Почему людям иногда легче рассказать о самом личном публике, чем одному близкому человеку?

Где грань между искренностью и саморазрушением, когда личное выносится на всеобщее обозрение?

Что движет тем, кто исповедуется публично, — потребность в прощении, внимание или попытка наконец признать правду о себе?