Jeremy Scott F’2001 или тот случай, когда не пропускала кофе с корицей по четвергам — добрейшее, роскошные!

А вы знали, что Харрисон Форд попал в большое кино через кровать?

Все, конечно, не так страшно, но тем не менее.

Рассказываю.

Харрисон Форд изначально не мечтал стать актером, в колледже он записался в театральный кружок, чтобы преодолеть застенчивость и пользоваться большим успехом у девушек, но актерством он увлекся и цели поменялись.

В 1964 году Форд переехал в Лос-Анджелес и подписал контракт со студией Columbia Pictures. В 1972 году он снялся у Джорджа Лукаса в «Американских граффити», картина была успешной, но карьера Форда не взлетела и с Лукасом их пути разошлись, ему доставались крошечные роли, иногда даже без упоминания в титрах. В итоге Форда стали считать бесперспективным, и спустя несколько лет он оказался практически без денег, а к тому времени у него уже была семья и дети, деньги, естественно, нужны.

И тогда наш сегодняшний герой освоил ремесло плотника-краснодеревщика, самостоятельно, между прочим, изучая его по книгам, которые брал в библиотеке.
Специализировался он на кроватях, делал шкафы, двери, террасы и много чего еще, в основном для состоятельных шишек в Голливуде. Но именно эта работа и изменила его судьбу.

Через несколько лет, а если быть точнее, в 1975 году, Форд выполнял плотницкие работы в офисе Джорджа Лукаса и директор по кастингу попросил Форда помочь — читать реплики с претендентами на роли во время проб к «Звёздные войны. Эпизод IV: Новая надежда». Форд, уже потерявший веру в свое актерское будущее, согласился, считая это просто подработкой.

Но тут, скажем так, произошла магия.

Читая диалоги с десятками актеров, Харрисон Форд сам оказался самым убедительным Ханом Соло. Лукас несколько недель сопротивлялся этой мысли, но постепенно понял, что никто не передает сарказм, цинизм и скрытое обаяние персонажа так, как Форд.
Так его и утвердили на роль Хана Соло, которая сделала его мировой звездой, а затем последовал еще больший успех благодаря съемкам в «Индиане Джонсе».

От судьбы не уйдешь, как говорится.

Вчера посмотрел фильм «Бал безумных женщин» по роману Виктории Мас «Бал безумных». Сюжет разворачивается в Париже 1880-х годов, в знаменитой больнице Сальпетриер, где заправлял невролог Жан-Мартен Шарко (учитель товарища Зигмунда. Который, кстати, проходил практику как раз в тот период, который отображен в фильме) и испытывал на пациентках множество методов лечения, в том числе сомнительных, откровенно шарлатанских, а иногда и жутких. Согласия на участие в опытах или публичных лекциях, естественно, никто не спрашивал.

В XIX веке женщин могли объявить «истеричками» за поведение, которое сегодня считается совершенно нормальным: например, за независимый характер, сексуальность, эмоциональность, жалобы на насилие или просто за несогласие с семьей. К сожалению, психиатрия того времени была тесно связана с патриархальными представлениями о правильной женственности, как и случилось с главной героиней, которую насильно туда упрятали, плюс ко всему она обладала даром общаться с умершими.
Естественно, не каждая пациентка Сальпетриеры была здоровой жертвой родственников, многие действительно страдали тяжелыми психическими и неврологическими заболеваниями, но вся система допускала злоупотребления, в том числе и практиковалось жестокое обращение.

Почему фильм называется «Бал безумных женщин»? Да все просто: в Сальпетриере реально проходил ежегодный «Бал безумных», на него приглашалась парижская элита, которая приходила посмотреть на пациенток в карнавальных костюмах и это было своего рода светским развлечением.

Вообще, смотря сцены, которые разворачивались на балу, я задался вопросом: собственно, а кто там безумный-то?

После просмотра а еще после просмотра у меня двойственное чувство: с одной стороны, восхищение масштабом научных открытий XIX века и ужас от того, какой ценой эти открытия давались.

К слову, самая известная пациентка Шарко — Бланш Витман, ее еще называли королевой истерии, она изображена на картине «Клинический урок в Сальпетриере» — последнее фото.

#ОВЭРкино