откуда же мне было знать, что братец-шалун просто неудачно пошутил…
(Зухра Абдуллина, г. Нязепетровск; Фото из Интернета)

<><><><><><><><><><><><><><>
Я оптимизму у зерна учусь --
Оно, упав на камень, всё-таки растёт!
Из колыбельной почерпну я грусть,
Упорству научусь у быстрых вод.
Махнёт рассвет в два розовых крыла --
Звезда погаснет в небе, как свеча.
Любви и неуёмности тепла
У солнечного я учусь луча.
Когда же сил не станет у меня
И смерть придёт ко мне как тять,
Тогда я прошепчу на склоне дня:
"Я научусь травою прорастать..."
×××××××××××
В себе берегу, как умею,
Россия, всесветный твой путь.
И снова февральской метелью
Заложит мне наглухо грудь.
"Надейся, -- твержу я, -- надейся,
Что там, где дорога, -- там даль."
И падают вёрсты на рельсы,
Гудит непреклонная сталь.
Верста то крута, то полога,
И сердце припало к снегам.
Куда ты уводишь, дорога,
Всю землю деля пополам?
/Валерий Дивянин, г. Южноуральск/

Прощаемся с зимой холодной,
Встречаем праздник всенародный.
Пусть на столе блинов гора,
Любви желаю и добра.
Один съедим мы за везенье,
Другой — за денег прибавленье.
За верных, преданных друзей
Поднимем чарочку скорей.
А пятый блин — за всех знакомых,
За тех, кто дорог нам и дома.
Пусть в двери к вам войдет успех,
И в доме пусть звучит лишь смех.
(Публикация из Интернета)

<><><><><><><><><><><><><><>
Мой внук меня уж обогнал
Красою, статью и умом.
Да и вопросами "достал",
Поколебал мой пьедестал
В элементарном и простом...
Иные вспомнил времена,
Когда я тоже был мальчишкой:
Скакал, привстав на стремена,
Предпочитая удаль, -- книжке!
Из развлечений лишь игра,
Магнитофон с большой бобиной.
Была столь нежной кожура
Души моей тогда невинной:
К девчонкам мог я подойти
Лишь на дистанцию трёх метров,
До школы мог в кино зайти,
Во власть ковбойских ветров.
Мы дружно в барабаны били,
Апачей всех мы победили!
В пылу сражений загорели,
И незаметно повзрослели...
Теперь же в гаджетах весь толк,
Мы безоружны без смартфона.
А Трамп -- учитель, хоть и волк,
Играет роль всемирного дракона!..
И в мозг порою лезут мысли:
Что будет лет так через сорок,
Когда внук станет праотцом?
Останусь ли ему я дорог,
Пред неизбежностью, концом?
Однако верю, бесконечна память,
В которой я бессмертен, жив!
Она останется как пламя,
Все поколенья пережив.
{Илья Весенин, г. Миасс}

# # # # #
А февраль уходит нараспашку,
сединой тряхнув, без лишних фраз.
Он морозом утренним взатяжку
насладится, как в последний раз,
Припадёт холодными губами
к моему усталому лицу,
И простится талыми снегами,
пробудив калитки хрипотцу.
И благословив его незримо,
Будто мы единая семья,
Защемит в груди неизмеримо
Что-то много больше, чем я.
И кому-то властному подвластна,
Рассмеётся солнцем тишина,
И уже отчётливо и ясно
Видится в проталинах весна.
(Татьяна Ческидова, г. Троицк )

ЛИХАЯ НОЧЬ
О, эта ночь, лихая ночь:
Как заколдованный по кругу...
Рвётся, рвётся сердце прочь
И предвещает вьюгу.
Сугробы лезут на окно,
Царапаются вишни.
Но крутится веретено
В ладонях еле слышно.
Кряхтят печные кирпичи.
И тяга, будь здоров,
И дышит жаром из печи
Душа еловых дров.
Сопит кошачья немота,
Тяжёлый воздух мглист,
И звук на парапете рта
Споткнулся и повис:
-- Здесь тепло..., а там мороз
И маята, и хмарь.
Там ходит кто-то с топором...
И будь ему, хоть царь!
Так что же манит и влечёт?
Пойди, да разбери.
Но страсти все наперечёт
За линией двери...
/Сергей Гордиевский,
г. Челябинск/

Всю жизнь я отдал детям,
Доска прибита вкось и вкривь.
Коробка с мелом...
Как угодил я в эти сети,
Каков был к этому мотив?
Листаю прошлых лет страницы
От плюса к минусу, назад.
И до сих пор мне часто снятся
Уроки прошлых дней подряд.
Теперь я стар. Нет боле мочи
Стоять часами у доски.
Во сне детей я вижу очи,
Днём погибаю от тоски.
[Петр Минеев, село Фершампенуаз;
Фото из Интернета ]

ОСНОВЫ СТИХОСЛОЖЕНИЯ
Поступило предложение:
В чем суть стихосложения,
В краткой форме объяснить,
Тянется откуда нить?
Бери в руку карандаш,
Все мозги на абордаж,
Все извилины в цепочку,
Слово к слову -- пиши строчку.
В первой строчке -- ваша тема.
А теперь у вас проблема:
Как бы мысли развернуть,
С главной темы не свернуть.
Черновик бери, поскольку
Нужно все слова на полку
разложить. И можно смело
Дальше продвигаться к цели.
Если хочешь быть поэтом,
Не пренебрегай советом:
Строго соблюдай все рифмы
И не смей сбиваться с ритма.
Текста смысл не нарушая,
Правила все соблюдая,
До концовки так дойдёшь --
И с упоением вздохнёшь!
/Райхана Бикмухаметова,
село Султаново/

ОДА ДЕДУ
Творцу, кто вдохновил творцов,
Отцу, кто породил отцов!
Он не витает в облаках:
В его натруженных руках
Спорится любое дело,
За которое берётся смело.
Преодолеет он невзгоды и овраги,
Властитель перьев и бумаги.
И в строфах дарит жизни свет,
Всё это – мой любимый Дед!
Кто всех ценнее и дороже,
Кто всё-превсё на свете может?
За кем последуем и мы, –
Едва окрепшие умы
И продолженье его рода?
Нам не мешает непогода,
Ведь ты для нас, как божество!
Желаем, чтоб мыслей торжество
Влилось в твои шальные строки,
А тяжбы, мелкие пороки
Встречались бы всё реже.
И взгляд был бодрым, свежим,
Открытым к новым горизонтам.
И чтобы ты остался мастодонтом
Между безудержных стихий,
Продолжил бы писать стихи.
А посреди рутин и быта
Душа твоя была открыта,
Без суеты и лишних нервов.
Чтоб улыбался каждый раз,
И каждый, – будто в первый.
Да сохранял в семье баланс
И курс давал нам верный!
(Максим Сербский, г. Челябинск;
Фото из архива И. Весенина)

ШАГ ДО ЛЮБВИ
Мне до счастья – лишь глоток
воздуха чистого, свежего.
Горной речки бурный поток,
чтоб доплыть до неизбежного.
До любви мне всего один шаг:
Нежности, тайны и юности.
Я сожму всю волю в кулак,
убедившись в её хрупкости.
Мне до слёз лишь минута одна,
до потока реки необузданной.
Всё проходит, прошла и она,
оставляя тайну неузнанной.
ДЕЖАВЮ
Как и раньше, смотрю на тебя,
за окном шумный ветер смеётся…
Как могла раньше жить, не любя,
ждать, когда сердце проснётся.
Разговор перед тёмным окном,
ощущенье, что всё это было.
Пролетали года день за днём,
также крепко тебя я любила…
Вспоминаю минуту и день:
Это всё до боли знакомо.
В голове пронеслась мысли тень:
Дежавю я сегодня вед0ма.
<Виктория Хильд. г. Челябинск>

ДАТЫ СЕГОДНЯШНЕГО ДНЯ

Сэмуэл Кольт (1814-1862) 25 февраля 1836 года получил в США первый патент на 6-зарядный револьвер 45-го калибра. Через 10 дней Кольт открывает собственное производство. Модель сначала называлась «Патерсон» по имени города, где была развернута мануфактура Кольта, но в скором времени получила название «Техас» за свою популярность среди жителей этого американского штата. Простота конструкции и возможность почти мгновенно открыть стрельбу завоевали револьверу известность и почетное место среди ручного стрелкового оружия.

В ДОРОГУ ДУША ПОЗВАЛА
Очистится небо, и брызги рассвета
Осядут на травы, украсят кусты,
И нашу тропу, что теряется где-то,
Вдали от мирской суеты...
В родную деревню вошёл я с метелью,
Родные места меня взяли в полон.
Запела душа, отдаваясь веселью
И жизнь понеслась напролом.
Зима измотала в лесах на охоте,
Весна -- с молодыми в садах.
А лето на сольно-бемолевой ноте
Запело про жизнь в городах.
Напомнила ту, что любить обещала,
Но слов не сдержала, семью завела.
Родная деревня тоской пристращала,
В дорогу душа позвала.
Пришёл к берёзке, что в поле широком
Горит одиноко в осеннем огне.
Обнял как девчонку, и пламенный локон
Знакомой рукой заскользил по спине.
Шептала берёзка:"Я боль твою вижу,
Спасибо, родной, что помнишь меня.
Так пусть твои жгучие раны залижет
Язык моего золотого огня."
{Виктор Селиванов, село Журавлиное}

ЗИМА-КРАСАВИЦА
Люблю я красавицу-зиму,
Хоть многим она не мила:
Стройна в подвенечном наряде,
Румяна, свежа и бела.
А воздух! Прозрачен, как льдина,
Синеет заснеженный бор.
Зарделась под снегом рябина,
Искрится бескрайный простор.
Под белыми шапками ели
По пояс в сугробе стоят.
На вершинах вороны расселись,
Сороки ворчливо трещат.
Мороз, проходя сквозь ельник,
Щипнул вдруг за ухо, за нос:
«Что встал, рот раскрыв, бездельник?
К земле ногами примёрз?»
(Валентин Демяновский,
г. Катав-Ивановск)