После того как рулонные шторы, прилепленные на скотч, оторвались в третий раз, проснулся мой внутренний Николаич, причем очень злой, и сразу за дрэль (тм). Разобрался, что характерно, моментально.
Что вам сказать. Теперь они на болтах.

Жиза

Чур после тебя я читаю, как бы говорит Йода Моисеевна

лицеприятно болею за Эверетта

Объявлен шорт-лист Букеровской премии. В него вошли:

1. Персиваль Эверетт, «Джеймс»
2. Саманта Харви, «На орбите»
3. Рэйчел Кушнер, «Озеро творения»
4. Энн Майклс, «Сохраненное»
5. Яэль ван дер Вуден, «Убежище»
6. Шарлотта Вуд, «Молитвы каменного двора»

лучший в мире, я бы сказала

с последним особенно

С улицы донесся трубный звук.
"Рановато для шофара, - подумала сава. - Тьфу, черт, это же электричка".
Бытие таки определяет.

Я сегодня

Если к концу сентября вы регулярно ловите себя на мысли: "Осень, залечь бы под плед, да книжку потолще, что-нибудь в духе Франзена, но Франзен весь читан-перечитан, досадно", то "Разоренный дом" Руби Намдара - именно то, что вам нужно. Вышел в "Книжниках", ищите на сайте издательства или на Озоне (но на сайте издательства дешевле).
Не пожалеете.

Вот что пишет о нем издательство

Завораживающий, интеллектуальный, полный аллегорий роман израильского писателя Руби Намдара о материализме, традициях, вере и поисках смысла жизни.

Действие разворачивается в течение одного года. Главный герой — вежливый, эрудированный, обожаемый студентами и семьей профессор Нью-Йоркского университета Эндрю Коэн. Благодаря полученному щедрому наследству он может не беспокоиться о деньгах, встречается с молодой умной девушкой, сохраняет уважительные отношения с бывшей женой, делает блестящую академическую карьеру. Он уверен в себе и своем будущем. Но все меняется, когда его начинают посещать таинственные мрачные видения, связанные с древними жестокими ритуалами. Далекий от религии, Коэн переживает горький, мучительный кризис идентичности, переосмысливает свою систему ценностей и задумывается над тем, как история и вера порой неожиданно и незаметно для самого человека влияют на судьбу.

Книга удостоена самой престижной израильской литературной награды — Премии Сапира.

📚 Руби Намдар «Разоренный дом»
Перевод с иврита Зоя Немова

У переводчика порой тот же компот

Время слушать Егора

Друзья прислали прекрасное. Теперь ежели Плюша Соломоновна и Йода Моисеевна будут крутить носом, переведу их на такую диэту

Что делает одна, прямо скажем, православная сава (orthodox - но другой) накануне Рош а-Шана? Под присмотром Плюши Соломоновны Коц и Йоды Моисеевны Каценеленбоген-Сухишвили переводит статью о художниках-хасидах и любавичском Ребе.
And it sits well with me.

Завтра Международный день переводчика.
По-моему, главные качества в нашей профессии - упрямо пытаться понять каждого и помнить, что автор первичен, а ты всего лишь дуда Господня, так вот не лажай.
Импровизировать, впрочем, можно.

Ее Плюшейшество делают блезир на пленэре

ПОРА

Многие думают, будто мертвые – любители затянутых драм,
Смотрят в нас, как в телевизор, усевшись на облаке.
А вот я их встречаю и здесь, по пустым скитаясь дворам.
Но они пока не оборачиваются на мои оклики,
Потому что осени время плавиться, лету – тлеть,
Потому что мир – это комната, где проживала прежде старушка в пуховой шали.
Аэронавты, летящие ввысь на воздушном шаре,
Непременно упрутся в выбеленную твердь.

Кресло это нашло бы, что рассказать о лени.
В недрах серванта прячутся чашки чайные.
Есть у мира стена, на стене ковер, на ковре – олени.
У оленей – глаза большие, глаза печальные.

И себя не увидишь в зеркале из-за пыли
(Рожицу пальцем нарисовал непутевый внук).
Были у мира слова, но люди про них забыли,
После чего слова превратились в мух.

Прежде, когда еще были слова словами,
Стоило только тихонько шепнуть: «Пора», -
И олени, качнув рогатыми головами,
Скрыться спешили там, в глубине ковра,
Там, где скала, водопад, и сосны, и замок
Башней уткнулся в узорчатую кайму,
Там, куда снегом умел выпадать я из снов – но только из самых-самых,
Из таких, про которые – никому.

Между рам оконных – желтая вата.
Мумии мух между оконных рам.
И я бы шепнул: «Пора», - а все-таки страшновато
Одному, не оглядываясь, идти по пустым дворам.