Права русского, венгерского, румынского языка, права коммунистов, профсоюзных активистов, оппозиционеров, разгулье национализма, закрытые границы: 🙈🙉🙊

Коррупция: 😡😡😡

Председатель Евросовета Антониу Кошта выразил Владимиру Зеленскому обеспокоенность и потребовал объяснений после решения Киева ограничить полномочия и отменить независимость Национального антикоррупционного бюро (НАБУ) и специализированной антикоррупционной прокуратуры (САП), сообщает газета Politico со ссылкой на анонимного представителя ЕС.

Почему сопротивление украинским ультраправым — долг любого противника Путина, у которого есть совесть и разум.

Недавно телеканал Espreso TV* опубликовал пасквиль с осуждением героической позиции Марты Гаврышко, где характерны следующие строки.

Но в Украине ситуация выглядит иначе: никто бы не набрасывался на исследовательницу только за научную дискуссию, если бы та не начала сознательно тиражировать самые любимые штампы вражеской пропаганды. Именно это, по мнению критиков, и произошло: под прикрытием "академической принципиальности" Гавришко озвучивает почти дословно совпадающие тезисы с российскими темниками о "нацистах у власти в Киеве".

Пропагандистка, отвечающая за выпуск материала, буквально приравнивает любую критику украинского национализма и ультраправого насилия к пророссийской пропаганде. Часть же этих несогласных, о ужас:

открыто позиционируется как левые интеллектуалы или активисты мира, скептически относящиеся к официальному украинскому нарративу.

Эта пропаганда также пытается выставить позицию международной солидарности с Мартой "одиозной", маргинальной и вообще малозначимой, не имеющей собственного голоса. Согласно логике этого нападения, "левый интеллектуал" или "пацифист", критикующий культ этнонационализма, — уже враг.

Ультраправый же национализм в Украине — идеологически и эстетически — не альтернатива, а прямое продолжение общей логики ультраправого поворота на постсоветском пространстве: культ нации, презрение к правам меньшинств, милитаризм, репрессии против инакомыслия. Поддерживать или игнорировать украинский ультраправый блок — значит легитимировать саму идею этнической диктатуры, просто с другим флагом.

Быть против этого, будучи противником другого режима — вопрос не только морального долга, но и поддержки своих союзников, социальных, трудовых и левых активистов. Это и вопрос взаимопомощи в выживании, вопрос в усилении перспектив борьбы друг друга, а не попытки эгоистично на себя тянуть одеяло.

Это и вопрос уважения своей целевой аудитории. Люди — не идиоты и способны думать (если им действительно дают это сделать) гораздо богаче, сложнее и критичнее, чем та чёрно-белая картина, в которую пытаются упаковать весь мир националисты двух воюющих стран. И эту логику надо разбивать. Быть против всех национализмов одновременно — норма, а не отклонение. Не одиозность и не маргинальность. Это — набирающее силу движение, которое покажет всем кузькину мать.

___________
* принадлежащий Николаю Княжицкому, скандально известному украинскому журналисту, медиаменеджеру и нынешнему депутату от партии Порошенко, автору этнонационалистического законодательства о языке и религиозной политике и номинанту премии «Враг прессы».

О демократических свободах

Парадоксально, но в 2025 году мы всё ещё вынуждены отстаивать очевидное — право на свободное политическое высказывание. Причём отстаивать среди публики, которая называет себя "левой", "коммунистической" или ещё как-либо пытается примазаться к классовой борьбе.

Наличие возможности легально и без тяжелых последствий публично и честно высказываться — живая необходимость любого левого политического активиста. Даже самым отъявленным любителям единомыслия и ортодоксии типа Лёши Шмагирева, Алана Вудса, Реми Майснера и "научных централистов" не понравилось бы оказаться где-нибудь в однопартийном СССР в период, когда бы именно их точка зрения преследовалась.

История коммунистической партии показывает то, что запрет фракций — роковая ошибка, как и запрет отклонений от генеральной линии. Об этом свидетельствует огромный список этих фракций и платформ за весь период существования компартии, где так или иначе происходила не только классовая борьба, но и реальное, а не формальное развитие коммунистической мысли.

Это показывает и крайне разный опыт коллективизации в Казахстане и Кыргызстане, где "ревизионист" Абдрахманов показал такие успехи, что от "сторонника генеральной линии" Голощёкина люди бежали от голода именно к нему. Этот пример подчёркивает, насколько важна была возможность обсуждать альтернативные пути развития, а не слепо следовать "генеральной линии".

Это показал опыт и распада СССР, где передовыми участниками сопротивления капиталистической реставрации были не самые верхушечные партийные деятели, опять же пошедшие против генеральной партийной линии на реставрацию капитализма.

Показывает это и печальный опыт большевистских партийных практик 1920-1930-х годов, который убил не только дискуссии, но и возможность принимать не авральные решения. И виноват в этом отнюдь не только Сталин: любой желающий может посмотреть, что писали его противники о нём, что они видели взамен и что они хотели со Сталиным сделать: демократией там и не пахнет.

Показывает это и банальный социальный анализ изменений, произошедших за последние сто лет. Если для кого-то он не является очевидным, то тот может начать изучать историю его собственной семьи и сравнить положение дел до революции с нынешним, что и как изменялось в жизни реальных людей, а не циферок в Госстате: в мышлении, в привычках, в социальном статусе, достатке и прочем. Закон возвышения потребностей работает также и на политические права и свободы, на личные потребности, и это нормально.

Отрицать это может, как правило, либо носитель мракобесного сознания, либо невежда, либо любитель казарменно-аскетического феодализма под маской "социализма". Если со вторым можно работать, то первое может исправить только сам человек, а третье — это открыто враждебная левой идее концепция.

Почему необходимость демократических прав и свобод не означает буржуазной демократии?

Буржуазная демократия, основанная на формальной процедуре без живого участия масс, попросту не работает. Самые "демократические" режимы 20-21 веков очень часто вытесняют коренным образом настроенных левых. При этом, они зачастую пригревают открытых любителей уничтожать неугодные нации и мысли. И современные постсоветские либералы, которых считают союзниками социал-демократы и "демократические социалисты", точно также являются врагами трудовой демократии как минимум из-за своего антикоммунизма.

Более того, совершенно все критики буржуазной демократии отмечают, что это такая "демократия", которая делает невозможными любые серьёзные изменения. А это — буквально признание антидемократического характера этой "демократии".

Константин Сёмин сказал правильную мысль о том, что поезд буржуазной демократии давно прошёл. Но контекст высказывания совершенно неверный. Намеренно занимаясь подлогом, он приравнивает демократию вообще и буржуазную демократию. Напротив, кризис буржуазной демократии как раз здесь отчётливо показывает кризис и недостаточность представительной модели.

И здесь может помочь анализ богатого советского опыта. Императивный мандат в виде наказов, отчётности, отзывов депутатов. Эксперименты с законодательной инициативой с мест, трудовым самоуправлением, выстраиванием социалистического статуса-кво, где система "если не за нас, то против нас" заменяется большой сетью глубоких и гибких понятий о допустимом и недопустимом, желаемом и нежелательном, нейтральном, дружественном и враждебном.

Поезд буржуазной демократии, как и буржуазных умеренных "левых", центристов и либералов действительно ушёл. Но следующая остановка, которая закономерно вытекает как противопоставление текущей стадии нового авторитаризма и диффузного фашизма 21 века — новое издание социализма. Не религиозно-казарменного, а в интересах прежде всего своей целевой аудитории — трудящихся, которые при социализме имеют разные (но уже не антагонистические) интересы, и это нормально.

Свобода политической дискуссии, право на организацию и участие в коллективных действиях — не украшения, не "избыток", не "пережиток" и не "враждебный дискурс", а основа любого подлинного социализма. Без них социализм вырождается в администрирование бедности и подавление инакомыслия.

Прошло полтора года с момента выхода моей книги «Революция в революции: выход из кризиса радикальных левых». Я решил подвести некоторые итоги — что из задуманного сработало, что изменилось в среде, и почему, несмотря ни на что, я считаю этот текст важным.

«Океания всегда дружила с Евразией и всегда воюет с Остазией».

И неважно, кто выступает в роли автора высказывания - предавший от разочарования "олд" или диванный "эксперт". Оба дуют на мельницу тех, кто господствует.

Буквально моё политическое кредо в современных условиях.

Цит. по: Алексей Сафронов. Большая советская экономика. С. 132.

К слову, готовлю рецензию на книгу. Пока не знаю, насколько она будет масштабной, но однозначно я её напишу, как дочитаю полностью. Я ещё и половину не прочёл, но уже порядка 80 интересных, важных, спорных и других мыслей выделил для себя.

Такой принцип надо в какой-то степени ввести сегодня в левом движении (если эти задания будет ставить перед собой вся организация, а не коллектив партийных гуру). И последнее предложение, которое я не выделил, заимствовать однозначно не стоит.

Строим единую коммунистическую организацию, основанную на демократическом и программном принципе - так строим. Ищем все возможности для этого. Аргумент "невозможно" - самый последний в линейке.

Тот же источник, С. 133.

Дарова