И о "Разводе" Сьюзен Таубес.
Отношения с традицией иудаизма - не лейтмотив, но слышимый подголосок "Развода".
И главная героиня Софи, и ее муж Эзра (он раввин, но раввинистической деятельностью не занимается, читает лекции и пишет книги по философии - пошел по легкому пути, скажем мы - что ему та философия после толкований Торы!), от традиции не то чтобы отталкиваются, они, в общем, считают, что она не имеет к ним отношения. Они люди современные, передовые, а все эти скучные шабаты остались в довоенном Будапеште, в унылой бабкиной квартире, где не было ни капли радости, а был только долг.
При этом отношения Софи с мужем начинаются и продолжаются совершенно библейски: дай мне ребенка, а если нет, то я умираю. И, вынашивая и кормя, Софи чувствует себя абсолютно счастливой. Софи мечтала играть в театре и пишет статьи; о статьях и театре в ее книге - мельком, впроброс, о детях - много.
И Эзре, оказывается, отчего-то очень важно, что Софи не просто Софи, а внучка бывшего главного раввина Будапешта и правнучка реба Шимона из Нитры.
Я это к тому, что так упорно не замечать можно только что-то очень близкое, то, что стало тобой, впиталось в кожу и кровь.
Тот случай, когда читателю будет виднее.
(И эта глухая тоска по хейму - эта песнь любви Будапешту...)

Смотрела на ютьюбе ролик одного румынского блогера - трансляцию из Аушвица. Румынского экскурсовода ему там раздобыть не удалось, а вот итальянский был свободен.
Что вам сказать. Как же эти итальянцы коверкают лимба ноастра чя румына (шутка за триста). Хорошо еще, что блогер потом в кадр объяснял своими словами по-румынски. Но вообще любопытный опыт - слушать язык, который не знаешь и который близок тому, который знаешь, но все равно не настолько, чтобы было понятно и без перевода.

И еще смотрела лекцию про цдаку (благотворительность).
Раввин: "И вот, допустим, я дал неимущему денег, и он купит себе бутылку кефира и полбатона..."
Ну прелесть же, люблю.

Плюша: *давит ухо в гостиной*
Йода: *дрыхнет в спальне*
Сава: At last some me time, let's have some privacy. *уходит в маленькую комнату*
Коты: - Шоооо? Какое-такое прайвеси? Ацтавить волюнтаризьм! *приходят, обкладывают со всех сторон, сверлят взглядом*
Сава: *обреченно безмолвствует*
Когда ты интроверт на всю голову, даже коты ведут себя как сабаки.

Прелесть "Развода" еще и в стилистическом многоголосье. Фантасмагория первой части - "Бобок" Достоевского или, если угодно, эссе Мачадо, - сменяется тонной классической мемуарной прозой, потом опять приключения в лимбе и снова воспоминания. Чего эта книга не даст читателю, так это заскучать. Она как хорошая дорога: здесь гонишь 180 по прямой, а тут вдруг аккуратно ползешь по горному серпантину, любуясь видами.

Никакие цацки, шмотки, духи, шарфики и обувь - а я все это очень люблю, - не сравнятся с 22-томником Толстого, который даришь себе на грядущий ДР. Вот где трепет сердечный, вот где упоение. А что ставить некуда, так это решим.
Basket case, I know.

Логично

Телеграм сообщает, что сегодня поутру какие-то добрые люди из Киришей пытались взломать мой аккаунт. У меня так-то двухфакторная верификация, так что едва ли дело выгорело, но если я вдруг примусь со смайликами, ашыпками и казенными речевыми оборотами просить у вас денег - не давайте.
Я бы просила изящнее.

И про "Союз еврейских полисменов" Майкла Шейбона.
Кому понравится: тем, кто любит Ричарда Руссо, сумрачные фантазийные детективы и понимает идиш достаточно, чтобы отличить тухес от нахеса (впрочем, если даже не понимает, заглянет в словарик в конце книги).
Действие романа разворачивается на Аляске, в выдуманном еврейском местечке Ситка, которое вместе со всем тамошним биробиджаном вот-вот лишится автономии со всеми вытекающими. В третьеразрядной гостинице убивают никому не известного наркомана, который, как выясняется, сын местного знаменитого раввина-ультраортодокса и - но об этом шепотом - вроде как Машиах. Точнее, цадик ха-дор. Ну, в общем, как Ноа из "Акулы во дни спасателей" - исцелял, прорицал, раздавал благословения. За расследование берется детектив Мейер Ландсман, и все заверте.
Собственно, читать роман надо еще и ради великолепного перевода Елены Калявиной - прелесть что такое, апельсинчик, а не перевод.
Так что, идн и гойим, маст рид, 11 из 10 по версии Spinal Taps.

Жечь костры рябин, рвать на груди рубаху, жевать рукав

Ладно, я долго держалась)

Кто тут у нас толстое пузичко

Когда Йода Моисеевна обнюхивает мою вареную кукурузу, выражение лица у нее делается как у студентки, которая впервые столкнулась с термином "феноменологическая редукция".
Впрочем, подозреваю, сама редукция была бы ей куда понятнее того факта, что сава ест этакое дерьмо.

Йода Моисеевна и когнитивный диссонанс

Купить рулонные шторы.
Промахнуться с размером.
Купить рулетку, все замерить, заказать снова.
Промахнуться, но не критично, всего на сантиметр-другой.
Плюнуть, начать вешать.
Убедиться, что такой маленький саморез в пластик без шуруповерта не вкрутишь.
Купить дрель-шуруповерт.
И даже что-то куда-то вставить.
Не вкручивается. Как вставлять сверло, непонятно.
Плюнуть и уже повесить эти чертовы шторы на двойной скотч, как и предполагалось. Криво, косо, самостоятельно.
А вы думали, Хоботов - это выдумка?
ХА.

После того как рулонные шторы, прилепленные на скотч, оторвались в третий раз, проснулся мой внутренний Николаич, причем очень злой, и сразу за дрэль (тм). Разобрался, что характерно, моментально.
Что вам сказать. Теперь они на болтах.

Жиза

Чур после тебя я читаю, как бы говорит Йода Моисеевна

лицеприятно болею за Эверетта

Объявлен шорт-лист Букеровской премии. В него вошли:

1. Персиваль Эверетт, «Джеймс»
2. Саманта Харви, «На орбите»
3. Рэйчел Кушнер, «Озеро творения»
4. Энн Майклс, «Сохраненное»
5. Яэль ван дер Вуден, «Убежище»
6. Шарлотта Вуд, «Молитвы каменного двора»

лучший в мире, я бы сказала