К чему это я? Не будучи поклонницей книги Кэти Хессел, я также не могу полностью разделить позицию Кристал Беннес. Обладая некоторым опытом работы в просветительском проекте (то есть целящимся на достижение экспертным знанием неэкспертной аудитории), могу лишь отметить, что бессмысленно просто стоять в белом пальто и указывать на несовершенства проекта конкурентов, кратно более популярного. На одной чаше просветительских весов находится количество охваченных душ, на другой качество и высокие принципы научного знания. И нельзя сказать, что качество важнее охватов, как и наоборот. Достигнуть равновесия гораздо сложнее, чем кажется — тут важен опыт неприятного сюрприза, когда на твою невероятно-интересную-увлекательную-самую-лучшую-тему не набегает полный зал голодных до новых знаний о прекрасном. Рассказывать просто и увлекательно о сложном и скучном — сложно.

Лотте Лазерштайн. Русская девушка с зеркалом, 1928. Музей современного искусства, Мальмё [ссылка на выставку художницы в шведском Мальмё в 2023]

P. S. пост был написан неделю назад и болтался в отложке, так что отношения к дискуссиям о Виленской не имеет, но забавное совпадение вышло...

🍂С прошедшим днем знаний, друзья! Мой учебный год начнется чуть позже, но написать о важном хочется, заодно закрою тему с отзывом Кристал Беннес на несчастную книгу The Story of Art Without Men Кэти Хессел.

Одной из причин для ярости рецензентки стало пренебрежительное отношение к библиографическим ссылкам. Признаться, я часто о них думаю — о том, какую важную часть научной работы составляет не только открытие нового, но и поиск старого.

Моим главным страхом во время работы над магистерской было повторить как собственные те факты и идеи, которые уже были кем-то описаны и высказаны. Казалось бы, российскими гравированными конклюзиями XVIII века занимается меньше десяти человек (навскидку). Надо же было такому случиться, что развернутое описание одной такой гравюры (полностью не исследованной на сегодняшний день, хотя и известной специалистам) с расшифровкой текста в клеймах я случайно обнаружила в местечковых епархиальных ведомостях за 1 ноября 1894 года!!! Аве разметке отсканированных pdf-документов, сказать больше нечего.

Внезапные находки такого рода заставляют задуматься о важности для исследователя школы в самом широком понимании — знания о тех, кто писал в твоей области до тебя, и внимательная и уважительная работа с этим наследием. Оцифровка произведений искусства, исторических документов и научных публикаций и возможность поиска внутри текста совершили революцию в гуманитарных науках (построенных на книжности — доскональном знании как можно более большого количества книг). Но вместе с этим появилась и небывалая ответственность — мало кого действительно забанили в гугле, поэтому какие могут быть оправдания у неполной библиографии? Аби Варбург мог только мечтать о Пинтересте и поиске по картинке.

В такой ситуации отдавать дань уважения тем, в чьих оцифрованных сводных каталогах и монографиях ты проводишь поиск по ключевому слову — не просто признак хорошего тона, но почти обязанность.

На эти возвышенные размышления меня вдохновил прикреплённый очерк моей научной руководительницы Юлии Михайловны Ходько о её наставнице Марии Андреевне Алексеевой, руководившей отделом гравюры Русского музея и изучавшей гравюру XVIII века. С одной стороны наступает конец эры закрытой музейной работы в фондах, с другой — на этой закрытой работе сейчас строятся исследования с практически открытым доступом. Благодаря Юлии Михайловне мне удалось познакомиться с картотекой Марии Андреевны Алексеевой в отделе гравюры и с приложением к её диссертации, существующем в виде машинописного каталога. И этот факт я неизменно указываю в сноске и продолжу так делать дальше. Всем длинных библиографий и никакого бана в гугле🥂

Волшебный маршрут🕊

Давно не было живописных мопсов. Исправляюсь.

Неизвестный художник. Мопс, XVIII век (?). Национальный музей, Стокгольм

#puggishsorrows

В конце лета сорвался третий путеводитель от коллег, и мне пришлось срочно сочинять что-то самостоятельно. Фанатик Елизаветы Петровны во мне пересилил нормального человека, поэтому срочно не вышло. Зато напечатала себе (на принтере) на 9 листах план Трускотта-Махаева (пользы для статьи никакой)💅
#doctrinaetsorrows

Каким был Петербург в середине XVIII века? Барочные соборы, дворцы и сады соседствовали с деревянной застройкой, гвардейскими казармами и зелёными пространствами — сегодня увидеть этот город целиком уже невозможно, однако некоторые его фрагменты сохранились.

В преддверии нового сезона мы подготовили специальный городской путеводитель — в новом материале на сайте историк искусства и редактор журнала Полина Гуккина проведёт нас по местам, сохранившим черты елизаветинской эпохи — от Шереметевского дворца и Смольного собора до других памятников XVIII века.

Жду эту выставку с прошлого лета (которое 2025), когда на практике в ГМИИ про неё рассказала сама Анна Сулимова. Очень балует меня в последнее время небесная канцелярия💘

РОКОКОКО!

1 декабря в Пушкинском должна открыться выставка "Маркиза де Помпадур. Триумф рококо" (куратор Анна Сулимова). С нетерпением ее жду, потому что меня очень занимает это явление, "революция на кошачьих лапах", как его где-то назвал Ганс Зедльмайр.

Решил, что буду время от времени вешать - для разогрева будущей публики - какие-нибудь картинки про рококо. Начну не с Парижа, а с Мюнхена, где Франсуа де Кювилье создал настоящий шедевр - павильон Амалиенбург. Здесь в Зеркальном зале можно просто целую лекцию прочитать о том, что это за зверь такой - рококо.