Сначала - общий взгляд на букарт
Потом – полезные свойства моих книг
Далее – искусство-фантастика-космос
Хэппи энд – праздник-квазник от автора
До встречи!
Скучно точно не будет (и весело тоже)

Для людей моего поколения, моего, если хотите, карасса, то, что позднее стали называть рок-музыкой было ценностью совершенно особого рода – нет, не просто видом искусства, не религией и не формой идеологии – всем этим вместе. Она неслась отовсюду – и позволяла в любом месте находить своих, тех, с кем можно и есть о чем говорить.
«Запиленный винил» - именно об этом, это тоже разговор сугубо со своими, для посторонних же это – заумь покруче Крученыха. Но выясняется, что нас, посвященных – были и остается очень много. В разных странах, городах;
поколениях.
И все это – для них.
И потом именно из этого звукового круга у многих из нас потянулись ниточки к джазу, к классике, к фольку, рожденные для музыки и способные услышать ее сквозь любые преграды и внешние формы, стали слушать и слышать все настоящее. Без разбора. Без выбора. Вслед за нашим, летящим оттуда, из бедной и беззаботной юности… С казавшегося таким хрупким, но оказавшегося поистине вечным винила.

ЮБ

Исследователь европейской и восточной культуры, специалист по античности и эпохе Просвещения Игорь Евгеньевич Бабанов (1936 – 1994) родился и юные годы провел в Тбилиси, потом поселился в Петербурге. Здесь протекла главная часть его творческой жизни, оказавшейся слишком короткой, но необыкновенно продуктивной. Среди переведенных и откомментированных им памятников мировой культуры – переписка Гете и Шиллера, «История искусства древности» Винкельмана, «История итальянского искусства эпохи Возрождения» Макса Дворжака. Им сделаны комментарии к самым высоким созданиям европейского гения – к «Фаусту» Гете, к «Божественной комедии» Данте, к «Мыслям» Паскаля. Главный труд Игоря Бабанова – «Судьба мифа» (сюжеты античной мифологии и их трансформация в литературе, изобразительном искусстве, музыке). Это энциклопедия, где впервые в мировой практике дается – наряду с изложением всех вариантов каждого мифа – подробный очерк истории его художественных воплощений от античности до наших дней
Елена Дунаевская, журнал «Горький»

Поэт Глеб Горбовский вспоминает совсем еще юного Соснору, «работавшего на одном из ленинградских заводов слесарем и одновременно изобретавшего восхитительные рифмы и ритмы, напоминающие разговор инопланетян, оставшихся на земле по доброй воле».

Вот ведь удивительно: всякий раз — о том и название книги — речь идет не только о необратимой утрате, но и — для тех, у кого такого опыта нет, совсем не­ожиданно, — об обретениях, которых достиг каждый из героев именно вследствие того, что лишился слуха и зрения. И не только об умениях, освоенных уже после утраты, хотя это впечатляет само по себе.

Ольга Балла

Книга вводит читателя в поле совершенно нового документального письма, граничащего с исповедью тех, кто оказался в состоянии парализующей темноты и почти непроницаемой тишины, настолько плотных, что их можно кромсать ножницами. Поэзия «нередко занимается апроприацией», но в данном случае речь идет о самодостаточности каждого из авторов, а также о синтезе журналистского и писательского труда, максимально тактичном в такого рода исследовании-откровении.

Евгения Либерман

Не спекулируя на трагичности материала, Коркунов и его авторы говорят об обретении внутреннего космоса, все еще не поделённого границами.

Юрий Серебрянский

В «Максиме» присутствует «демоний» — постоянный собеседник, с которым герой находится в абсолютном и постоянном диалоге. Сам Хвост жил постоянно напряженной внутренней жизнью, был очень индивидуалистичен, самодостаточен, вел достаточно уединенный образ жизни, выборочно пуская людей в свой дом, выходя оттуда по делам и ненадолго, но притягивал к себе людей. Хоть однажды попав в его поле, человек не мог выйти, даже если хотел.

Вадим Алексеев