👀«Бесстыдство — двигатель невежества». Часть 1👀

Эти слова приписывают английскому критику и писателю XVIII века Сэмюэлу Джонсону, который якобы именно так охарактеризовал одну из главных поп-звёзд медицинского мира своей эпохи — хирурга и офтальмолога Джона Тейлора. За что же писатель так от души «приложил» доктора? Дело в том, что Тейлор стал ярчайшим примером того, как агрессивный самопиар, умелый маркетинг и театральность могут приводить к крайне печальным последствиям, почти не вредя при этом ни финансам, ни мирской славе. Но обо всём по порядку.

Джон Тейлор родился в Норвиче в 1703 году в семье врачей и фармацевтов. Его отца звали Джон Тейлор, как и деда, так что с фантазией в семье было не очень. С финансами, впрочем, тоже: отец умер в 1709 году, оставив сыну в наследство долги, инструменты и, похоже, сильный ресентимент, который тот позднее реализовал сполна.

Сначала юноша работал у матери в аптеке, помогая семье сводить концы с концами, а заодно пытался получить медицинское образование в Норвиче. В своей «анонимной» биографии, написанной, разумеется, им самим, Тейлор скромно сообщал, что был неотразимым красавцем, на которого постоянно вешались жёны пациентов. Насколько это соответствовало действительности, сказать трудно, но в 1722 году ему действительно пришлось срочно бежать в Лондон после неудачного адюльтера: один из пациентов застал его со своей женой. Оправдания врача успеха не имели, и Тейлор предпочёл быстро сменить обстановку.

Надо признать, начал он блестяще. В Лондоне Тейлор учился у Уильяма Чезелдена — выдающегося анатома и офтальмолога, одного из первых хирургов, успешно оперировавших катаракту и выполнявших иридэктомию. У учителя он получил отличную хирургическую школу, успешно сдал экзамены, стал главным хирургом больницы в Норвиче и даже написал трактат «Описание механизма глаза», основанный на опыте операций в Лондоне и Норвиче.

Но даже такой успех его не устраивал. В той же анонимной биографии Тейлор изображал себя гениальным врачом, созданным для роскоши, триумфа и великих свершений, а не для работы в провинции.

В 1727 году он начал турне, которое, по сути, продолжалось всю его жизнь. Во время работы Тейлор заметил важную вещь: операция коучинга, которой тогда лечили катаракту, если и давала эффект, то часто ненадолго, а серьёзные неудачи становились очевидны не сразу, а лишь через несколько дней. Вывод он сделал простой и исключительно практический: надо уезжать из города раньше, чем недовольные пациенты успеют понять, что именно с ними произошло.

Тейлор был блестящим маркетологом. За несколько дней до приезда в город он засылал туда людей, которые распространяли слухи о великом специалисте, случайно оказавшемся проездом и якобы направляющемся по важнейшим делам то ли в Лондон, то ли в Париж, то ли в Дублин. Затем сам доктор эффектно въезжал в город на большой повозке, разрисованной глазами, чтобы даже самые недогадливые поняли, что прибыл именно офтальмолог, и устраивал настоящее представление. Он рассказывал о своих невероятных успехах, достижениях науки и чудесных операциях, возвращающих зрение, а заодно как бы между делом намекал, что времени у него катастрофически мало и помочь всем желающим он, увы, не успеет.

Трюк работал безотказно. Публика приходила в восторг, а сам Тейлор старался выбирать среди пациентов людей респектабельных и влиятельных — тех, чьи отзывы потом расходились по местному и не только местному обществу. В какой-то момент он настолько осмелел, что самовольно присвоил себе титул «шевалье», хотя никаким аристократом, конечно, не был.

Благодаря постоянным переездам, агрессивной рекламе и сарафанному радио до горожан чаще всего доходили только хорошие новости, и к 1733 году Тейлор исколесил всю Британию, а затем отправился на континент. Там его схема сработала ещё лучше.

Продолжение следует.

#som_history #som_charlatan

🦠Итак, хантавирус. Будем разбираться в исторических загадках и параллелях. Начнём издалека — с XV века.

Многие любители медицинской гиштории слышали про загадочный «английский пот», который косил жителей Лондона 500 лет назад.

Вот это и был, скорее всего, хантавирус. В то время заканчивалась война Алой и Белой розы.🌹🌹

22 августа 1485 года на Босвортском поле в английском Лестершире было тревожно. Вот-вот должны были сойтись в битве король Англии Ричард III и Генрих Тюдор, граф Ричмонд, а заодно — спойлер — будущий король Генрих VII.

В союзниках у Ричарда числился один из самых влиятельных лордов Уэльса и король острова Мэн Томас Стэнли II, который был… отчимом Генриха Тюдора.

Битва должна была поставить точку в длинной череде междоусобных конфликтов, в которых Англия тонула с 1455 года, и ставки были чрезвычайно высоки.

Лорд Стэнли должен был выставить около 30% всего королевского войска, а его сын Джордж находился в заложниках — это должно было гарантировать лояльность отца королю в решающий момент. Однако Ричард III не учёл, что его союзник сомнительного качества, с которым у него уже лет пять тянулся вялотекущий конфликт и который из родственных соображений с куда большим удовольствием принял бы царствование его соперника, в последний момент может выкинуть неожиданный трюк.

Трюк был следующий. Лорд заявил, что со вступлением в битву есть проблема: его войско якобы массово страдает от «потницы» и потому не может сразу вступить в бой. Король пришёл в бешенство и потребовал немедленно начать сражение вместе с ним, иначе он казнит заложника. На это Стэнли ответил, что у него есть и другие дети.

Когда во время битвы качели качнулись в сторону Тюдоров, «больное войско» лорда внезапно выздоровело и предало короля.

Ричард III пал на поле боя и стал вторым и последним английским королём, погибшим в сражении.

Вместе со знатными победителями и их ближайшим кругом в столицу потянулись солдаты, авантюристы и простые зеваки, желавшие посмотреть на нового короля Генриха VII. В Лестер же хлынули толпы людей, чтобы лично увидеть изуродованное тело Ричарда III и убедиться, что он действительно мёртв.

Неизвестно, болели ли на самом деле войска лорда Стэнли или, как утверждают другие источники, болезнь поразила иностранных наёмников и солдат из войск Тюдоров. Но именно после битвы при Босворте и её окончания в Англии случилась первая серьёзная вспышка неизвестного заболевания, получившего название «английский пот».

Она продолжалась с 22 августа по 31 октября 1485 года и унесла не менее 15 тысяч жизней.

По утверждению Фрэнсиса Бэкона, болезнь, совпавшая с коронацией, оставила в народной памяти крайне мрачный след: Тюдорам будто бы было обещано «правление в муках». Впрочем, первые жертвы похожей болезни появились ещё до битв и коронаций. В городских архивах Йорка сообщается о чуме, косившей местных жителей в 1483 году и имевшей схожие симптомы.

Скорее всего, в Англию болезнь привезли ещё в 1480 году солдаты и наёмники с Родоса. Как именно и откуда она взялась на самом Родосе, неизвестно. Более того, в те годы на Родосе и среди венгерских войск, участвовавших в боях, бушевал также сыпной тиф, вызываемый Rickettsia prowazekii, — риккетсией Провачека, — и он тоже мог давать похожую клиническую картину.

Продолжение следует.

Иллюстрации: театральная постановка битвы; Босвортское поле; битва (книжная иллюстрация Филипа Джеймса де Лютербурга конца XVIII в.)

#som_history #som_hantavirus

🦠Английский пот — вспышки, Шекспир и смерти детей-герцогов

Так или иначе, болезнь попала на Британские острова и начала своё шествие. Всего было зафиксировано пять крупных вспышек: в 1485, 1507, 1517, 1528 и 1551 годах. Последние локальные случаи отмечали в английском Колчестере в 1578 году и в баварском Рёттингене аж в 1802-м. Иногда болезнь выходила за пределы английских владений — доходила до Новгорода, — иногда оставалась локальной, но так или иначе оставила след почти в каждой европейской стране и надолго напугала европейцев.

Вильям Шекспир увековечил болезнь и страх перед ней в пьесе «Мера за меру», где один из персонажей говорит:

Thus, what with the war, what with the sweat, what with the gallows, and what with poverty, I am custom-shrunk.

В переводе Зенкевича:

Ну вот, тот от войны, тот от чумы, тот висельник, а тот разорился — я остаюсь совсем без гостей.

В переводе Сороки:

Вот так война, болезнь дурная, виселица да обнищанье позабирали у меня почти всех клиентов.

Увы, точное число жертв не зафиксировано: источники, описывающие заболевание, крайне скупы на статистику. Они сообщают об ужасающей летальности, но почти не дают точных цифр. Достоверно известно лишь, что во время первой вспышки 1485 года погибло не менее 15 тысяч человек, а во время вспышки 1528 года — не менее 2 тысяч, при общем числе заболевших около 40 тысяч.

На континенте врачи фиксировали прежде всего очень быстрое распространение болезни и высокую смертность. Описывались случаи, когда умирали от 30 до 50% заболевших. Однако сами вспышки были короткими, а уже известные болезни — тот же тиф или чума — уносили больше жизней и заметнее отражались на смертности в городах и странах. При этом в зависимости от местности летальность могла резко падать до 5% или, наоборот, подниматься до 90%, что вызывает серьёзные сомнения: действительно ли во всех этих случаях речь шла именно об «английском поте».
Врачей, подробно описавших болезнь, было трое.

Первым стал французский врач Томас Ле Форестье, который в 1490 году издал на латыни трактат Tractatus contra pestilentiam thenasmonem et dissinteriam, посвящённый болезни. Он застал первую крупную вспышку в Англии в 1485 году.

Затем немецкий врач и ботаник Эвриций Корд — настоящее имя Генрих Ритце Зольден — в 1529 году написал в Марбурге трактат Ein Regiment, wie man sich vor der neuen Plage, der Englischen Schweißsucht genannt, bewahren soll. Он был посвящён вспышке, начавшейся в Англии в 1528 году и в том же году добравшейся до немецких земель.

Наконец, английский врач Йоханнес, он же Джон Каюс, в 1552 году написал отчёт, суммирующий известные к тому времени сведения о болезни: A Boke or Counseill Against the Disease Commonly Called the Sweate, or Sweatyng Sicknesse.

Все трое в основном сосредоточились на симптомах и теориях происхождения болезни, но не оставили точных данных о потерях среди населения. Часть исследователей и вовсе обвиняет Каюса в том, что он лишь переписал уже существовавшие отчёты и больше оплакивал лордов, чем описывал саму эпидемию. Более того, есть сомнения, был ли он личным свидетелем болезни, несмотря на то что в это время находился в Англии.

Иллюстрации: немецкий трактат об «английском поте» Эвриция Корда; Генри Брэндон, 2-й герцог Саффолкский, умерший в 1551 году от потливой лихорадки в возрасте пятнадцати лет, всего за час до смерти своего брата Карла — портрет работы Ганса Гольбейна Младшего; Чарльз Брэндон, 3-й герцог Саффолкский, умер от потливой лихорадки в возрасте тринадцати лет, пробыв герцогом всего час после смерти своего старшего брата от этой же болезни.

#som_history #som_hantavirus