Как мы будем относиться к тому, что «Старый конквистадор» Гумилева — это сюжет, реализованный у Бергмана в «Седьмой печати» 1957 года?

Забавляет отличие: у Бергмана крестоносец со смертью играет в шахматы, а у Гумилева конквистадор — «в изломанные кости».

А это я ещё молчу о том, что финальная сцена «Седьмой печати» ассоциативно походит на последующие сценические [пластические] опыты Бутусова.

Девчули за соседним столом Азбуки рассуждают о «базовом минимуме», а я держусь, чтобы не разрыдаться от «Жирафа».

Инфернальный пиздец.

— Я люблю стихи, люблю битлз… Сказать, что ещё?
— Скажи.
— Я немного люблю тебя.

Даже не знаю, как это объяснить, но работа над текстами в бизнес-лаундже дубайского аэропорта ощущается сильно продуктивнее, чем в любом московском АВС Coffee.