Вселенский чайник подорвался утром,
Разлив последнюю водичку,
Секунду до я зажигаю спичку,
И вот уже стекло продрогло.

Раскаты шума забивают уши,
Глаза съедает дым зудящий,
И только восклицаю я: доколе
Все это еще будет продолжаться?

Мне так хочется быть нормальной,
Наслаждаться самой природой
Как всепоглощающим даром,
Проявлять свою силу воли.

Осознать любовь близких,
А чужих отправлять лесом,
Различать научиться быстро:
Кто, зачем, почему и доколе.

Почерпнуть отовсюду силы,
Поступить и понять все верно,
Только что это означает,
Если на душе скверно

Человек ко всему привыкает,
Очаровывается однажды,
Или дважды нырнув в реку
Красоты и печали века

Убивалась днями, минутами,
Упивалась запахами, слова
В горле застряли, дыхание
Сбилось в тревоге отчаянья

Неужели все так закончится
Бесповоротно, ошеломляюще,
Душу жрет газ угарный,
Наполняя ее печалью

Рай завалило камнями, тоннами
Лицемерного всемогущества,
Людской тупостью перекрыло
Кислорода чужое имущество

Мое высочество скромное
Не успело покинуть круг вечности,
Данте ведь напророчил мне
Вечные муки сей бестелесности

Волки воют протяжным голосом,
Заливаются пуще прежнего,
Что луна не такая яркая,
Не такая уже безмятежная

Время ползло минутами,
Стрелки тикали, в голове шептали
Ангелы, распоров живот,
В тихую гавань сердца попали.

Вещество белого света
Пролилось прямо в голову,
Ярким цветом подсолнуха
Перешагнуло горы.

Бродили лошади у ручья,
Свежестью напиваясь вдоволь,
Ресницами хлопали нехотя,
Жажды своей не тая нисколько.

Тропа уходила вдаль высот,
Макушку снегом припорошило,
Не пойду я на пять шестьсот,
Лучше вдохну предгорного ливня,

Воздуха, что насытит кровь
Силой, никому не известной,
Точно знаю — вернусь сюда вновь,
Это всегда полезно.

В синеве утопает день,
Не пробиться сквозь облака,
Так и движемся тенью тень,
Подъедает собой тоска.

Некуда больше отступать,
Стрекоза пела песню звонко,
Танцевала бесстыдно вальс,
Пока лето бежало сонно.

Поезд мчит желтою стрелой
Сквозь равнины, холмы, и взгорья
Проплывают в окне гурьбой,
Ах, бездонны твои просторы!

Ветер в поле вдыхает жизнь,
Разметает, путает волосы,
Только поезд идет и идет,
Оставляя собою полосы.

Буквы играют со мной в игры,
Словами горло напрягая,
На издыхании долго-долго
Протяжным криком улетают.

Смотря назад немой ухмылкой,
Прохожие нас сверлят взглядом,
Остаток дня в ладонях тает,
Прибитый дружеским снарядом.

Летит в окно, минуя космос,
Ракета, искру извергая,
И ничего уже не будет,
И ничего уже не надо

Грудина дышит стетоскопом,
Оголена и кровоточит,
А сердце бьется тихо-тихо
И ничего уже не хочет

И улетучился рассудок,
Тупое тело покидая,
Рассыпался грядой жемчужин,
Собой открывши двери рая

Белый белый день
Льется по щеке,
Холодом ветров
Он живет во мне.

Прожигает луч
Черную джинсу,
Слепнет рядом пёс,
Щурится ему

И за годом год,
Ровно в этот час
Тень переживет
Каждого из нас.

Растворяешься в мире грёз,
Детских, как чистота,
И все еще будет всерьез —
Тебя заберет мечта.

Трогаешь гладь воды,
Делаешь кувырок,
В глубине этой пустоты
Однажды придет твой срок.

Кристаллизуется соль
Полосами кривого свечения,
Некоторую в жизни боль
Очень трудно смахнуть влево.

Пробуждаешься ото сна,
Забыты мечты осколки,
А вокруг только белизна,
Но уже другого толка

В голове каша. Делириозно
Клоун хохочет. Вьется.
Нитками черными душит
Горло мое никчемное.

Просьбы, мольбы шепчет,
Чтоб отпустили на волю,
Но жизнь сложилась иначе:
Двери цирка никто не откроет.

Представление. Зрители в сборе,
Откупорены каждого очи.
Люди тут в ожидании жестов,
Им забыть бы о собственной хвори.

Развлекает их брошенный клоун,
Тянет исподволь красный платочек,
Он на грани — но все переможет,
Проживая все снова и снова.

Под шатром уязвимого цирка
Тянет дым как бы между прочим,
Шевеление между рядами —
Закошмарены праздные очи.

Пламя быстро объяло все ткани,
Улыбается брошенный клоун,
Пересилил, дождался, отравлен —
Он теперь совершенно свободен.