Гравюры из популярной в 1740-х годах серии анатомических иллюстраций французского художника Жака Готье д'Аготи. Особенностью его работы была четырехцветная печать: только жёлтый, синий, красный и чёрный цвета на медных пластинах.
Полистать один из альбомов можно здесь.
#som_anatomy
Полистать один из альбомов можно здесь.
#som_anatomy
❤11🔥6😱2
Онегин в Пятигорске, грехи отцов и целебные средства от почечуя🌺
Как гласит сочинение Христиана Витта 1830-го года «О распознавании и лечении гемороя или почечуя и других в тесной связи с ним состоящих болезней», геморроидальная болезнь есть «плод дурного физического воспитания детей и превратной жизни взрослых».
Страдали от почечуя русские люди с древнейших времен. Геморрой был известен и древнеегипетским врачам, и древнегреческим. Гиппократ писал, что почечуй связан с частыми запорами, а страдают от него чаще любители острой еды и крепкого алкоголя.
Почечуй появился на страницах «Путешествий Онегина» — Пушкин описывал минеральные источники горы Машук в Пятигорске. Целебные воды считались одним из действенных средств против геморроидальных шишек и множества других недугов. Русские дворяне на курортах Кавказских минеральных вод, «бледный рой больных», теснились вокруг «ручьев волшебных»: кто стремился с помощью питья вод и ванн излечиться от боевых ран, кто-то – от венерических заболеваний, а кто-то – от почечуя.
Гоголь в письме к Жуковскому писал дружески:
Чем же именно лечили геморрой 200-300 лет назад? Вот в журнале А.Т. Болотова «Экономический магазин» от 1782 года предлагалось использовать почечуйник или Ranunculus ficaria.
Предлагалось использовать для лечения почечуйной болезни и корень растения – если его натолочь, смешав с печеным яблоком и щепоткой шафрана, то полученная смесь уменьшала опухоль и боль от «так называемой золотой жилы, почечуя».
Геморрой, как и многие другие недуги, в XVIII веке считался явлением бытового характера. В.А. Левшин во «Всеобщем и полном домоводстве» 1795 года рекомендовал использовать траву Scrophularia nodosa – норичник узловатый.
К 1850 году почечуй был изучен весьма неплохо. Христиан Витт в четвертом издании своей брошюры отмечал, что «расположение к сей болезни удобно получается еще в детстве, взрослые приобретают ее и усиливают в себе образом жизни, во многом противным законам природы». От родителей же недуг «законным порядком переходит и на детей».
До начала XX века геморрой лечили традиционными методами – компрессами из трав, ревеня, огуречной мякоти. Применялась гирудотерапия пиявками – их прикладывали к шишкам.
Литератор, переводчик русской поэзии на немецкий язык Фёдор Фидлер в середине XIX века рассказывал в дневнике о своем диалоге с одним знакомцем, который заявил ему при встрече:
Фидлер рекомендовал ему лечиться франгулой – крушиной, а также перестать пить горькую минеральную воду из Венгрии от запоров и ожирения – Гуниади-Янос.
В 1918 году русский писатель Леонид Андреев тоже жаловался: «У меня от тяжелой работы (нынче ворочал бревна) и еще от чего-то, и еще от чего-то, болит живот, печень, дурацкий геморрой. Сейчас сижу <..> скрючившись».
Геморроидэктомию начали применять лишь в 1937 году в Лондоне.
#som_history #som_empire
Как гласит сочинение Христиана Витта 1830-го года «О распознавании и лечении гемороя или почечуя и других в тесной связи с ним состоящих болезней», геморроидальная болезнь есть «плод дурного физического воспитания детей и превратной жизни взрослых».
Страдали от почечуя русские люди с древнейших времен. Геморрой был известен и древнеегипетским врачам, и древнегреческим. Гиппократ писал, что почечуй связан с частыми запорами, а страдают от него чаще любители острой еды и крепкого алкоголя.
Почечуй появился на страницах «Путешествий Онегина» — Пушкин описывал минеральные источники горы Машук в Пятигорске. Целебные воды считались одним из действенных средств против геморроидальных шишек и множества других недугов. Русские дворяне на курортах Кавказских минеральных вод, «бледный рой больных», теснились вокруг «ручьев волшебных»: кто стремился с помощью питья вод и ванн излечиться от боевых ран, кто-то – от венерических заболеваний, а кто-то – от почечуя.
Гоголь в письме к Жуковскому писал дружески:
«Будьте всегда здоровы и веселы, и да хранит вас бог от почечуев и от встреч с теми физиогномиями, на которые нужно плевать, — и да бегут они от вас, как ночь бежит от дня».
Чем же именно лечили геморрой 200-300 лет назад? Вот в журнале А.Т. Болотова «Экономический магазин» от 1782 года предлагалось использовать почечуйник или Ranunculus ficaria.
«Въ разсужденіи наружнаго употребленія, почитается она хорошимъ лѣкарствомъ отъ шишекъ, бываемыхъ отъ почечуя и опухолей и нарывовъ на задницѣ. Въ случаѣ остоновившагося теченія почечуйнаго, можно коренья сей травы употреблять въ прикладку порошкомъ пластыремъ или образомъ амулета».
Предлагалось использовать для лечения почечуйной болезни и корень растения – если его натолочь, смешав с печеным яблоком и щепоткой шафрана, то полученная смесь уменьшала опухоль и боль от «так называемой золотой жилы, почечуя».
Геморрой, как и многие другие недуги, в XVIII веке считался явлением бытового характера. В.А. Левшин во «Всеобщем и полном домоводстве» 1795 года рекомендовал использовать траву Scrophularia nodosa – норичник узловатый.
«Тизанъ изъ корней ея въ особливости полезенъ страждущимъ зобомъ и почечуемъ. Прикладка толченыхъ листовъ ея отмѣнно хороша къ приведенїю въ созрѣнїе нарывовъ, и къ размягченїю почечуйныхъ шишекъ».
К 1850 году почечуй был изучен весьма неплохо. Христиан Витт в четвертом издании своей брошюры отмечал, что «расположение к сей болезни удобно получается еще в детстве, взрослые приобретают ее и усиливают в себе образом жизни, во многом противным законам природы». От родителей же недуг «законным порядком переходит и на детей».
«Нельзя безъ нарушенія порядка въ животной экономіи, дѣтямъ давать мяса и прочей, съ перцемъ, горчицею, имбиремъ, корицею и другими пряностями пріуготовленной пищи; нельзя подчивать ихъ ни кофеемъ, ни шоколадомъ, мадерою, шампанскимъ и т. п. Пріобрѣтается дѣтьми и отроками геморой чрезъ непомѣрное ихъ сидѣніе за учебными столами и чрезъ тѣсную одежду».
До начала XX века геморрой лечили традиционными методами – компрессами из трав, ревеня, огуречной мякоти. Применялась гирудотерапия пиявками – их прикладывали к шишкам.
Литератор, переводчик русской поэзии на немецкий язык Фёдор Фидлер в середине XIX века рассказывал в дневнике о своем диалоге с одним знакомцем, который заявил ему при встрече:
«Удивительное дело: пессимистические умонастроения русских писателей коренятся по преимуществу — в испорченном желудке! Я тоже страдаю от геморроя, так что у меня бывают приступы, а по ночам — галлюцинации».
Фидлер рекомендовал ему лечиться франгулой – крушиной, а также перестать пить горькую минеральную воду из Венгрии от запоров и ожирения – Гуниади-Янос.
В 1918 году русский писатель Леонид Андреев тоже жаловался: «У меня от тяжелой работы (нынче ворочал бревна) и еще от чего-то, и еще от чего-то, болит живот, печень, дурацкий геморрой. Сейчас сижу <..> скрючившись».
Геморроидэктомию начали применять лишь в 1937 году в Лондоне.
#som_history #som_empire
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
🔥7👍4❤1
Sons of Medicine в VK
SoM начинался именно как паблик в VK, который мы создали 11 лет назад в декабре 2014. В условиях возможной блокировки Telegram вы можете найти нас там, где мы все еще благополучно существуем:
https://vk.com/sonsofmedicine
SoM начинался именно как паблик в VK, который мы создали 11 лет назад в декабре 2014. В условиях возможной блокировки Telegram вы можете найти нас там, где мы все еще благополучно существуем:
https://vk.com/sonsofmedicine
🫡9
Пища и питие, писал он, не токмо нам приятно, полезно, но и нуждно, ибо без того никакое животное и рощение жизнь свою сохранить не может.
Да, говорил Татищев, болезни внутренние тяжкие и смертные и «людем весьма воздержным приключаются». Однако же, добавлял он, можно безспорно доказать, что «оное» с нами весьма часто от «неразумия нашего приключается».
«Ибо все внутренние болезни не от чего иного, как от объядения происходят, как то все искуснейшие врачи (докторы медицыны) свидетельствуют, что тысяча раз более от избытка пищи и пития, нежели от глада умирают, или паче неразсудным пищи и пития употреблением себя сами убивают».
Отсюда вывод – раз самоубийство – смертельный грех по закону церковному, то и избыточество пищи есть грех смертельный.
При этом под «избыточеством», то есть излишеством, не следует понимать только крайности — когда человек обжирается до такой степени, что вызывает у себя рвоту, чтобы снова есть. И приводит в качестве примера калмыков, которые на пирах наевшись, специально вызывают рвоту или катаются по земле, чтобы освободить желудок и продолжать есть и пить.
Излишество есть и в малом – от небольшого количества чего-то, употребляемого во вред.
«Вы безсумненно признаете, что нет ни единой отравы, которая бы человеку полезною не была, ибо все их во врачестве употребляют, но с разсуждением количества, по состоянию человека, яко меркурий или ртуть, разными порядки деланная, овогда тяжчаиший яд бывает, яко субблемат, а по руски сулема».
То есть – вред или польза зависят не столько от самой вещи, сколько от меры, способа и обстоятельств её употребления.
«Противно же тому и весьма полезное проносное дается, яко меркурий преципитатий, и другие лекарства».
Редакция Sons of Medicine желает всем празднующим не переедать блинов на Масленицу и осторожно отмерять меркурий преципитатий и субблемат для персональных нужд.
Константин Маковский, Народное гулянье во время масленицы на Адмиралтейской площади в Петербурге, 1869 год
#som_history #som_empire
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤🔥6🙏1😭1
Руководство Алека Фрейзера по операциям на головном мозге — Лондон, 1890 год
Фрейзер — профессор анатомии Королевского колледжа хирургов в Дублине
Полистать можно здесь
#som_history #som_anatomy
Фрейзер — профессор анатомии Королевского колледжа хирургов в Дублине
Полистать можно здесь
#som_history #som_anatomy
🔥4❤3⚡1
Боевые цирюльники, полевые брадобреи и Демьян Лукич
Сегодня в России отмечают День Фельдшера. Сейчас в России фельдшер — между медсестрой и врачом. Фельдшера работают на «скорой», в роддомах, на предприятиях как терапевты, в военных комиссариатах и санаториях.
Брокгауз и Ефрон гласят, что прототипом современного фельдшерского сословия надо считать средневековых банщиков-цирюльников, которые «составляли особый цех и имели право заниматься малой хирургией, вправлять вывихи». Заодно они рвали зубы, приставляли банки в банях, стригли, брили и пускали кровь.
Нигде, по данным словаря, кроме как в России институт фельдшерства не получил такого распространения. Само немецкое слово Feldscher означало изначально «полевой цирюльник», «боевой брадобрей», в петровскую эпоху — называли фельдшеров также «рудомет», сиречь кровопускатель. При Петре Великом рудометами в полки направляли нерадивых штудентов и хулиганов, неспособных стать лекарями.
Полководец Суворов же спустя век приказал набирать в фельдшеры самых способных солдат. «Чрез ротных фельдшеров довольный запас в артелях ботанических средств», — отмечал генералиссимус. Институт фельдшерства в империи и имперской армии начал играть значительную роль, составляя существенную долю медицинского персонала больниц и госпиталей. Разделение профессий цирюльника и врача произошло уже в XIX веке. После создания земств и появления земских больниц фельдшеры были неотъемлемым персоналом этих славных учреждений. Стричь бороды они перестали.
Военные фельдшеры были костяком русской военной медицины — в госпиталях подобно сержантам. Писатель и военный корреспондент Василий Немирович-Данченко отмечал героизм русского фельдшера в бою с турками при Чифтлике в 1877 году:
Фельдшер проводит ампутацию. Гравюра, ок. 1540 года
Сегодня в России отмечают День Фельдшера. Сейчас в России фельдшер — между медсестрой и врачом. Фельдшера работают на «скорой», в роддомах, на предприятиях как терапевты, в военных комиссариатах и санаториях.
Брокгауз и Ефрон гласят, что прототипом современного фельдшерского сословия надо считать средневековых банщиков-цирюльников, которые «составляли особый цех и имели право заниматься малой хирургией, вправлять вывихи». Заодно они рвали зубы, приставляли банки в банях, стригли, брили и пускали кровь.
Нигде, по данным словаря, кроме как в России институт фельдшерства не получил такого распространения. Само немецкое слово Feldscher означало изначально «полевой цирюльник», «боевой брадобрей», в петровскую эпоху — называли фельдшеров также «рудомет», сиречь кровопускатель. При Петре Великом рудометами в полки направляли нерадивых штудентов и хулиганов, неспособных стать лекарями.
«Надлежит быть при всякой дивизии одному лекарю и одному штаб-лекарю, а во всяком полку полевому лекарю, також в каждой роте по цирюльнику», — гласил петровский устав.
Полководец Суворов же спустя век приказал набирать в фельдшеры самых способных солдат. «Чрез ротных фельдшеров довольный запас в артелях ботанических средств», — отмечал генералиссимус. Институт фельдшерства в империи и имперской армии начал играть значительную роль, составляя существенную долю медицинского персонала больниц и госпиталей. Разделение профессий цирюльника и врача произошло уже в XIX веке. После создания земств и появления земских больниц фельдшеры были неотъемлемым персоналом этих славных учреждений. Стричь бороды они перестали.
Военные фельдшеры были костяком русской военной медицины — в госпиталях подобно сержантам. Писатель и военный корреспондент Василий Немирович-Данченко отмечал героизм русского фельдшера в бою с турками при Чифтлике в 1877 году:
«Фельдшер Зеленский прямо в цепи перевязывал раненых и укладывал их на носилки до тех пор, пока пуля его самого не поразила в бедро. Впрочем, что же я говорю до тех пор: Зеленский и после того оставался на своем посту, осмотрел и перевязал уже ползая и сидя несколько человек и ушел только тогда, когда потеря крови и усталость, вместе с страданиями от опасной раны, сделала его усилия бесполезными».
Фельдшер проводит ампутацию. Гравюра, ок. 1540 года
❤3
Вошёл фельдшер и в русскую литературу. Михаил Булгаков, например, увековечил образ фельдшера Демьяна Лукича (в одном из рассказов «Стальное горло» цикла «Записки юного врача» о кончине Российской Империи этот несколько демонический персонаж появляется, впрочем, под именем Андрея Лукича — «молодого еще, но очень способного человека»):
А Лев Толстой в «Севастопольских рассказах» описывал жуткие картины (вот, например, в мае 1855-го):
И в декабре:
Русский писатель Николай Васильевич Успенский в 1859 году в очерке «Сельская аптека» описывает фельдшера — дворовый человек лет 25-ти, учившийся в московской фельдшерской школе, он «осматривал больных, делал операции, становил банки, пускал кровь». Куря трубку, фельдшер смотрит на голову больного ребенка:
В общем, фельдшер — профессия уважаемая и старинная. С праздником всех фельдшеров!
#som_empire #som_history
«Пульс у бабы был тоже прелестный. <...>
- Этого не может быть!.. - заговорил я и завопил: Демьян Лукич!
Демьян Лукич в белом халате вынырнул из аптечного коридора.
Баба испуганно вертела головой, поняв, что в чем-то она провинилась .
Демьян Лукич завладел флаконом, понюхал его, повертел в руках и строго
молвил:
- Ты, милая, врешь. Ты лекарство не принимала!
- Ей-бо... - начала баба.
- Бабочка, ты нам очков не втирай, - сурово, искривив рот, говорил
Демьян Лукич, - мы все досконально понимаем. Сознавайся, кого лечила этими
каплями?»
А Лев Толстой в «Севастопольских рассказах» описывал жуткие картины (вот, например, в мае 1855-го):
«Доктора, с мрачными лицами и засученными рукавами, стоя на коленах перед ранеными, около которых фельдшера держали свечи, всовывали пальцы в пульные раны, ощупывая их, и переворачивали отбитые висевшие члены, несмотря на ужасные стоны и мольбы страдальцев».
И в декабре:
«Вы увидите, как острый кривой нож входит в белое здоровое тело; увидите, как с ужасным, раздирающим криком и проклятиями раненый вдруг приходит в чувство; увидите, как фельдшер бросит в угол отрезанную руку; увидите, как на носилках лежит, в той же комнате, другой раненый и, глядя на операцию товарища, корчится и стонет не столько от физической боли, сколько от моральных страданий ожидания, — увидите ужасные, потрясающие душу зрелища; увидите войну не в правильном, красивом и блестящем строе, с музыкой и барабанным боем, с развевающимися знаменами и гарцующими генералами, а увидите войну в настоящем ее выражении — в крови, в страданиях, в смерти»
Русский писатель Николай Васильевич Успенский в 1859 году в очерке «Сельская аптека» описывает фельдшера — дворовый человек лет 25-ти, учившийся в московской фельдшерской школе, он «осматривал больных, делал операции, становил банки, пускал кровь». Куря трубку, фельдшер смотрит на голову больного ребенка:
«Скрофулезис, — произнес фельдшер, — гипертрофия… поверни-ка сюда: cortex наросло… Фельдшер выпустил изо рта дым. А отчего, родимый, эти ухабы-то? Это Fossa nauicularis…» Но его баба спрашивала: А ворковская ворожея, Андрей Егорыч, не так эту болезнь называла.
В общем, фельдшер — профессия уважаемая и старинная. С праздником всех фельдшеров!
#som_empire #som_history
❤11🔥2💘1
О сёстрах милосердия на войне☦️⚔️
В начале русско-турецкой войны 1877-1878 годов при русской армии находилось около 1000 сестер милосердия. В ходе одной лишь осады Плевны русские войска потеряли убитыми и ранеными более 50 тыс. человек.
Военный журналист Василий Немирович-Данченко, описавший подвиг русской армии на Балканах, отметил особо тихий военный подвиг русских сестер милосердия.
Ценно и описание военного госпиталя, оставленное Немировичем-Данченко.
Отдохнуть за день получалось от силы часа четыре. «Уже будят — иди в палату. У многих раненых сошли перевязки, грей воду — отмывай корпию, накладывай опять бинты, другим нужно лекарство... Зловоние по всей палате — нужно очистить воздух, сменить постельное белье».
Госпитали бывали и похуже. «Тут больных и раненых сваливали, как дрова. Только зимою улучшилось дело — осенью же оно было ужасно, в полном смысле слова: люди лежали в грязи, в слякоти, вне шатров. Для помещавшихся в шатрах тоже ничего не было. Ни одеял, ни подушек, ни белья. О лекарствах и говорить нечего. Вместо касторового масла отпускали рыбий жир, хинину не хватало и на десятую долю больных, хлороформа не доставало и многие ампутации или не производились совсем, или делались в полной памяти больным».
Спать сестрам милосердия приходилось в той же грязи.
«Вид иных зияющих ран доводил мужчин до дурноты. <...> Тут мало того, чтобы обмыть рану, нужно обобрать с нее червей, которые кишмя кишат в смрадном гною. Раненых было множество».
Помогали сестры милосердия и во время операций. «Подают врачам то вату, то хлороформ, то шины, то перевязки. Сестер иногда, за недостатком студентов, санитаров, заставляли держать над препарируемым колпак, пропитанный хлороформом, и делали их свидетельницами мясничанья, которого не выносят и крепкие мужские нервы... »
Солдаты сестричек любили и уважали. «Меня поразил солдатик, раненый в грудь», — писал Немирович-Данченко, — «Он блестящими глазами следил за молоденьким созданием с длинными русыми волосами, небрежно брошенными на плечи.
— Ангел-то наш светлый... Что голубка вьется... Куда бы мы без нее...»
#som_history #som_empire
В начале русско-турецкой войны 1877-1878 годов при русской армии находилось около 1000 сестер милосердия. В ходе одной лишь осады Плевны русские войска потеряли убитыми и ранеными более 50 тыс. человек.
Военный журналист Василий Немирович-Данченко, описавший подвиг русской армии на Балканах, отметил особо тихий военный подвиг русских сестер милосердия.
«Они ничего не могли ждать за свой подвиг, кроме заражения гангреной, больничного тифа, гнилой горячки. Этот терновый венец они принимали безропотно и, кончая мученичеством свою подвижническую жизнь, вслед за боевым страстотерпцем уходили в общие с ним могилы, никому не известные, никем не оплаканные... Только уцелевший солдат унесет в далекое и глухое село память об этой «доброй сестре» и когда в больших городах опять начнут давить нашу женщину — в убогих храмах будет за нее горячо молиться народ, как и она честно потрудившийся, как и она неоцененный...
Я ее сравнил с солдатом. Нет, подвиг ее был выше. Больше мужества нужно было ей, больше терпения. Не так мудрено, в стройных рядах, под звуки музыки, с распущенными знаменами идти на турецкие редуты, как дни и ночи неотступно, неизбежно, неустанно гнить в ужасающей атмосфере наших больниц, с каждым дыханием впитывая в себя заразу, зная наверное, что выстоишь месяц, два — а там наверное сам же уляжешься рядом с этими несчастными. <...> Солдат, потрудясь, отдыхает; тут отдыха нет. Негде и некогда. Свалишься с ног — заботиться о тебе некому»
Ценно и описание военного госпиталя, оставленное Немировичем-Данченко.
«День сестры милосердия начинался очень рано — ещё до пробуждения докторов. В госпитальных шатрах — смрад и духота. Зимою все кругом закрыто, железные печи внутри не греют, а жгут ближайших, не давая тепла дальним. Тускло мерцают в душном воздухе свечи и лампы. Раненые не знают покоя. Стоны слышатся и теперь: где-то в стороне, не совладав с своими страданиями, солдат всхлипывает».
Отдохнуть за день получалось от силы часа четыре. «Уже будят — иди в палату. У многих раненых сошли перевязки, грей воду — отмывай корпию, накладывай опять бинты, другим нужно лекарство... Зловоние по всей палате — нужно очистить воздух, сменить постельное белье».
Госпитали бывали и похуже. «Тут больных и раненых сваливали, как дрова. Только зимою улучшилось дело — осенью же оно было ужасно, в полном смысле слова: люди лежали в грязи, в слякоти, вне шатров. Для помещавшихся в шатрах тоже ничего не было. Ни одеял, ни подушек, ни белья. О лекарствах и говорить нечего. Вместо касторового масла отпускали рыбий жир, хинину не хватало и на десятую долю больных, хлороформа не доставало и многие ампутации или не производились совсем, или делались в полной памяти больным».
Спать сестрам милосердия приходилось в той же грязи.
«Вид иных зияющих ран доводил мужчин до дурноты. <...> Тут мало того, чтобы обмыть рану, нужно обобрать с нее червей, которые кишмя кишат в смрадном гною. Раненых было множество».
Помогали сестры милосердия и во время операций. «Подают врачам то вату, то хлороформ, то шины, то перевязки. Сестер иногда, за недостатком студентов, санитаров, заставляли держать над препарируемым колпак, пропитанный хлороформом, и делали их свидетельницами мясничанья, которого не выносят и крепкие мужские нервы... »
Солдаты сестричек любили и уважали. «Меня поразил солдатик, раненый в грудь», — писал Немирович-Данченко, — «Он блестящими глазами следил за молоденьким созданием с длинными русыми волосами, небрежно брошенными на плечи.
— Ангел-то наш светлый... Что голубка вьется... Куда бы мы без нее...»
#som_history #som_empire
🔥8🙏7🫡4❤3💘1
Дорогие коллеги, нужна небольшая ваша помощь. Мы завели страничку IQDOC в Instagram*
Мы будем с завтрашнего дня выкладывать туда карточки с туториалами и обучающие рилсы с механиками работы IQDOC. Нам очень нужна ваша поддержка. Подпишитесь пожалуйста на нашу страничку, нам это правда очень поможет:
https://www.instagram.com/iqdocai
*принадлежит компании Meta, признанной экстремистской и запрещенной в РФ
Мы будем с завтрашнего дня выкладывать туда карточки с туториалами и обучающие рилсы с механиками работы IQDOC. Нам очень нужна ваша поддержка. Подпишитесь пожалуйста на нашу страничку, нам это правда очень поможет:
https://www.instagram.com/iqdocai
*принадлежит компании Meta, признанной экстремистской и запрещенной в РФ
👍5
И. М. Сеченов. Рефлексы головного мозга (1863)
Разберем случай абсолютно внезапного раздражения чувствующего нерва, при целости головного мозга, на животных и на человеке.
Повесьте лягушку за морду вертикально в воздухе и, выбравши минуту, когда она перестала биться и висит совершенно спокойно, дотроньтесь потихоньку пальцем до ее задней лапы. Часто лягушка, как говорится, испугается и начнет снова биться, т. е. работать всеми мышцами тела.
Про медведей рассказывают, что от внезапного испуга (т. е. от внезапного раздражения чувствующего нерва) они бросаются бежать со всех ног и с ними даже делается кровавый понос. Как бы то ни было, а факт чрезмерно сильных невольных движений, привидимой незначительности внезапного раздражения чувствующего нерва, известен на животных.
На людях явление это выражается иногда еще резче. Примером могут служить истерические женщины, с которыми делаются конвульсии во всем теле (отраженные движения) от неожиданного стука или от внезапного прикосновения к их коже постороннего тела.
#som_history #som_empire
Разберем случай абсолютно внезапного раздражения чувствующего нерва, при целости головного мозга, на животных и на человеке.
Повесьте лягушку за морду вертикально в воздухе и, выбравши минуту, когда она перестала биться и висит совершенно спокойно, дотроньтесь потихоньку пальцем до ее задней лапы. Часто лягушка, как говорится, испугается и начнет снова биться, т. е. работать всеми мышцами тела.
Про медведей рассказывают, что от внезапного испуга (т. е. от внезапного раздражения чувствующего нерва) они бросаются бежать со всех ног и с ними даже делается кровавый понос. Как бы то ни было, а факт чрезмерно сильных невольных движений, привидимой незначительности внезапного раздражения чувствующего нерва, известен на животных.
На людях явление это выражается иногда еще резче. Примером могут служить истерические женщины, с которыми делаются конвульсии во всем теле (отраженные движения) от неожиданного стука или от внезапного прикосновения к их коже постороннего тела.
#som_history #som_empire
🔥10❤4🙏4😁2