Товарищ неплохо доработал!

Посмотрел разговор Штефанова с израильским нацистом Эзрой Мором.

Обратил ещё раз внимание на то, что очень часто логика любителей смотреть на другие народы сверху исходит из псевдовыравнивающего дискурса: они творят беспредел, они на нас напали, они плохие террористы, поэтому мы будем делать то же самое.

И на мой взгляд, псевдолевый дискурс, который говорит о том, что якобы нет белого расизма, нет сексизма в отношении мужчин, нет национализма в отношении "господствующих" наций* просто не только не является левым (надеюсь, мы помним, что левая идея - это идея в первую очередь равенства, а не чего-то ещё), но и буквально подпитывает этот самый ультраправый дискурс. Им можно, а нам чё, нельзя? А нас-то за що? К сожалению, так буквально думают многие люди, потому что из них вытравливали долгое время эмпатию, социальность и самостоятельность. Многие из них реально исходят, как кому бы этого не нравилось, беспокойства за свою жизнь и жизнь своих людей. Но этому не надо не сколько давать моральные оценки, с этим надо работать.

И вместо того, чтобы становиться на одну из сторон этих кровавых качелей, вместо того, чтобы говорить, что это неправильно, а этих правильно, надо выдирать саму ось кровавой мясорубки. Выдирать и сурово и с математически точной одинаковой силой давать по рукам всем, кто хочет её поставить назад на место.

Я долго пытался обобщить то, к чему должна современная левая идея прийти, в трёх-четырех предложениях и сформировал коротко одним главным тезисом. Современная политическая идея должна быть построена на ключевом принципе - полном отказе от игнорирования любых проблем.

Для этого она должна быть радикальной, современной, научной и полностью антинационалистической левой без всяких "но", "не время" и так далее.

В национальном вопросе это значит полный отказ от идеи национальных государств. Сама идея о том, что какому-то отдельному народу, неважно какому, от других народов принципиально нужно отгородиться границами, ненормальна по любым предлогам, как столь же ненормальны любые внешние причины, которые подобное желание вызывают и которые вынуждают на такое решение идти.

В научном и методологическом отношении это значит, что сама идея о том, что какой-то факт является априорным и неоспоримым столь же ненормальна, сколько и отрицание необходимости достигать истину и вообще стремиться избавляться от лжи, защищать какие-то вещи, если это нужно. Потому что главная задача - не око за око, в окончание этого кошмара, раз и навсегда.

Я искренне полагаю, что идеи универсализма, социалистического глобализма и методологического холода как к самим себе, так и по отношению к оппонентам должны лечь в основу выхода из кризиса радикальной левой мысли.

Лишь ответив на максимальное количество неудобных вопросов из возможных одновременно мы выйдем из застоя и стагнации.

* при том, что сами нации были прекрасно поставлены под большое сомнение как концепт, и тем более их субъектность

Хочу также заметить, что когда речь идёт о равенстве данных моментов, она идёт прежде всего о равенстве неприемлемости подобного, о вопросе да-нет, не о равенстве количественных показателей, кто кого сколько убил, кто кого сколько поугнетал. Задача стоит не в том, чтобы бегать с калькулятором и измерять это, чтобы провести в конце истории один большой Нюрнберг, который раз и навсегда закончит все Нюрнберги, а потом ещё один и так далее, а выстроить такую систему, где продолжение всего того ужаса, что покрыл мир, попросту невозможно. И без ответа на реально сложные вопросы и поиска реально сложных, не таких однозначных, но гораздо более работающих и убедительных механизмов и решений, молотилка попросту продолжит молотить, но с другим вектором.

Дарова научная цензура

И снова новость раз и новость два.

Меньшего зла нет и не будет.

❗️Мигранты должны покидать РФ после выполнения рабочих задач — Медведев

❗️Премьер Баварии и лидер ХСС Маркус Зёдер призвал ограничить въезд молодых украинских мужчин в Германию, передают немецкие СМИ.

"Никому не поможет, если еще больше молодых людей из Украины приедут в Германию вместо того, чтобы защищать свою родину", - заявил он в интервью газете Bild.

Две недели назад умер человек, который был моим одним из самых старых товарищей в левом движении. Я его привёл одним из первых в движении ещё когда сам был школьником. Это было совсем в другой стране, во времена, когда можно было нормально писать в ВК на политические темы и это не было ни кринжом, ни вызывало более поздние закономерные опасения. Во времена, когда можно было говорить открыто те вещи, которые даже в безопасных условиях сегодня вынуждены стопориться о самоцензуру.

В такие моменты думаешь о нескольких вещах.

Первая: жизнь - очень ценный дар и никто не должен права её отнимать. Никто не должен ни принуждать ей рисковать, ни создавать условия, когда риск - единственный выбор.

Вторая: любая жизнь может оборваться внезапно, в том числе, когда этого ждёшь меньше всего. Поэтому стоит стараться жить на полную катушку и изыскивать возможности для невозможного и не слушать газлайтеров, у кого кто угодно сектант, оппортунист, враг и неправильный, но не они сами. Жить стоит с открыто поднятой головой, но при этом не подставляться лишний раз, ведь жизнь сама - самый ценный и самый дефицитный ресурс.

Третья: если наша жизнь так сильно изменилась в плохую сторону с тех пор, чего многие не могли себе и представить, то может также "немыслимо" измениться и в хорошую. Я напомню, что в научно-фантастических фильмах 2000-х годов в картинах далёкого (!) будущего носители информации часто представлялись как анимированные бумажные газеты. Прошло всего ничего, и газеты сегодня не воспринимает никто всерьёз, кроме отдельных "передовых" обществ.

Наша рутина и наша повседневность очень часто является пеленой на наших глазах.

Как всегда, самые большие любители войнушек бегают по тылам сбагривать других туда, а сами не пойдут

Задачи союзов молодежи - самая недооценённая его работа, если вообще не сказать, что главная.

Очень советую всем прочитать

Даже в советском кинематографе клеймили сектантов и диванных теоретиков.

Когда имеешь высшее образование выше уровня "спал на парах":

Продолжая тему науки.

https://youtube.com/shorts/RNp1VRgSvNE?si=Vxg5Xjek_n5tgCNU очень частое явление в науке, когда буквально одни и те же вещи называются чуть-чуть иначе и их "открытие" принадлежит совершенно разным людям.

Например, я неоднократно говорил, что тезисы того же Алексея Юрчака очень подозрительно хорошо согласуются с коммунистической публицистикой 1990-2000-х годов. Не обвиняю его в плагиате, но вдохновение ей считаю практически очевидным, как и столь же очевидно неуказанным.

Сергей Удальцов - внук ректора МГУ, Дарья Митина - внучка афганского премьер-министра, Ксения Собчак - дочь сенатора и мэра Петербурга, Илья Пономарёв - сводный племянник председателя Совинформбюро и члена КПСС Бориса Пономарёва, Кара-Мурза вон.

Оппонирование либералам и шовинистам - это вопрос борьбы не только с их идеями, но и вопрос борьбы с золотой номенклатурной молодёжью.

Марина Могильнер, Илья Герасимов, Сергей Глебов и Александр Семёнов. Ab Imperio наносит ответный удар: Ответ редакторов Франциске Дэвис

Редакторы журнала отреагировали на обвинения.

🟣Франциска Дэвис приравняла Алексея Миллера ко всей области имперских исследований, включая журнал Ab Imperio и его версию новой имперской истории (sapienti sat). Обнаружив, что Миллер был путинистом на четвёртом году войны России с Украиной (автор без колебаний участвовала в дискуссии с ним в 2014 году и до недавнего времени активно опиралась на его исследования в своих публикациях), в письме утверждалось, что вся эта область замешана в создании научных работ, игнорирующих имперское насилие, тем самым косвенно поддерживая российскую агрессию. Редакторы Ab Imperio ответили на эти обвинения на страницах FAZ, выразив удивление и несогласие с такой интерпретацией действительности. В ответ на нас обрушились ещё две прямые атаки в FAZ. Вторая статья была подписана несколькими ведущими немецкими профессорами, которые, по сути, утверждали, что учёные не имеют права реагировать на клевету со стороны политических активистов. Это наше последнее камео в этой мыльной опере.

🟣Мы хотим обратить внимание на статью наших европейских коллег, которые много лет были близкими соратниками Миллера, пока, к своему разочарованию, не обнаружили прямые политические последствия его методологического национализма. Вместо того чтобы подвергнуть сомнению собственную методологию, разделяемую с Миллером, они предпочли обвинить всю область в своём компрометирующем, но зачастую выгодном сотрудничестве с ним.

🟣Доктор Дэвис не представила методологической критики нашей области. Она раскритиковала Алексея Миллера, несомненно, сторонника российского вторжения. Затем она произвольно приравняла его научные взгляды и политические взгляды к работам таких журналов, как Kritika и Ab Imperio, и к многообразному направлению имперских исследований, обвинив их в том, что они фактически обеляют империю, игнорируя насилие, имевшее место в имперский или советский периоды. Этот вывод и это сравнение являются откровенно ложными, как и выдуманная цитата из текста 2004 года, написанного командой Ab Imperio. Опубликованная статистика авторов журнала Ab Imperio и несколько тематических указателей их статей наглядно демонстрируют, что, по крайней мере, это направление имперского поворота в историографии никогда не игнорировало имперское насилие или господство. Оно отстаивало критику русоцентризма и объясняло механизмы политического, социального и культурного господства в имперском пространстве.

🟣Авторы коллективного письма в защиту Дэвис, по сути, приводят два аргумента. Во-первых, они утверждают, что необходимо вернуться к концепции нации и отказаться от того, что они считают противопоставлением акценту на сложных обществах. Во-вторых, они «порицают» то, что, по их мнению, является нарушением этикета академической дискуссии, поскольку мы упускаем из виду влияние статуса и иерархий на ход дискуссии.

🟣Начнём со второго пункта. В течение первого десятилетия своего существования журнал Ab Imperio, издаваемый в Казани (Татарстан, Российская Федерация), влачил шаткое положение из-за растущего давления со стороны российского государства. В феврале 2011 года Министерство юстиции начало расследование против журнала по обвинению в политическом экстремизме, по иронии судьбы, за продвижение нерусскоцентричных нарративов. Это расследование вынудило нас эвакуировать журнал. Сегодня, пока этот независимый журнал работает в США без какой-либо институциональной поддержки и финансирования, один из нас — беженец от путинского режима, а двое из нас включены в официальный российский список «экстремистов». Безусловно, необоснованные обвинения независимого и уязвимого научного проекта в обелении государственного насилия, ставящего под сомнение его репутацию, выходят за рамки академических дискуссий.

Продолжение⬇️⬇️⬇️

Марина Могильнер, Илья Герасимов, Сергей Глебов и Александр Семёнов. Ab Imperio наносит ответный удар: Ответ редакторов Франциске Дэвис (продолжение)

🔵Похоже, наши оппоненты путают принцип объяснения своей позиции как непременного условия современного социального анализа с нападками ad hominem. В науке позиция человека проясняет его конкретную точку зрения на реальность и включает в себя гендер и социальный статус, а также академическую компетентность и методологическую ориентацию. Книга д-ра Дэвис вышла в серии издательства Routledge, соредактором которой был один из нас, стремившийся обеспечить её публикацию. Это пример дифференциации позиции власти, профессионализма и личных взглядов. Публичная критика сомнительных политических взглядов д-ра Дэвис, выраженная в форме статьи, – ещё один пример того же подхода.

🔵Отклонение существенных вопросов, поднятых в нашем письме, как личных нападок, свидетельствует о нежелании взаимодействовать с концептуальными основами современных гуманитарных наук. Академия становится излишней, если сводится к форме политики, отбрасывая социальный анализ как всего лишь идеологическую проекцию. Соответственно, личный конфликт становится единственно возможным объяснением критики д-ра Дэвис, учитывая, что мы разделяем общую политическую позицию. У нас разный взгляд на общественную роль социального анализа. Поэтому нас прежде всего интересует первый, слабо сформулированный тезис наших оппонентов. Они выступают за возрождение нации как основной научной концепции перед лицом российской агрессии против Украины. Похоже, они упускают из виду, что именно агрессивный этнокультурный национализм лежит в основе этой атаки. В политике и риторике Путина национализм и империализм органично переплетаются. Националистические аргументы о культурной идентичности и исторической территории обосновывают империалистические претензии за рубежом и демонтаж федерализма внутри страны.

🔵Эмпирически невозможно определить границу, где заканчивается национализм и начинается «империализм». Поэтому опора на привычный дуализм «плохих» империй и «хороших» наций политически бесполезна и академически устарела: исследования империй показывают, что современные нации формировались внутри империй, а национализм был принят в качестве государственной политики особым типом «национализирующейся империи». Ещё одним практическим результатом «имперского поворота» начала 2000-х годов стало то, что он способствовал поддержке Украины и украинских коллег со стороны западного исторического сообщества. Это произошло потому, что наша область фундаментально транснациональна, а не узко этнокультурна («russisch»); она объединяет учёных, изучающих конкретные регионы или культуры в более широком контексте «Russländs» (имперском, советском и т. д.).

Продолжение⬇️⬇️⬇️

Марина Могильнер, Илья Герасимов, Сергей Глебов и Александр Семёнов. Ab Imperio наносит ответный удар: Ответ редакторов Франциске Дэвис (продолжение)

🟠Целью Ab Imperio, коллективного исследовательского проекта, специализирующегося на «исследованиях новой имперской истории и национализма на постсоветском пространстве», было опираться на исторические империи для создания концептуальных моделей и аналитического языка, необходимых для изучения сложных обществ, подобных тем, в которых мы живём сегодня. Эта сложность не может быть сведена к моральному противопоставлению «нации» и «империи». Вера в эти чистые формы — отличительная черта методологического национализма — главного объекта нашей критики. Именно во имя утопической чистоты и империи, и нации развязывают массовое насилие. Аналогичным образом, наивный энтузиазм по поводу анализа, ориентированного на нацию, фатален в мире, где рост эксклюзивного национализма симметричен краху старого национального государства как работоспособной системы. Наша позиция была напрямую обусловлена ​​классической статьей социолога Роджера Брубейкера 1998 года «Мифы и заблуждения в изучении национализма», в которой подведены итоги двух десятилетий развития этой области. Ключевым мифом, выявленным Брубейкером, был подход «реализма группы» — «социальная онтология, которая заставляет нас говорить и писать об этнических группах и нациях… как о существенных, устойчивых, внутренне однородных и внешне ограниченных общностях». Другим мифом был троп «возврат вытесненного», предполагавший, что национальные идентичности глубоко укоренены в доимперских образованиях, а затем «заморожены или вытеснены». Для учёных, социализированных в этой области, бинарная система «нация–империя» ложна или обладает малым объяснительным потенциалом. Вопрос не в том, следует ли нам сосредоточиться на одном из них, а в том, как мы оперируем этими понятиями как аналитическими категориями. Работа Брубейкера по нациям и национализму расширена Ab Imperio на область имперских исследований. Устаревшая методология и поверхностный, политизированный социальный анализ совершают эпистемическое насилие, навязывая прошлому современные национальные категории и политические разделения. Исторически эпистемическое насилие легитимировало новые объекты физического насилия. Связывание насилия в сложном имперском прошлом с якобы четко определенной национальной группой – как это делают доктор Дэвис и некоторые из ее соавторов – является примером эпистемического насилия. Российская империя и Советский Союз были многоэтническими политиями, управляемыми многоэтническими элитами. В разное время различные институты и другие коллективные исполнители совершали насилие и угнетение в отношении различных групп. В поздний имперский период около миллиона украинцев, наряду с двумя миллионами русских, белорусов, латышей, эстонцев и многих других, добровольно переселились на казахские земли и Дальний Восток, вытесняя коренное население. В 1926 году в Казахской Советской Республике проживал 860 201 украинец. Они были второй по величине этнической группой.

🟠Репрессивный поселенческий колониализм был реален и стал возможен благодаря политике Российской национализирующей империи. Но было ли это этнически русским явлением? Была ли главной движущей силой колониализма экономическая эксплуатация казахов или популистская обеспокоенность крестьянским голодом? Делал ли тот факт, что украинские поселенцы непосредственно способствовали ужасающему казахскому голоду (Ашаршылык), современную Украину виновницей?

Продолжение⬇️⬇️⬇️

Марина Могильнер, Илья Герасимов, Сергей Глебов и Александр Семёнов. Ab Imperio наносит ответный удар: Ответ редакторов Франциске Дэвис (продолжение)

🟠Эпистемическое насилие не может быть оправдано, даже если оно совершается во имя деколонизации или сопротивления агрессивной войне Путина. Операционализация исторической жертвенности как политического капитала, используемого для утверждения превосходства в настоящее время, морально сомнительна и исторически несостоятельна, как и пренебрежение «другими» жертвами. В 1918–1941 годах практически все священники и монахи Русской православной церкви были арестованы хотя бы один раз, а их процент выживших не превышал показатель жертв Холокоста на Украине (38% против 40% евреев). Оправдано ли утверждение, что советское насилие было «русским» по своей природе или что оно ставило русскую культуру выше других? Оправдывает ли геноцид православных священнослужителей при Сталине современные претензии Русской православной церкви на политический авторитет?

🟠Сведение этой сложной исторической реальности к насилию конкретной этнической группы и наивному, ориентированному на определённый путь подходу является примером методологического национализма. Если академический дискурс не отличается от политических дебатов, наше политическое воображение обречено на упрощение, а наша политика — на повторение одних и тех же ошибок снова и снова.