Вера изувера, больничный лист,
склеро.
По памяти топчутся беретики-пистолетики,
Замкнуло по самые еретики.
У тех человечков, что прыгают вечно, идут по швам их жилетики.

Бормочет седая, гогочет хмельная,
Ни капли не употребив,
Читая молитвы в том рьяном избытке
А может псалмы Кузнецова Димки?

Ай!)

Мы все изживаем себя
Кофеём, сигареткой, помадой
Те губы красим стремглав,
Что должны говорить лишь правду.

Она покидает порой, тех кто
Верить устал или запил,
Вискаря бокальчик ко сну
В меню личное добавил.

Осуждения нет, понимания тоже,
Лишь вопросы мою нынче душу гложут:
Когда, почему, зачем и о чем
Был тот летний день или ночь —

Вот я о чем.

Мне легко отлететь в любую эпоху,
И неважно насколько я буду слоупоком.
Я стираю границы дымкой влажной руки:
Прикоснусь либо к скрипке, либо к
Проводу ши.

Мимикрирую в Баха, или Дельфина,
Разброс времени тут не есть только смысл —
Он скорее струя той чистой воды,
Что относит меня к берегам моей Волны.

Бах это музыка боли, страданья звучание,
Моцарт светлее, в лоферах своих румяненьких.
Дружочек наш Вольфганг в тоске не оставит,
Ножкой смахнет с глаз все печали.
Сразу.

Ну или почти сразу)

Намыленное тело, намоленное место,
Намоченное тестом —
Бешбармак.

О вкусах я не спорю,
Схожу во храм соседний
И тихо 5 минуток натощак.

И будут мысли плавать
В спокойном своем темпе,
Они чисты как тело тут и там.

Я буду знать наверно,
Что есть закон небесный,
И он пошлет мне радости
Простой.

С кем-то душа кончается,
С кем-то она питается
Соками самых тех вод,
Что были источником времени,
Сил волевых, господ.

Неукротимая, рьяная,
Сердцу она близка.
Не исписать слов лишних тут
В ожидании чего-то конца.

Народ во Христе, народ во грехе
Уснул.

Проснулся лишь на войне,
Где камень пыткой
стреляет в лоб,
Где ноги летают, биенье бешеных стоп.

Отвага и слабоумие двигают человека
Порой.
Никогда сразу не знаешь: кто сыт, кто тупорыл,
Ой.

Все люди как люди, война как война,
Все мысли на блюде подам вникуда.

Пластмассовый мир победил,
Правда?
А как же рука человек-автомата,
Что гладью воды может лечь на весло
Плеча вечной дружбы —
И все хорошо
Не было — так будет.

Уверуй в себя,
страх не есть все желанья,
Почувствуй сначала всю боль осознанья,
Затем ты отстроишь себе ту прошивку,
Что даст по башке автомата дубинкой.
И встанет все на свои места:
Жизнь идет — и ты в ней всегда.

Как меня все объедают опекой,
Нет спокойствия в их душе.
Мой контейнер переполнен адом.
Чужим.
Он из меня исходит жутко: желтым свечением, гудроном сквозь плечи,
Нету сил у меня, дорогие,
Толкать сейчас более длинные речи.
Дайте покоя и тишины.

Вдыхать солнце зрачком глаза,
Покрутиться четыре раза,
Съесть глотком воздух лета
Без печали, зато с приветом.

Оглянуться в слепые будни,
Перемолоть все перцы часом,
Прожевать то что было лишним,
Сплюнуть наземь что быстро дышит.

Не марать собой инструмент,
Смыть свои бархатные ручки,
Чтобы только смотрели вслед
Псевдо якобы белоручки.

Прикоснуться к мосту плечом,
Дать упасть пальцами к грифу,
Левой рукой оставлять следы,
Чтоб теснились они чисто.

Правил жизни не знаю я,
Игры этой важной — тем более,
По наитию двигаюсь.
Хочу лишь чтоб было красиво.

17.6/ 1345

Плелись телеги бубенцами.
Пришли мы в этот мир ушами
Слуха редкого,
Как зверь из красной глины.

Все тело в мыле расцвело,
Запахло чье-то здесь нутро,
Лаванды очерк трепетал
Под звон бокала.

И свет стал красным и чужим
Лишь в пелене чужих морщин
Топтался в уголочке рта —
Не страшно.

Вся красота горных вершин,
Вся пустота морских глубин
Лишь дерзость отдает свою
На откуп всем нам.
Это важно.

20.6.25/1155

Вонючие потные люди в метро,
Как правило — мужики,
Сплюнуть всю кислую дрянь ртом
На землю чистую?
Нет, no.

Дезодорант в природе: just exist,
Оденьтесь, please, по погоде.
Тошнота преследует в данности этой,
И никак не забыть that.

Лето это не жизнь,
Оно скорее время на перемотке
Тех непроглядных зим,
Что душу жрут смешками тонкими.

Посмейся нормально, улыбнись причалу
Того начала что выберешь сам.
И будут легки шаги, минуты —
Все то чем ты назовешь его сам.

Шум газонокосилки, шелест
мотыжной тяпки, узор
Ухо щекочет. Стрекот,
Волосы раздувает ветер.
Громко, ай.

Грохот ресниц, тяжко,
Мчится одна упряжка,
Глаз луноликих бездна
Смотрит снизУ.

Рокот ворон, песни,
Люди лежат, басни
Слагают сами себя.
А мне не надо этого нихуя.

30.6.25/13:43

Ты выдыхаешь чистый 02,
Я всего лишь газ,
Той непроглядной тьмы
Нет уже в нас.

Пьется зеленый чай,
Тихо шуршат зерна кофе,
Бодрости даст что-то
С моря.

Море эмоций — нет,
Море воды — да.
Я люблю свет дня.
Будет так всегда.

Я ненавидела женщин,
Планете ставила 0,
И вот оказавшись здесь же,
Увидела кто есть кто.

И глубоко наплевать мне,
что скрыто под маской слоев,
Хочу подойти и сдернуть,
Чтоб плюнуть бедняге в рот.

Быть может тогда и звуки пищать перестанут внутри.
Свой рейтинг крысы больничной
Обронит мысль струны.

6.25

Человечество устало быть,
Ему надо быстро и здесь.
Здесь и сейчас будет гореть
Лишь свет глаз и лиц,

Что может всегда убить,
А может существом согреть.
Дальше всех буйков
Во времени — причал. Лесть
Не есть начало начал.

Фарисеев сожжем мы
Блеском своих душ,
Глубиной зрачка. Всласть
Не нужна никому эта власть.

Мы будем гореть, и..
Запомним как все было и есть.

1-9

Обезличенно, обесценено,
Клыком ясности воткнуто,
Листом распластано:
Перефразами, перебденьями
Лето буйное, лето красное.

Переслушано, пересмотрено
Мириад вдали звезд бесконечности,
Иссушено, недопонято
Сердце страсти, холод нежности.

Изощрено, запачкано,
Самолюбием на дне выбито,
Пробкой дерева, пробкой красного
Не долечено, не испито.

Сонным царством там,
Краской зелени
Мы всклокочены, уже выпиты,
Мы устали здесь, мы устанем где
Нет ни образа, ни величия.

911

Города на костях,
Автомата ствол
Нас пробьет пополам,
Ожидая — что?

То не люди мы, то не животные,
Движимы инстинктами
бесповоротными.

Узнавать всего не хочу я,
Что ж. Не поделать тут,
То чего все ждут.