Совсем Другой Город
34 subscribers
1 video
2 files
3 links
Авторские экскурсии по особнякам и улицам Москвы и публикации об истории и архитектуре Ирины Стрельниковой
Download Telegram
to view and join the conversation
Наконец-то эта экскурсия пройдет в субботу! (до этого она всегда была по будням, что, конечно, не очень удобно).
Она состоит из двух частей: 1) часовая прогулка по Воронцову полю 2) еще час - посещение особняка Марков-Вогау.
Вогауштрассе – так в конце XIX века прозвали улицу Воронцово поле. Этот красноречивый топоним свидетельствует о том, что здесь, от самого Земляного вала до самого Яузского бульвара что ни дом, то собственность семейного клана московских немцев Вогау - по версии журнала «Форбс» их состояние было пятым в Российской империи 1910-х годов. В переулках вокруг Воронцова поля тоже все было застроено Вогау. Так, в Кривогрузинском (ныне — переулок Обуха) они построили лютеранскую больницу великолепной краснокирпичной архитектуры. А в Большом Николоворобинском — особняк (арх. Виктор Коссов, 1884 год), где поселился один из совладельцев фирмы – Моритц Марк и его жена София, урожденная Вогау.
Интересно, что когда-то на этом месте располагалось обширное владение, до самой Яузы, с живописным парком. Усадьбой владел удачливый судебный стряпчий — Николай Фёдорович Островский (отец драматурга. Кстати, сам Александр Николаевич Островский именно здесь провел добрую половину жизни). Но когда в Большом Николоворобинском решили поселиться Марки-Вогау, они купили только небольшую часть усадьбы. Спрашивается, почему? Денег-то у семьи Вогау было много больше, чем у любого стряпчего.
За каждым коммерческим успехом есть своя история. Со своими секретами, позволившими за короткий срок проделать путь с нуля. Об этом, и о московских немцах вообще, и еще о перипетиях семейной истории клана Вогау мы и будем говорить на экскурсии. Мы осмотрим оставшиеся интерьеры особняка Марков-Вогау (зимний сад, парадную лестницу, остатки анфилады и настоящую жемчужину — дубовую столовую с ее великолепным потолком и затейливым камином).
Экскурсовод: Ирина Стрельникова
Внимание! Количество мест ограничено. Подробности записи по ссылке http://drug-gorod.ru/voroncovo-pole-votchina-dinastii-vogau-s-poseshheniem-osobnjaka-markov-vogau/
#московскиенемцы #экскурсия #вогау #интерьерныеэкскурсии #особнякимосквы
Покупать товар у перекупщиков было накладно, и Пётр Елисеев, едва умевший читать и писать по-русски, не говоря уж о других языках, отважился плыть с купцами в чужие страны, прожил полгода на Мадейре, наладил закупку замечательного местного вина, обучил виноделов материться по-русски и вернулся в Россию, нисколько не изменившись внешне: все та же крестьянская бородища, зипун, валенки.http://drug-gorod.ru/magazinshik-eliseev-i-bulochnik-filippov/
Из on-line лекции «Русский писатель на rendez-vous: Толстой» Ирины Стрельниковой. Полностью лекцию смотрите на сайте Совсем Другой Город в рубрике Лекторий on-line. Просто нажмите на ссылку и бесплатно смотрите лекции. https://drug-gorod.ru/category/lectures_on_line_irina_strelnikova/
VID-20200404-WA0000.mp4
13.5 MB
Видео от Ирина Алек. Стрельникова
Готовя очерки и авторские экскурсии по Москве, я читаю книги. И в них часто натыкаюсь на небольшие забавные факты, какие-то короткие истории, которые, может быть, когда-нибудь войдут в экскурсию или очерк, а может быть, и не войдут. В жанре “дней минувших анекдоты от Ромула до наших дней”. И вот я подумала: а что добру пропадать-то? А буду-ка я помещать их сюда, на свой экскурсионный сайт. Вот на эту страницу. Будет такая открытая лаборатория экскурсовода. -)) Новые байки станут появляться сверху, старые – опускаться ниже. Следите за обновлениями. -)
***

[Михаил Абрамович Морозов рассказывает]:
– Поехал я как-то в Париж – читаю в газетах: посмертная выставка Гогена. Поехал он на острова Таити, это черт его знает где. Замечательные женщины, сложены, как Венеры, цвета бронзы. Небо розовое, деревья синие, ананасы, белые апельсины… И сделался он дикарем. И писать стал, как дикарь. Естественно – насмотрелся. Выставка открыта – не помню уже, в каком месте. Думаю – постой! Сейчас же поехал. И ахнул! До того чудно, что думаю – эге!.. Покажу брату и Москву удивлю! Куплю картины, повешу в столовой, пусть и Захарьин [знаменитый московский доктор, диагностировал у М.А.Морозова повышенное содержание сахара в крови] посмотрит. Покажу я ему – какой у меня сахар! Можно ли мне пить или нельзя!..
Выбрал четыре большие картины, приценился. Дешево. Пятьсот франков штука. Купил. Картины такие, что сразу не поймешь. Думаю: потом рассмотрю.

Привез Михаил Абрамович картины в Москву. Обед закатил. Чуть не все именитое купечество созвал. Картины Гогена висят на стене в столовой. Хозяин, сияя, показывает их гостям, объясняет – вот, мол, художник какой: для искусства уехал на край света. Кругом огнедышащие горы, народ гольем ходит… Жара…
– Это вам не березы!.. Люди там, как бронза…
– Что ж, – заметил один из гостей, – смотреть, конечно, чудно, но на нашу березу тоже обижаться грех. Чем же березовая настойка у нас плоха? Скажу правду, после таких картин – как кого – а меня на березовую тянет…
– Скажите на милость! – вскинулся Михаил Абрамович. – Мне и Олимпыч, метрдотель, говорил: «Как вы повесили эти картины, вина втрое выходит». Вот ведь какая история! Искусство-то действует…
Он подмигнул глазом и с гордостью присовокупил:
– Брату показывал. На-кось!.. Он смотрел, смотрел и сказал: «Что-то есть…» Явно – есть! Это тебе – не импрессионисты!..
Года через полтора уехал я в Париж. Была у меня маленькая мастерская на рю де Дельта, бульвар Рошешуар. Однажды утром слышу звонок, отворяю дверь. На пороге стоит в цилиндре, полный, высокого роста, Михаил Абрамович. С ним тоже толстый человек с лицом русского ямщика – адвокат Дерюжинский. Черные глаза Морозова вертелись как-то колесом…
– Едем завтракать, – сказал Морозов, – едем к Паяру. Ну, брат, и история вышла. Вот он тебе расскажет, – сказал он, показывая на Дерюжинского. – Опять – незадача! Опять Захарьин пить запретил. Услышишь, какая история…
Как оказалось, Михаил Абрамович приехал в Париж: уже назад две недели. В первый же день по приезде заехал в галерею, где купил он Гогена около двух лет назад. Там его вспомнили. Один из владельцев сказал: «А дешево вы у нас Гогена купили». А Михаил Абрамович, как человек деловой, не задумываясь, спросил: «Не хотите ли, я вам их уступлю?» Те говорят: «Отчего же, уступите». – «Пожалуйста. Дадите тридцать тысяч за четыре картины?» – «Что нее, можно, – согласились владельцы. – Они у вас здесь?» – «Да, – говорит Морозов, – через четыре дня будут здесь, приходите». Оставил свою карточку и адрес.
Из гостиницы Михаил Абрамович тотчас же послал телеграмму в Москву с приказом управляющему Прохору Михайловичу немедленно привезти картины в Париж. Через четыре дня картины были доставлены. В назначенный час в гостиницу пришли прежние владельцы. Оба в цилиндрах, элегантно одетые, со строгими лицами. Посмотрели мельком на картины, один из них любезно попросил чернил, написал чек на тридцать тысяч и передал хозяину. Тот думает – «что такое?» Усомнился.
– Да, но это чек, а не деньги…
Гость, подписавший чек, извинился и вежливо сказал, что через шесть минут будут деньги. Взяв чек, он передал его своему компаньону и остался с Морозовым дожидаться его возвращения. Через шесть минут вернувшийся вручил деньги Михаилу Абрамовичу, и оба, быстро взяв картины, улыбнувшись, ушли. Морозов огорчился: больно легко нажил двадцать восемь тысяч. Приехал адвокат Дерюжинский – пошли вместе завтракать. Но Морозову было как-то не по себе. После обеда поехали в кафе «Каскад» в Буа де Булонь, потом в театр, потом в Казино де Пари – гложет Михаила Абрамовича что-то внутри, да и только. Ночь спал плохо. Утром пошел в галерею, куда продал картины. Ид
ет по залам и смотрит – не выставлены ли его полотна. В последней комнате увидел их прислоненными к стене. И с напускной небрежностью спросил у заведующего: «Что стоят эти картины?»
– Пятьдесят тысяч, – последовал ответ.
Абрам Михайлович ахнул и опрометью кинулся вон. Сел в карету и помчался к Дерюжинскому.
– Поезжай сейчас же, купи назад мои картины. Что просят – плати.
Он в отчаянии упал в кресло. Опять без Захарьина не обойтись!

(Константин Коровин. «Иван Абрамович Морозов»)