Сегодня у западного и восточного христианства совпал день Пасхи.
Хочется верить, что скоро еще что-нибудь совпадет,
и, например, наступит мир.
С праздником!
Хочется верить, что скоро еще что-нибудь совпадет,
и, например, наступит мир.
С праздником!
🕊85❤47👍12🤩3
На днях мне было страшно и весело одновременно.
То самое амбивалентное ощущение, знакомое с детства.
Согласитесь, редко бывает, когда взрослые люди, одетые неспортивно, дружно бегут в одну сторону с визгом и хохотом.
Однако мне довелось поучаствовать в таком забеге в Париже.
Когда волшебное темно-фиолетовое небо над Сеной разразилось неожиданным резким ливнем, и народ с набережной рванул в сторону навеса музея Орсе, где и без того было много людей - ох уж эти вечные музейные очереди, в которых можно стоять часами.
И представьте, как к этим /изнывающим от ожидания/ людям из очереди резко примагничиваются десятки других людей, бегущих от шквального града (который заколотил по асфальту и головам уже через несколько секунд после ливня).
Но вдруг темнокожий музейный работник со зловеще - радостной улыбкой (словно всю жизнь и мечтал о чем-то подобном) открыл заграждающие цепочки, и люди с криками хлынули в ту часть двери с надписью «вход». Там, в предбаннике музея, они будут пережидать мокрый ветер со льдом не меньше получаса.
Ну а я, как постсоветский хулиган, двинулась в дверь с надписью «выход». Внутри я подлезла под пару ограничительных ленточек (охранники были заняты распределением толпы с билетами) и оказалась в моем самом любимом музее Франции, который восхищает не только своей коллекцией, но и затейливой внутренней геометрией - ведь раньше это был вокзал.
Так всегда бывает, если проник куда-то не совсем легально: первые несколько минут кажется, что придет мифический вахтер с тряпкой и выгонит, а потом вроде как осваиваешься и уже чувствуешь себя уместно и уверенно.
И вот уже дразнишь черную кошку на самой провокационной картине Мане.
Иллюстрации:
•Стихия
•Вода, красиво стекающая с неба в музей сквозь вокзальное прошлое.
•МАне и кошка
•МОне и расплывающийся на глазах его многоликий Руанский собор
•Вид из окна музейного туалета. /Ледяные градинки выглядели пугающе, потому что когда мы еще час назад шли по улице, была духота и плюс 28/
То самое амбивалентное ощущение, знакомое с детства.
Согласитесь, редко бывает, когда взрослые люди, одетые неспортивно, дружно бегут в одну сторону с визгом и хохотом.
Однако мне довелось поучаствовать в таком забеге в Париже.
Когда волшебное темно-фиолетовое небо над Сеной разразилось неожиданным резким ливнем, и народ с набережной рванул в сторону навеса музея Орсе, где и без того было много людей - ох уж эти вечные музейные очереди, в которых можно стоять часами.
И представьте, как к этим /изнывающим от ожидания/ людям из очереди резко примагничиваются десятки других людей, бегущих от шквального града (который заколотил по асфальту и головам уже через несколько секунд после ливня).
Но вдруг темнокожий музейный работник со зловеще - радостной улыбкой (словно всю жизнь и мечтал о чем-то подобном) открыл заграждающие цепочки, и люди с криками хлынули в ту часть двери с надписью «вход». Там, в предбаннике музея, они будут пережидать мокрый ветер со льдом не меньше получаса.
Ну а я, как постсоветский хулиган, двинулась в дверь с надписью «выход». Внутри я подлезла под пару ограничительных ленточек (охранники были заняты распределением толпы с билетами) и оказалась в моем самом любимом музее Франции, который восхищает не только своей коллекцией, но и затейливой внутренней геометрией - ведь раньше это был вокзал.
Так всегда бывает, если проник куда-то не совсем легально: первые несколько минут кажется, что придет мифический вахтер с тряпкой и выгонит, а потом вроде как осваиваешься и уже чувствуешь себя уместно и уверенно.
И вот уже дразнишь черную кошку на самой провокационной картине Мане.
Иллюстрации:
•Стихия
•Вода, красиво стекающая с неба в музей сквозь вокзальное прошлое.
•МАне и кошка
•МОне и расплывающийся на глазах его многоликий Руанский собор
•Вид из окна музейного туалета. /Ледяные градинки выглядели пугающе, потому что когда мы еще час назад шли по улице, была духота и плюс 28/
❤53👍22🤩5
Это он! Это он! Царь людей - Наполеон!
Гипсовый идеал красоты, точно копирующий эпичный бронзовый, который гордо разрешает с собой фотографироваться во дворе Бреры -
той самой пинакотеки Brera, которую я уже как-то упоминала, говоря про любовь миланских таксистов к Наполеону.
/Еще итальянские таксисты любят Муссолини так же сильно, как испанские - Франко. Но сейчас речь не об этом./
А вот Pinacoteca di Brera любит Наполеона по-настоящему. Ведь это именно Он приказал изъять шедевры живописи из монастырей и церквей и передать их галерее Академии, которую некоторое время даже называли Наполеоновской.
В Брера можно найти картины Тинторетто, Рафаэля и Караваджо.
Но на них туристы заглядываются меньше, чем на белоснежную скульптуру, изображающую Наполеона в виде бога Марса-Миротворца.
Да-да, бывает и такое, когда бог войны одновременно еще и бог мира - это если античная символика женится на неоклассицизме и получается гарант мира через силу, да еще такой высокий и красивый.
Стоп. Высокий и красивый.. ммм такой атлетичный Наполеон? Нам же говорили, что он выглядел иначе.
Давным-давно, когда не существовало редакторов фотографий, да и фотографирование тоже еще пока не изобрели, были у великих людей художники и скульпторы, которые должны были показать народу, как выглядит их кумир. Не обязательно натуралистично, а именно красиво и величественно.
Вот и получился божественно наипрекраснейший Наполеон духа.
Кстати, самому Бонапарту статуя не понравилась. Пишут, он внимательно осмотрел работу скульптора Антонио Канова и отвернулся со словами: «Это не я!»
А мне кажется, это он.
Вот таким пусть и снится нам Наполеон, который ненастоящий француз.
С ненастоящими французами, даже если у них есть французский паспорт, как известно, во Франции не церемонятся.
Зато их любят миланские таксисты. И пинакотека. И многие другие.
Гипсовый идеал красоты, точно копирующий эпичный бронзовый, который гордо разрешает с собой фотографироваться во дворе Бреры -
той самой пинакотеки Brera, которую я уже как-то упоминала, говоря про любовь миланских таксистов к Наполеону.
/Еще итальянские таксисты любят Муссолини так же сильно, как испанские - Франко. Но сейчас речь не об этом./
А вот Pinacoteca di Brera любит Наполеона по-настоящему. Ведь это именно Он приказал изъять шедевры живописи из монастырей и церквей и передать их галерее Академии, которую некоторое время даже называли Наполеоновской.
В Брера можно найти картины Тинторетто, Рафаэля и Караваджо.
Но на них туристы заглядываются меньше, чем на белоснежную скульптуру, изображающую Наполеона в виде бога Марса-Миротворца.
Да-да, бывает и такое, когда бог войны одновременно еще и бог мира - это если античная символика женится на неоклассицизме и получается гарант мира через силу, да еще такой высокий и красивый.
Стоп. Высокий и красивый.. ммм такой атлетичный Наполеон? Нам же говорили, что он выглядел иначе.
Давным-давно, когда не существовало редакторов фотографий, да и фотографирование тоже еще пока не изобрели, были у великих людей художники и скульпторы, которые должны были показать народу, как выглядит их кумир. Не обязательно натуралистично, а именно красиво и величественно.
Вот и получился божественно наипрекраснейший Наполеон духа.
Кстати, самому Бонапарту статуя не понравилась. Пишут, он внимательно осмотрел работу скульптора Антонио Канова и отвернулся со словами: «Это не я!»
А мне кажется, это он.
Вот таким пусть и снится нам Наполеон, который ненастоящий француз.
С ненастоящими французами, даже если у них есть французский паспорт, как известно, во Франции не церемонятся.
Зато их любят миланские таксисты. И пинакотека. И многие другие.
❤33👍18🤔4
Сначала перестал работать телефон, а светофоры все время показывали красный. Потом вдруг знакомо защипало где-то внутри переносицы - и потекли слезы. Как будто слезы помогают принять, что ровно месяц назад не стало моего отца.
Это очень своеобразное и очень взрослое чувство - когда ты больше ничей ребенок.
Мамы нет уже почти 15 лет.
Оставалась бабушка, но и ее уже нет лет пять.
И все-таки жил и был отец, который словно служил какой-то прослойкой между нами с братом и бездной.
А теперь и этого нет.
Отец был интересным и необычным человеком.
Кто-то скажет, что он не очень-то и заботился о нас, но я всегда вспоминаю, что он ничего и не требовал от нас, не критиковал и много хвалил.
Принимал нас такими, какие мы есть.
Помню, как в нашем бесконечном детстве мы вместе смотрели фильмы - он комментировал их и приводил какие-то примеры из его спортивной юности, из литературы, из разных областей человеческого знания - все это было приправлено расслабленным юмором.
Еще мы в выходные гуляли с ним по паркам и говорили.
С ним было интересно даже внукам.
Но больше всего, наверное, он любил свои фильмы - те, где он принимал участие в постановке трюков или сам был каскадером.
Ему нравилась такая жизнь в молодости - риск, командировки, новые места. Почти все его друзья ушли из жизни намного раньше, и про каждого из них он помнил множество историй.
Он был абсолютно лишен чувства мещанства или накопительства.
Словно его интересы обитали вне областей материального.
В нем было какое-то удивительное чувство свободы быть таким, каким он хочет. И жить, как он хочет.
Иногда кажется, что он даже сам выбрал, как умереть - жил в полном сознании и без хронических заболеваний, и вдруг - упал с инсультом и очнулся на том свете.
Как бы хотелось, чтобы тот свет действительно был.
Это очень своеобразное и очень взрослое чувство - когда ты больше ничей ребенок.
Мамы нет уже почти 15 лет.
Оставалась бабушка, но и ее уже нет лет пять.
И все-таки жил и был отец, который словно служил какой-то прослойкой между нами с братом и бездной.
А теперь и этого нет.
Отец был интересным и необычным человеком.
Кто-то скажет, что он не очень-то и заботился о нас, но я всегда вспоминаю, что он ничего и не требовал от нас, не критиковал и много хвалил.
Принимал нас такими, какие мы есть.
Помню, как в нашем бесконечном детстве мы вместе смотрели фильмы - он комментировал их и приводил какие-то примеры из его спортивной юности, из литературы, из разных областей человеческого знания - все это было приправлено расслабленным юмором.
Еще мы в выходные гуляли с ним по паркам и говорили.
С ним было интересно даже внукам.
Но больше всего, наверное, он любил свои фильмы - те, где он принимал участие в постановке трюков или сам был каскадером.
Ему нравилась такая жизнь в молодости - риск, командировки, новые места. Почти все его друзья ушли из жизни намного раньше, и про каждого из них он помнил множество историй.
Он был абсолютно лишен чувства мещанства или накопительства.
Словно его интересы обитали вне областей материального.
В нем было какое-то удивительное чувство свободы быть таким, каким он хочет. И жить, как он хочет.
Иногда кажется, что он даже сам выбрал, как умереть - жил в полном сознании и без хронических заболеваний, и вдруг - упал с инсультом и очнулся на том свете.
Как бы хотелось, чтобы тот свет действительно был.
🕊166❤101
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Вот почему от импрессионистов нужно отходить. В прямом смысле. Просто делать пару шагов назад.
И тогда, например, водное волшебство Альфреда Сислея из пятидесяти оттенков голубого превращается… превращается в весенний пейзаж!
И тогда, например, водное волшебство Альфреда Сислея из пятидесяти оттенков голубого превращается… превращается в весенний пейзаж!
❤39👍37
В супе плавал одинокий лавровый лист, напоминая о том, как Аполлон сделал из Дафны венок.
Мы, конечно, знаем, как это было:
Солнцеликий Аполлон, самый прекрасный из античных богов, разозлил Эрота (Купидона) и получил стрелу безнадежной любви к нимфе Дафне.
И так сильно полюбил златокудрый Аполлон эту нимфу, что увидев ее у ручья (а тогда все встречались у ручья), срочно захотел совершить с ней какие-то приятные действия (возможно, поцеловать или обнять), от чего Дафна решила спастись бегством.
Вроде бы, она тоже получила стрелу, но стрелу «нелюбви», от которой ей захотелось сделаться вечной девой, закрыв себя от земных чувств и страстей.
Однако Аполлон продолжал преследование и не терял надежды произвести на Дафну впечатление:
«Постой же, нимфа прекрасная! За тобою гонится не пастух какой-нибудь, а сын Зевса великого — бога нашего главного!»
«Нашел чем гордиться! Мало ли вас там, Зевса сыновей многочисленных», - подумала Дафна и ускорила бег, еще больше отвращаясь от мужчин и заодно вспоминая, что у Зевса, по некоторым данным, было более ста детей.
«Хорошо, хоть не все 100 сейчас за мною гонятся!» – подумала Дафна и почувствовала, что Аполлон уже касается ее одежды.
И вместо того, чтобы смириться с неизбежным, Дафна воззвала к своему отцу ( у нее ведь тоже был отец и тоже бог, хоть и не самый главный): «Спаси меня, отец! Избавь же меня от облика красивого, который так полюбился преследователю самодовольному! Обрати меня во что-нибудь антипривлекательное!»
И, вуаля, тело Дафны быстро задеревенело во всех смыслах, руки ее превратились в ветки, а волосы - в листья, и Аполлон не сразу понял, что обнимает что-то более твердое, чем нимфу:
«Как хороша ты, любовь моя, как вкусно ты пахнешь маминым супом… Погоди, ты нимфа нежная или дерево лавровое?»
И тут бог света, покровитель искусств и идеал мужской красоты, великий Аполлон осознал, что что-то пошло не так.
Дафна стала деревом. С головой дерева и телом дерева. Дерево любить сложнее, чем нимфу, решил Аполлон, и… сделал себе из ветвей Дафны венок.
Так и носил этот венок Аполлон в память о былой любви.
Ну а потом, конечно, награждали лавровым венком победителей, жрецов и поэтов, ораторов и императоров…
На фото: летящая в вечность скульптура Бернини.
Мы, конечно, знаем, как это было:
Солнцеликий Аполлон, самый прекрасный из античных богов, разозлил Эрота (Купидона) и получил стрелу безнадежной любви к нимфе Дафне.
И так сильно полюбил златокудрый Аполлон эту нимфу, что увидев ее у ручья (а тогда все встречались у ручья), срочно захотел совершить с ней какие-то приятные действия (возможно, поцеловать или обнять), от чего Дафна решила спастись бегством.
Вроде бы, она тоже получила стрелу, но стрелу «нелюбви», от которой ей захотелось сделаться вечной девой, закрыв себя от земных чувств и страстей.
Однако Аполлон продолжал преследование и не терял надежды произвести на Дафну впечатление:
«Постой же, нимфа прекрасная! За тобою гонится не пастух какой-нибудь, а сын Зевса великого — бога нашего главного!»
«Нашел чем гордиться! Мало ли вас там, Зевса сыновей многочисленных», - подумала Дафна и ускорила бег, еще больше отвращаясь от мужчин и заодно вспоминая, что у Зевса, по некоторым данным, было более ста детей.
«Хорошо, хоть не все 100 сейчас за мною гонятся!» – подумала Дафна и почувствовала, что Аполлон уже касается ее одежды.
И вместо того, чтобы смириться с неизбежным, Дафна воззвала к своему отцу ( у нее ведь тоже был отец и тоже бог, хоть и не самый главный): «Спаси меня, отец! Избавь же меня от облика красивого, который так полюбился преследователю самодовольному! Обрати меня во что-нибудь антипривлекательное!»
И, вуаля, тело Дафны быстро задеревенело во всех смыслах, руки ее превратились в ветки, а волосы - в листья, и Аполлон не сразу понял, что обнимает что-то более твердое, чем нимфу:
«Как хороша ты, любовь моя, как вкусно ты пахнешь маминым супом… Погоди, ты нимфа нежная или дерево лавровое?»
И тут бог света, покровитель искусств и идеал мужской красоты, великий Аполлон осознал, что что-то пошло не так.
Дафна стала деревом. С головой дерева и телом дерева. Дерево любить сложнее, чем нимфу, решил Аполлон, и… сделал себе из ветвей Дафны венок.
Так и носил этот венок Аполлон в память о былой любви.
Ну а потом, конечно, награждали лавровым венком победителей, жрецов и поэтов, ораторов и императоров…
На фото: летящая в вечность скульптура Бернини.
❤67👍13🕊7🤩6🤔3