🦠Английский пот — вспышки, Шекспир и смерти детей-герцогов

Так или иначе, болезнь попала на Британские острова и начала своё шествие. Всего было зафиксировано пять крупных вспышек: в 1485, 1507, 1517, 1528 и 1551 годах. Последние локальные случаи отмечали в английском Колчестере в 1578 году и в баварском Рёттингене аж в 1802-м. Иногда болезнь выходила за пределы английских владений — доходила до Новгорода, — иногда оставалась локальной, но так или иначе оставила след почти в каждой европейской стране и надолго напугала европейцев.

Вильям Шекспир увековечил болезнь и страх перед ней в пьесе «Мера за меру», где один из персонажей говорит:

Thus, what with the war, what with the sweat, what with the gallows, and what with poverty, I am custom-shrunk.

В переводе Зенкевича:

Ну вот, тот от войны, тот от чумы, тот висельник, а тот разорился — я остаюсь совсем без гостей.

В переводе Сороки:

Вот так война, болезнь дурная, виселица да обнищанье позабирали у меня почти всех клиентов.

Увы, точное число жертв не зафиксировано: источники, описывающие заболевание, крайне скупы на статистику. Они сообщают об ужасающей летальности, но почти не дают точных цифр. Достоверно известно лишь, что во время первой вспышки 1485 года погибло не менее 15 тысяч человек, а во время вспышки 1528 года — не менее 2 тысяч, при общем числе заболевших около 40 тысяч.

На континенте врачи фиксировали прежде всего очень быстрое распространение болезни и высокую смертность. Описывались случаи, когда умирали от 30 до 50% заболевших. Однако сами вспышки были короткими, а уже известные болезни — тот же тиф или чума — уносили больше жизней и заметнее отражались на смертности в городах и странах. При этом в зависимости от местности летальность могла резко падать до 5% или, наоборот, подниматься до 90%, что вызывает серьёзные сомнения: действительно ли во всех этих случаях речь шла именно об «английском поте».
Врачей, подробно описавших болезнь, было трое.

Первым стал французский врач Томас Ле Форестье, который в 1490 году издал на латыни трактат Tractatus contra pestilentiam thenasmonem et dissinteriam, посвящённый болезни. Он застал первую крупную вспышку в Англии в 1485 году.

Затем немецкий врач и ботаник Эвриций Корд — настоящее имя Генрих Ритце Зольден — в 1529 году написал в Марбурге трактат Ein Regiment, wie man sich vor der neuen Plage, der Englischen Schweißsucht genannt, bewahren soll. Он был посвящён вспышке, начавшейся в Англии в 1528 году и в том же году добравшейся до немецких земель.

Наконец, английский врач Йоханнес, он же Джон Каюс, в 1552 году написал отчёт, суммирующий известные к тому времени сведения о болезни: A Boke or Counseill Against the Disease Commonly Called the Sweate, or Sweatyng Sicknesse.

Все трое в основном сосредоточились на симптомах и теориях происхождения болезни, но не оставили точных данных о потерях среди населения. Часть исследователей и вовсе обвиняет Каюса в том, что он лишь переписал уже существовавшие отчёты и больше оплакивал лордов, чем описывал саму эпидемию. Более того, есть сомнения, был ли он личным свидетелем болезни, несмотря на то что в это время находился в Англии.

Иллюстрации: немецкий трактат об «английском поте» Эвриция Корда; Генри Брэндон, 2-й герцог Саффолкский, умерший в 1551 году от потливой лихорадки в возрасте пятнадцати лет, всего за час до смерти своего брата Карла — портрет работы Ганса Гольбейна Младшего; Чарльз Брэндон, 3-й герцог Саффолкский, умер от потливой лихорадки в возрасте тринадцати лет, пробыв герцогом всего час после смерти своего старшего брата от этой же болезни.

#som_history #som_hantavirus

🍭Русский и советский врач Викентий Вересаев отмечал, что в начале XX века причины возникновения сахарного диабета (который тогда называли «сахарным мочеизнурением» или «сахарной болезнию») до сих пор неизвестны медицине — и неизвестно, когда наука сможет дать ответ на этот вопрос.

Несмотря на неясность «мочеизнурения», тема эта привлекала газетчиков — особенно в свете обнаружения диабета у самого Папы Римского. «Биржевые Ведомости» в 1908 году сообщали среди прочих новостей:

Телеграммы. Болезнь папы. Рим, 23-го июня (6-го июля). Сахарная болезнь папы все осложняется. Папа с трудом переносит и жару. Здоровье его продолжает быть неудовлетворительным, явно серьезных опасений не внушает. Взрыв фейерверка. Более тысячи жертв.

Вересаев говорил о диабете в связи с размышлениями о непредсказуемости появления тех или иных болезней — приводя в пример случай пациента с листовидной пузырчаткой.

Беречься? Но этим теряешь приспособляемость; птица безнаказанно спит под дождем, мокрая до последнего перышка, мы бы при таких условиях получили смертельную простуду. Да и как беречься? Мы ничего не знаем, отчего происходят рак, саркома, масса нервных страданий, сахарная болезнь, большинство мучительных кожных болезней. 

Как ни берегись, а может быть, через год в это время я уже буду лежать, пораженный pemphigo foliaceo; вся кожа при этой болезни покрывается вялыми пузырями; пузыри лопаются и обнажают подкожный слой, который больше не зарастает; и человек, лишенный кожи, не знает, как сесть, как лечь, потому что самое легкое прикосновение к телу вызывает жгучие боли. Об этом смешно думать? Но ведь и тот больной с pemphigus'ом, которого я на днях видел в клинике, полгода назад тоже был совершенно здоров и не ждал беды.

И для чего любовь со всей поэзией и счастьем? Для чего любовь, если от нее столько мук? Да неужели же "любовь" является не насмешкою над любовью, если человек решается причинять любимой женщине те муки, которые я видел в акушерской клинике? Страданье, страданье без конца, страданье во всевозможных видах и формах -- вот в чем вся суть и вся жизнь человеческого организма.

В аптеках же порой продавались «чудодейственные» лекарства от диабета — подобные псевдолекарству Warner's Safe Diabetes Cure (см. иллюстрацию).

Мрачные рассуждения будущего лауреата Сталинской премии, впрочем, не должны пугать наших читателей. На иные вещи человек повлиять не в силах, и мудрой стратегией в такой «человеческой кондиции» будет положение на Божию волю. Впрочем, современная наука уже достаточно хорошо понимает, при каких условиях может развиться сахарный диабет, рак или иная болезнь, непонятная врачам минувших эпох. За той же кровью можно наблюдать с помощью датчиков непрерывного измерения глюкозы. Технический прогресс, увы, не стоит на месте. Но использовать его плоды мы можем на благо своего здоровья. Поэтому — давайте обращаться к своему разуму и свободной воле, и регулярно проходить скрининги, диспансеризации и чекапы.

#som_history #som_diabetes

🧠🥶Ледоруб, лоботомия и проклятие Кеннеди. Часть 1

13 мая 1948 года в семье крупного политика-демократа, бизнесмена, филантропа и бывшего посла США в Великобритании Джозефа Кеннеди, а также его жены Розы Элизабет Фицджеральд Кеннеди — католической фанатички, филантропки и дочери влиятельного бостонского клана Фицджеральдов — случилась очередная трагедия. Из Франции пришла новость: их дочь, овдовевшая четыре года назад после гибели мужа на войне, разбилась в авиакатастрофе вместе со своим новым ухажёром.

За четыре года до этого Кеннеди уже хоронили сына, Джозефа Патрика Кеннеди-младшего, погибшего во время секретного задания. А в 1941 году их 23-летняя дочь Розмари Кеннеди навсегда стала инвалидом и фактически выпала из жизни. Тогда, как гласит семейная легенда, Джозеф Кеннеди сказал, что его род проклят.

Сложно сказать, был ли прав бывший посол и глава клана, но в истории с Розмари виноваты были не проклятие, а он сам — и медицинская мода своего времени.

До 1950-х годов, пока не появились первые препараты, способные хоть как-то воздействовать на психиатрических пациентов, психиатры и неврологи находились в тяжелейшем положении: было совершенно непонятно, чем и как лечить людей. В то время как кардиология, хирургия, эндокринология и другие специальности переживали один прорыв за другим, в психиатрии царил системный кризис.

К 1930-м годам было перепробовано множество методов: инсулиновая шоковая терапия, непрерывный наркоз, электросудорожная терапия и даже маляриотерапия. Однако ни один из них не давал устойчивого и воспроизводимого эффекта, который можно было бы применять где угодно и с предсказуемым результатом.

В 1935 году всё изменилось. Португальский учёный, невролог и будущий нобелевский лауреат Антониу Эгаш Мониш решил, что нашёл способ лечения психиатрических заболеваний: оперативное вмешательство на мозге.

Вообще-то подобные опыты проводились и до него. В 1888 году швейцарский психиатр Готлиб Буркхардт попытался вылечить шесть хронических пациентов, удалив у них часть коры головного мозга. Результаты были, мягко говоря, так себе: двое пациентов не почувствовали никаких изменений, один впал в длительный эпилептический припадок и умер, двое отметили незначительное улучшение, и лишь один заявил, что лечение ему помогло.

Буркхардт опубликовал работу и объявил опыт успешным: по его собственным подсчётам, успех был достигнут в половине случаев. Врачебное сообщество отреагировало резко отрицательно, и швейцарец прекратил операции.

В 1910 году эстонский нейрохирург Людвиг Пуусепп, тогда ещё подданный Российской империи, попытался повторить опыт Буркхардта на трёх пациентах. Он рассекал кору между лобной и теменной долями, но результаты оказались не лучше. В 1912 году вместе с профессором Бехтеревым Пуусепп опубликовал разгромную статью, в которой критиковал попытки лечить психиатрических пациентов хирургическим путём и фактически задавал вопрос: как человек с медицинским образованием вообще решается на такие манипуляции?

Продолжение следует.

#som_history #som_lobotomy

😫🇺🇸🇧🇷🇷🇴Ледоруб, лоботомия и проклятие Кеннеди. Часть 2

На Втором международном конгрессе неврологии, состоявшемся в Лондоне в 1935 году, произошла историческая встреча. Американские нейрофизиологи Джон Фултон и Карлайл Якобсен продемонстрировали последствия операции на мозге двух обезьян, которые после вмешательства стали вести себя «лучше». За демонстрацией наблюдали Антониу Мониш, его помощник Педру Лима и американский невролог, будущий король лоботомии Уолтер Фримен.

По официальной версии, Мониш и Фримен были настолько впечатлены, что решили испробовать подобные методы на людях. Но это не совсем так. Мониш ещё до Лондонского конгресса вынашивал похожие идеи, а увиденное могло лишь подтолкнуть его к реализации собственных замыслов. К тому же подобные операции проводились и раньше: в 1930 году американский нейрохирург Уолтер Дэнди выполнил двустороннюю лобэктомию пациенту, в 1934 году его опыт повторил Рой Спурлинг, а в 1932 году француз Морис Дюкост в рамках экспериментов с маляриотерапией вводил малярийную кровь в лобные доли пациентам через отверстия, просверленные в черепе.

Все эти случаи обсуждались на конгрессе в Лондоне, и сложно сказать, какой именно произвёл на Мониша и Фримена решающее впечатление. Более того, ещё в 1922 году итальянский невролог Леонардо Бьянки опубликовал отчёт о двусторонней лобэктомии у животных и утверждал, что лобные доли являются важнейшей частью интеллектуальной функции, а их удаление приводит к распаду личности.

Тем не менее именно Лондонский конгресс, согласно официальной легенде о распространении лоботомии, стал переломным моментом. После него в Португалии и США начались эксперименты, которые вскоре сделают модной одну из самых неоднозначных операций в истории медицины.

В ноябре 1935 года в Лиссабоне Мониш начал первую серию операций на головном мозге. Сам он из-за подагры оперировать не мог, поэтому руководил вмешательствами, а пациентов оперировал хирург Педру Лима. Они разрывали связь между лобными долями и остальным мозгом: проводили трепанацию боковой поверхности черепа, а затем вводили этанол в подкорковое белое вещество префронтальной области.
Мониш и Лима понимали, что в других странах идут похожие эксперименты, поэтому торопились не только с операциями, но и с публикацией результатов. Длительного послеоперационного наблюдения фактически не было, и уже в феврале 1936 года Мониш заявил о победе.

По его словам, несмотря на тяжёлые побочные эффекты — рвоту, недержание мочи и кала, птоз, нистагм, апатию, акинезию, летаргию, нарушение координации, пространственную дезориентацию, клептоманию и аномальные приступы голода, — от операции никто не умер. Семь человек якобы чувствовали себя значительно лучше, семь — немного лучше, а шестеро не почувствовали изменений.

Однако коллеги встретили новшество в штыки. Нейрохирурги, неврологи и психиатры указывали на очевидные проблемы: отсутствие длительного наблюдения, большое количество осложнений и огромные риски инфицирования.

Несмотря на критику, безальтернативность методов лечения и стремление специалистов из разных стран первыми провести «идеальную» операцию сделали своё дело. После публикации статьи Мониша подобные практики начали распространяться по миру — прежде всего в Бразилии, Италии, Великобритании, Румынии и США.

#som_history #som_lobotomy

💔👼🏻😈Ледоруб, лоботомия и проклятие Кеннеди. Часть 3

В том же 1936 году Уолтер Фримен, воодушевлённый успехами португальского коллеги, решил внедрять лоботомию в Америке. В сентябре вместе со своим другом, нейрохирургом Джеймсом Уоттсом, он провёл первую американскую лоботомию, которую они скромно назвали префронтальной лоботомией Фримена — Уоттса.

Однако Фримен остался недоволен. С его точки зрения, операция была слишком сложной: она требовала трепанации черепа и проведения в хирургическом стационаре. А значит, значительная часть психиатрических пациентов никогда не сможет её получить. Операцию, считал он, необходимо максимально упростить, чтобы выполнять её в амбулаторных условиях.

Уоттс был категорически против. Он постоянно напоминал Фримену, что тот не хирург и не вполне понимает возможные осложнения подобных вмешательств, а также сопротивлялся его попыткам пренебрегать антисептикой и хирургической техникой.

Тем не менее Фримен и Уоттс активно применяли лоботомию для лечения обсессивно-компульсивного расстройства, депрессии, шизофрении, маниакально-депрессивного психоза и множества других случаев, когда психиатры уже просто разводили руками.

Одним из таких «случаев» стала дочь крупного политика Демократической партии, бизнесмена и посла США в Великобритании Джозефа Кеннеди — Розмари Кеннеди.

Бедной девочке не повезло дважды. Когда она появилась на свет, в стране бушевала эпидемия испанского гриппа, и роды принимала медсестра, пока врач был занят больными. Вместо того чтобы принять ребёнка, медсестра пыталась любой ценой задержать роды до прибытия врача. В результате возникли кислородное голодание и родовая травма, которые серьёзно сказались на здоровье девочки.

Розмари росла с выраженной задержкой развития и не смогла даже пойти в первый класс. Богатые и влиятельные родители тратили огромные деньги на врачей, частные школы и специальные программы обучения, обещали вознаграждение любому специалисту, который сможет помочь их дочери, но всё было безуспешно. Со временем семья смирилась с тем, что одна из дочерей будет «особенной».

Но тут ей не повезло во второй раз.
Джозефу Кеннеди рассказали о новой чудодейственной операции — лоботомии, которая якобы могла исправить положение. Родители дали согласие, и Фримен с Уоттсом приступили к операции. Однако всё пошло не по плану. Во время вмешательства мозг был повреждён слишком сильно, и уже вскоре стало ясно, что последствия необратимы.
Двадцатитрёхлетняя девушка с IQ около 70, которая, несмотря на интеллектуальные ограничения, была способна учиться, общаться и жить относительно самостоятельной жизнью в обеспеченной семье, после операции фактически превратилась в двухлетнего ребёнка. Она не могла нормально ходить, страдала недержанием мочи и бессвязно бормотала отдельные слова.

В 1941 году Розмари поместили в частную психиатрическую клинику Craig House. Когда стало понятно, что дальнейшее лечение бессмысленно — улучшились лишь некоторые моторные функции, и она заново научилась ходить, хотя и сильно хромала, — её в 1949 году перевели в интернат при школе St. Coletta School for Exceptional Children. Там она прожила до самой смерти в 2005 году.
По злой иронии судьбы, Розмари стала первым членом семьи Кеннеди, умершим естественной смертью. Хотя, учитывая её судьбу, вполне можно предположить, что личность Розмари Кеннеди умерла ещё в 1941 году — на операционном столе.

Несмотря на столь ужасающий результат и нарастающий конфликт между Фрименом и Уоттсом, практика лоботомии продолжила распространяться. Более того, Фримен нашёл способ ещё сильнее упростить операцию, а затем превратил её в крайне специфическое шоу, которое демонстрировал по всей стране, собирая овации благодарной публики.

#som_history #som_lobotomy

💀🧪Свинец и люди. Часть 2

В прошлый раз мы рассказывали о самых ранних известных и предполагаемых случаях отравления свинцом. Теперь пришло время понять, почему человечество в конечном итоге решило отказаться от его массового использования.

К началу XX века токсичность свинца уже была хорошо известна врачам и учёным. Всё больше исследований связывали его с неврологическими расстройствами, анемией и поражением внутренних органов. В 1909 году Франция, Бельгия и Австрия запретили использование свинцовых красок для внутренних работ после того, как медицинские журналы буквально захлестнула волна публикаций об отравлениях.

В 1915 году в австралийском Квинсленде произошла крупная вспышка детского сатурнизма. Выяснилось, что дети получали свинец из воды, которую собирали с окрашенных свинцовыми красками стен и крыш домов. Проблема оказалась настолько серьёзной, что последствия вспышки фиксировались вплоть до 1930-х годов.

В 1921 году американская компания National Lead Company под давлением общественности была вынуждена публично признать очевидное: свинец — это яд. А уже через год Лига Наций запретила использование свинцовых красок для внутренних работ. США, которые тогда не входили в Лигу Наций, отказались присоединяться к этому решению. Как показали дальнейшие события, зря.

Даже во времена сухого закона свинец продолжал напоминать о себе самым неожиданным образом. Врачи стали фиксировать случаи паралича стоп у танцоров подпольных кабаре, где посетителям наливали самогон, загрязнённый свинцом. В 1943 году Служба общественного здравоохранения США опубликовала доклад, в котором прямо говорилось: употребление частиц свинцовой краски приводит у детей к физическим и неврологическим нарушениям, проблемам с поведением, обучением и интеллектом.

Казалось бы, вопрос давно закрыт. Но по-настоящему переломным моментом стали исследования американского геохимика Клэра Паттерсона.

В середине 1940-х годов Паттерсон вместе с коллегами пытался определить возраст Земли при помощи уран-свинцового метода датирования. В итоге они не только установили, что нашей планете около 4,55 миллиарда лет, но и столкнулись с неожиданной проблемой: практически все образцы были загрязнены свинцом современного происхождения.

Источник оказался вполне очевидным. В 1920-х годах корпорация General Motors начала активно продвигать этилированный бензин, содержащий тетраэтилсвинец. Добавка повышала октановое число топлива, снижала износ двигателя и позволяла экономить на производстве. Побочные последствия тогда мало кого интересовали.

За период с 1926 по 1985 год только в США было произведено около 20 триллионов литров этилированного бензина, а в атмосферу по всему миру попало примерно 15 миллионов тонн свинца.
Паттерсон одним из первых начал открыто говорить о масштабах проблемы и требовать ограничений. Постепенно его услышали. В США началась масштабная борьба со свинцовым загрязнением. По иронии судьбы одним из первых городов, ограничивших использование свинца в жилых помещениях, стал Балтимор — тот самый город, где позднее развернётся одна из самых скандальных историй в этой области.

Строительные компании были недовольны. Свинцовые краски служили дольше, лучше переносили перепады температуры и позволяли экономить деньги. Однако давление учёных и врачей оказалось сильнее. В 1955 году в США появился национальный стандарт, фактически запрещавший использование свинцовых пигментов в жилых помещениях. В 1970-е борьба вышла на новый уровень: начался отказ от этилированного бензина, программы очистки окружающей среды и масштабные ограничения на использование свинца.

Казалось бы, проблема была решена. Но оставался неудобный вопрос: что делать со старыми домами, стены которых десятилетиями были покрыты свинцовой краской? Полная реконструкция стоила огромных денег. И тогда появилась идея выяснить, существует ли какой-нибудь «безопасный» уровень загрязнения, при котором старые покрытия можно оставить на месте.

Проблема заключалась в том, что добровольцев для подобных исследований найти было практически невозможно.

Продолжение следует.

#som_history #som_poison

🫵🍾🕔Врач как друг и как лекарство

В 1768 году русский врач и переводчик Пётр Иванович Погоретский издал перевод сочинения ренессансного «венецианина» Лудовика Корнелия (Луиджи Корнаро) под названием «Опыт о пользе трезвыя жизни». Среди рассуждений о здоровье и долголетии, и важности ограничения калорий, там встречается неожиданно современная мысль о роли врача в лечении.

Погоретский пишет (ну, точнее венецианин):

«Естьли другъ, который посѣщаетъ тебя въ болѣзни, и соболѣзнуя; одними только словами утѣшаетъ, оказуетъ тебѣ услугу пріятную: колико тебѣ милѣе долженъ быть Врачь, который въ лицѣ друга навѣщаетъ тебя да исцѣлитъ, употребляетъ средства, и здравіе тебѣ обѣщаетъ?»

Для человека что эпохи XVIII века врач был не просто специалистом, а почти членом семьи, который приходил в дом, разделял тревоги пациента и давал надежду на выздоровление.

Однако ещё важнее другая мысль Погоретского. По его мнению, лучший способ избежать болезней — не искать чудесных лекарств, а вести умеренную и разумную жизнь:

«Вмѣсто Врача, надобно ему взять жизнь порядочную, которая... есть естественное и всякому изъ насъ собственное Врачеваніе».

Особенно любопытно, что автор высмеивает популярные в те времена мечты об эликсире бессмертия и философском камне в пользу умеренности:

«Многіе думали, что сіе можетъ послѣдовать отъ питейнаго золота, и отъ философскаго камня... но тщетный трудъ, естьли нѣтъ воздержныя жизни».

Но самая интересная часть касается отношений врача и пациента.

Погоретский — ой, то есть венецианин — приводит слова Сенеки «в письме к Луциялю», который утверждал, что доверие к врачу способно помогать выздоровлению не хуже лекарств:

«Для больныхъ ничего нѣтъ полезнѣе, какъ лѣчитъся у того врача, котораго они сами желаютъ».

И делает вывод, который и сегодня важен для всех нас:

«Довѣренность больныхъ больше людей вылѣчиваетъ, нежели лѣкарства».

Конечно, в XXI веке мы понимаем, что антибиотики, МРТ и нейрохирургия работают независимо от симпатии пациента к врачу. Но задолго до появления психологии и доказательной медицины врачи уже замечали: доверие, спокойствие и уверенность больного нередко становятся важной частью лечения.

Умер Погоретский, кстати, заразившись чумой в 1771 году. Правда, форма болезни оказалась лёгкой, и прожил он ещё 9 лет. Своему близкому другу, основоположнику отечественной эпидемиологии Даниле Самойловичу он прислал описание развития патологического чумного процесса в своем организме.

А книгу Корнаро переводили на русский потом ещё не раз.

#som_history #som_psychology