Кстати, я, кажется, начинаю понимать, почему Сёмин так не любит компьютерные игры. Потому что там и исторический, и политический образ желаемого будущего гораздо конкретнее и глубже того, что он (не) предлагает.

Сами посудите — в хойке (Hearts of iron 4) можно буквально Сталина заменить коллективным политическим управлением и установить в партии реальную демократию, дать реальную власть и независимость профсоюзам.

В Кризисе в Кремле так мы видим вообще готовую политическую программу: 30-часовая рабочая неделя, полная свобода слова, избираемость судей и полностью подконтрольные народу силовые органы, электронная плановая экономика, переход к прямой демократии без правых, революционная внешняя политика, отрицательная налоговая ставка и даже пресловутый безусловный базовый доход.

И никаких кормлений завтраками, никаких пустопорожних дискуссий по двадцать лет. Это обсуждаемо, это оспариваемо, но это гораздо более внятная программа, чем бренчание на гитарке ради диванных иксеров и ранних миллениалов.

Почему мне сразу вспоминается наша «левая демократическая» публика? Потому что она это и есть. Вот что делает подмена антикапиталистического вектора анти(ли?)авторитарным.

И нет, их нафталинные братья-близнецы ничем не лучше, это реверс той же монеты.

Ещё занятные находки из музейного архива. В 1990-е годы многие советские историко-революционные музеи претерпевали поиск нового пути, если не ликвидировались победителями. "Пресне" относительно повезло - её думали, как переформатировать.

Один из проектов был такой, политический. И меня поразила авторская революционная триада: 1905-1917-1991. Вот именно 1991, не 1993. Особенно интересны строки про единство декабрьских баррикад 1905 года и августовских баррикад 1991 года. Задача музея ставилась как "отразить объективные истоки этого единства", а посыл был в политическом многообразии участников революции.

Мне видится в этом проекте своеобразный слепок политического сознания эпохи тридцатилетней давности. Тогда события 1991-го часто назывались революцией, сторонники условного Ельцина и реформ "левыми", "демократами", а сторонники условной партии и ГКЧП "правыми", "реакционерами". Буквально прежний советский язык был взят, а его стрелка политического компаса вывернута. Почти как если барашки в смесителе поменять. Оттого и такая оптика могла пойти, про единство пятого и девяносто первого годов.

Весь этот «левый популизм» – не более, чем переобутый в более модную обёртку социал-патернализм.

Людей держат за идиотов, предлагая им дискурс не как он есть, а пообкусанное яблоко. И вместо того, чтобы давать им вожжи самим, предлагают им фигуру избираемого решалы.

Это гораздо ближе к известному эффективному менеджеру, чем может показаться на первый взгляд.

Кто-нибудь передайте ему, что у него есть очень большой шанс на это, и мы готовы начать собирать для него коммунистическую администрацию уже сегодня)

Один из немногих моментов, когда все действительно однозначно.

Во Львове сейчас идёт бунт против насильственной мобилизации.

И сердце любого нормального левого должно быть на стороне протестующих против этого беспредела. Это буквально водораздел.

Без бреда про меньшее зло, про приплетение войн совершенно другого характера, без "но".

Здесь напрашивается цитата одного избранного бюрократа из обращения странам бывшего СССР в избирательном штабе. Кому надо, тот поймет, какая.

Червоне Сонце зійде на Червоній Русі.

Вчера полиция и нацисты провели репрессивные рейды. Лидер части украинских нацистов Корчинский открыто угрожал смертью участникам бунта, их участников заставляли кричать "Слава ТЦК" и изъявлять желание "добровольно" мобилизовываться, а по открытому делопроизводству участникам теперь грозит до 14 лет лишения свободы.

Но полезные идиоты будут и дальше говорить про то, какое прекрасное право на протест в антикоммунистической диктатуре и что репрессии там – миф.

И нет, всё это никак не обеляет другую сторону конфликта и вообще ничего о ней говорить не должно и не может.

Чем больше я смотрю каналы и творчество коллег за последние 3-4 года, тем больше у меня возникает ощущение, что советская история как проблематика, где можно сказать что-то новое, и, главное, важное, поисчерпалась. Как будто все основные темы уже изучены, и сейчас нужны больше обобщающие работы, чем оригинальные, как гениальная работа Алексея Сафронова "Большая советская экономика".

Интересно, видите ли вы какие-то актуальные вопросы советологии, которые стоят выше простого расширения эрудиции и простого ввода новых источников в оборот.

Украдено у Николаса

Ещё один аргумент в пользу того, что визовая система - это зло. Напомню свою позицию: свобода передвижений по глобусу должна быть безусловная. Ибо: 1) наш дом Земля, 2) личное знакомство с местами здорово скидывает шоры, 3) каждому может понадобится гуманитарная защита от произвола. Таков путь. Обычный законопослушный человек должен иметь свободу: и мы приехать к ним, и они приехать к нам, и кто угодно к кому угодно, если не нарушает права других людей.

Все эти усложнения виз показывают, что их авторы воюют всё-таки с людьми, а не с тем, с кем на словах. К ним добавляются ещё чудесные истории с ETA в безвизовых странах. Это такая эрзац-виза, причем ещё и за деньги. Воистину начальство разных уголков мира решило возвести перегородки, чтобы люди меньше чего видели и знали. Другого объяснения у меня нет.

Я считаю, что значительная часть организационных и практических уроков, которую должны вынести левые, должна лежать не в советском опыте, а именно в периоде современного капитализма, начиная с девяностых годов.

Ибо он гласит следующее:

1. Капитализм – это социальная катастрофа, которая опаснее и смертоноснее всех революций, вместе взятых. Оценивать капитализм по Европе и США – это как оценивать советский социализм по Старой площади.

Социализм же уничтожила эта самая Старая площадь, и неважно, благими ли намерениями. И новая Старая площадь методично борется с левыми активистами, кто смеет заикаться о чем-то более серьезном.

Поэтому компромиссов не может быть ни с капитализмом, ни с номенклатурой.

2. Национализм – это оружие геноцида, разобщения и доведения до животного состояния. Державным национализмом уничтожили левое сопротивление с помощью КПРФ и нацболов. То же самое было и в других странах постсоветского пространства.

Именно национализм сделал (на время!) идею любого союза народов маргинальной, и именно во имя него были убиты десятки тысяч людей в разных конфликтах.

Именно через его труп лежит путь к лучшему обществу для всех.

3. Девяностые показали, что политические возможности стремительно уходят. Сегодня ты собираешь самый крупный митинг в истории России, завтра тебя похищают, послезавтра вокруг тебя только десяток верных стариков.

Лучше действовать и ошибиться, чем ошибиться и не действовать.