Очень интересные рассуждения об образовании и о том, как мы выбираем те или иные форматы обучения.

Часть 1: https://t.me/testing_and_life/1052
Часть 2: https://t.me/testing_and_life/1053

*Ольга — участница моего писательского клуба, и это вроде бы рефлексия по поводу домашки, но там часто такие посты, что я сама для себя много интересного открываю: тут, например, про травму видимости.

Так вот, а здесь задумалась о том, что я сама тот человек, который никогда не покупает тариф с обратной связью, только самостоятельный, чтобы меня не трогали и не дергали. Или, если такого варианта нет, то не вступаю в чаты. Для меня важно выстраивать график самой: где-то задержаться и подумать, почитать дополнительно, углубиться, где-то сделать перерыв, а где-то просмотреть пять уроков подряд, а потом еще вернуться.

И для меня в какой-то момент не то что открытием стало (логически-то это понятно 😀), но я прям прочувствовала, что другие люди устроены по-другому, что многим результат дает именно группа и именно обратная связь, взаимоподдержка, общий ритм, за которым можно тянуться (такие люди кстати и сами часто много дают группе).

На кэмпе по стилю у нас были офигенские результаты на вип-тарифе — и тоже я прям прониклась, насколько эффективной может быть такая плотная работа с ежедневным погружением. Хотя сама для себя я такой формат никогда не выбирала, но вот работать в нем в качестве тренера оказалось очень приятно.

Очень хочу послушать ваши мнения: когда вы выбираете самостоятельное прохождение / группу / индивидуальное сопровождение, что для вас важно? Поделитесь, пожалуйста, пользовательским опытом (удачным и неудачным — одинаково важно). Буду благодарна.

Вообще когда мы оптимизировали наши соцсети, то от ведения дзена вручную решили отказаться: очень уж не наша аудитория. Но канал оставили, «чтобы было», я настроила туда автоматические репосты из телеграма. Репосты эти шли в посты (формат коротких заметок — в противовес статьям) и показывались только подписчикам.

Потом был сумбур с продажей дзена вк и приостановкой почти всех рекомендательных механизмов, а потом нам снова написали ребята из команды Дзена, мол, помогаем хорошим авторам, давайте к нам. Даже создали общий чат (и на этом мы слились 🙊).

Но видимо алгоритм все же поменяли, и сейчас наши репосты видят не только подписчики, они хорошо так вирусятся. На многих сейчас по несколько тысяч просмотров. За месяц они принесли +35% новых подписчиков и кучу комментариев — в основном, правда, от каких-то несчастных агрессивных людей 🙈 Хотя адекватные и полезные тоже встречаются.

Собственно, это отличная иллюстрация, как работает рекомендательная система дзена.
Ее плюсы: новая аудитория.
Минусы: новая аудитория.

И еще иллюстрация к тому, что в разных соцсетях все-таки нужен разный контент. То, что заходит в телеграме, в дзене совершенно непонятно. Там свой, довольно специфический стиль письма и оформления постов, надо прям подстроиться.

Делать контент отдельно все равно пока не готова, но понаблюдаю.

Пошла чистить и читать про смену алгоритма 🙄

#хроникидзена

Многих людей, которые сейчас находятся в относительной безопасности и даже в, казалось бы, видимом благополучии, штормит и бросает из ярости в апатию, из апатии - в переживание вины, из вины - туда, где можно только выть, и все это повторяется снова и снова, с минимальными передышками относительного спокойствия. Иногда к этому сверху добавляется страх, а не так ли выглядит безумие: может быть, “сойти с ума” - это вот оно? А если не безумие, то что?

А это не может завершиться работа горя.

После утраты приходит горе. Горевание - естественный процесс, у которого есть свои закономерности и которому нужно время. При условии достаточного времени и некоторой поддержки психика сама сделает свою работу: переработает трагические события и утрату, адаптируется к новой реальности, отрастит новый способ жить в мире, который навсегда изменился с потерей.

Эта работа проходит этапами. Хорошо известна модель Элизабет Кюблер-Росс: отрицание, гнев, торг, депрессия, принятие. Стадии горя проходят не в строго определенном порядке, а произвольно и хаотично сменяют одна другую, накатывают как волны, человека может много раз бросать от отрицания в вину, от вины в злость, от злости - в отрицание, и где-то в эти волнах понемногу рождается что-то новое: переосмысление, надежда, силы, связи, способы жить.

Вот только утрат сейчас столько и происходят они так часто, что работа горя заходит и заходит на новый виток. Что-то новое не успевает достаточно прорасти и окрепнуть, как снова происходит новый удар. Снова штормит.

Часть потерь видимая, а, значит, более понятная, ее легче признать самому и выше шанс, что такое признание будет и со стороны окружающего мира. Смерть, травма, пережитое насилие, разрушенный дом, вынужденное бегство - это очевидные утраты и очевидный повод для горя.

Часть потерь может быть не так очевидна, потому что связана с тем, чего мы в глаза не видели и руками не щупали: оно не имеет материальной формы.

Достоинство, принадлежность, ощущение своей базовой “хорошести” - все это мы может разглядеть и взаимодействовать с этим через символизацию: грубо говоря, мы находим какой-то понятный контейнер и наполняем его вот этим нематериальным содержимым. Кто размещает это содержимое в близких людей, кто - в работу, а кто - в акулу из Икеи или сумку Шанель. Можно это символизацию осознавать (в том числе, в определенных пределах ей управлять), а можно о ней ни сном, ни духом. И убиваться по акуле, огребая попутно полную панамку и не осознавая, что горе не по акуле, а по чему-то очень ценному и невидимому. Что, кстати, не обязательно утрачивать вместе с акулой. Контейнер может быть разрушен, но содержимое принадлежит самому человеку и может быть вновь обретено и размещено по-новой где-то еще.

Утраты сегодня многообразны, часты и неконтролируемы. Может прилететь новость или комментарий на фейсбуке, которые выбивают почву из-под ног и снова лишают надежды, чувства будущего, агентности и ощущения субъективного контроля, доверия, достоинства. Это уже много. Это уже требует огромного количества внутренних сил, чтобы переварить и переработать. Если чего-то не видно (“у меня-то дом не разбомбили и никто не умер”), это не значит, что его нет. Люди могут мыслить сравнительными категориями. А боли все равно. Боль просто есть и ищет выход. Даже если со стороны он выглядит как дурь, блажь и “да ты не охерел там по такой фигне убиваться”.

В некоторые времена быть человеком труднее, чем обычно. Почти что невыносимо. Сил нам всем, конечно, быть и чувствовать то, что чувствуют живые люди: боль и горе.

Как я читаю негативные комментарии и почему перестала расстраиваться из-за них 🖋

Записала для своего писательского клуба подкаст про хейтеров и негативные комментарии и хочу поделиться с вами одним приемом из него.

📍Разных причин, почему негатив в комментах вообще возникает — тема для диссера, и приемов, как с ним бороться, тоже много) Но вот этот — самый любимый.

Если коротко — я приняла для себя идею, что слова Павла о Петре говорят нам больше о Павле, чем о Петре.

Однажды я была очень расстроена кучей злобных комментариев в дзене (в нашем блоге про моду) от одного и того же комментатора — и решила заглянуть к нему на страничку (в дзене есть или была такая функция — посмотреть свежую активность, что еще пишет автор). И увидела какую-то очень плохо одетую женщину неопределенного возраста, которая снимает селфи на мутный телефон на фоне какого-то убогого интерьера и бардака — и строчит злые комменты в самых разных каналах. Ну то есть тут не надо быть великим психологом, чтобы понять, то у человека его собственная жизнь настолько скудная и видимо сложная, что злиться на другую реальность — единственный понятный способ хоть как-то справляться с негативными эмоциями. Всю досаду у меня как рукой сняло. Не то чтобы я пошла жалеть бедосю и утешать ее в комментах — я их просто молча поудаляла, но и добивать комментаторку и объяснять ей, что к чему, желание пропало.

‼️И это кстати важный пункт: я часто встречаю советы для авторов, как так поговорить с комментатором, чтобы успокоить его, перевести негатив в позитив и быть белым и пушистым. Но своему терапевту я плачу 4к в час за выслушивание и контейнирование моих переживаний, и делать то же самое для комментатора на волонтерских началах только потому, что он выбрал мой пост, чтобы натоксичить под ним, мне кажется, чересчур. Так что нет, вести разговоры с токсами — это большой труд, и брать его на себя я не хочу.

Другое дело — понимать для себя, почему я вообще вижу эти комментарии под своими постами. Не потому что это я сделала что-то не так. А потому что она решила так написать. Это погружение в мир злого комментатора помогло мне прочувствовать очевидное — что счастливый довольный собой и жизнью человек не будет ходить и писать гадости. Что должна быть какая-то внутренняя дыра, которая болит, горит и провоцирует неконтролируемую злость.

Потом уже я увидела у Иры Подрез ее «перевод» каких-то злостных комментов в директ в духе «ты жирная свинья, как с тобой муж живет» — что-то типа «мне невыносимо видеть, что хотя твоя внешность не соответствует моим представлениям о прекрасном, ты можешь наряжаться, покупать дорогие вещи, делать фотосессии и быть любимой». И подумала, что это отличная формулировка для той боли, которая толкает людей писать херню другим:

МНЕ НЕВЫНОСИМО.

Попробуйте взять негативный комментарий и прочитать его через призму «Мне невыносимо видеть, что…»

→ Что другие люди могут быть свободнее и счастливее, что могут позволить себе дорогие красивые вещи, и некрасивые и недорогие тоже могут — и выйти в них прямо на подиум или под объективы фэшн-фотографов, — что можно экспериментировать, можно не стремиться быть идеальной и не есть себя, можно реализовываться по-разному и вообще жить по-разному, можно никому ничего не доказывать, можно писать в своем блоге как ты хочешь и не париться, кто что подумает, можно выкладывать любые фото. У кого что болит.

НЕВЫНОСИМО, ЧТО ДРУГИМ МОЖНО.

→ А мне, комментатору, — скорее всего, нет. Меня осуждали, высмеивали, мне напоминали, доказывали, что я недостойна, недостаточна, не хороша, не могу быть любимой просто так, не могу быть просто так, делать что хочется. И теперь я запрещаю это себе и хочу запретить всем остальным. И топаю ногами: запретите им! А им пофиг.

И это очень больно.