Сегодняшние кроссовки и заголовки

На днях мне было страшно и весело одновременно.
То самое амбивалентное ощущение, знакомое с детства.
Согласитесь, редко бывает, когда взрослые люди, одетые неспортивно, дружно бегут в одну сторону с визгом и хохотом.
Однако мне довелось поучаствовать в таком забеге в Париже.
Когда волшебное темно-фиолетовое небо над Сеной разразилось неожиданным резким ливнем, и народ с набережной рванул в сторону навеса музея Орсе, где и без того было много людей - ох уж эти вечные музейные очереди, в которых можно стоять часами.
И представьте, как к этим /изнывающим от ожидания/ людям из очереди резко примагничиваются десятки других людей, бегущих от шквального града (который заколотил по асфальту и головам уже через несколько секунд после ливня).
Но вдруг темнокожий музейный работник со зловеще - радостной улыбкой (словно всю жизнь и мечтал о чем-то подобном) открыл заграждающие цепочки, и люди с криками хлынули в ту часть двери с надписью «вход». Там, в предбаннике музея, они будут пережидать мокрый ветер со льдом не меньше получаса.
Ну а я, как постсоветский хулиган, двинулась в дверь с надписью «выход». Внутри я подлезла под пару ограничительных ленточек (охранники были заняты распределением толпы с билетами) и оказалась в моем самом любимом музее Франции, который восхищает не только своей коллекцией, но и затейливой внутренней геометрией - ведь раньше это был вокзал.
Так всегда бывает, если проник куда-то не совсем легально: первые несколько минут кажется, что придет мифический вахтер с тряпкой и выгонит, а потом вроде как осваиваешься и уже чувствуешь себя уместно и уверенно.
И вот уже дразнишь черную кошку на самой провокационной картине Мане.

Иллюстрации:
•Стихия
•Вода, красиво стекающая с неба в музей сквозь вокзальное прошлое.
•МАне и кошка
•МОне и расплывающийся на глазах его многоликий Руанский собор
•Вид из окна музейного туалета. /Ледяные градинки выглядели пугающе, потому что когда мы еще час назад шли по улице, была духота и плюс 28/

Это он! Это он! Царь людей - Наполеон!
Гипсовый идеал красоты, точно копирующий эпичный бронзовый, который гордо разрешает с собой фотографироваться во дворе Бреры -
той самой пинакотеки Brera, которую я уже как-то упоминала, говоря про любовь миланских таксистов к Наполеону.
/Еще итальянские таксисты любят Муссолини так же сильно, как испанские - Франко. Но сейчас речь не об этом./
А вот Pinacoteca di Brera любит Наполеона по-настоящему. Ведь это именно Он приказал изъять шедевры живописи из монастырей и церквей и передать их галерее Академии, которую некоторое время даже называли Наполеоновской.
В Брера можно найти картины Тинторетто, Рафаэля и Караваджо.
Но на них туристы заглядываются меньше, чем на белоснежную скульптуру, изображающую Наполеона в виде бога Марса-Миротворца.
Да-да, бывает и такое, когда бог войны одновременно еще и бог мира - это если античная символика женится на неоклассицизме и получается гарант мира через силу, да еще такой высокий и красивый.

Стоп. Высокий и красивый.. ммм такой атлетичный Наполеон? Нам же говорили, что он выглядел иначе.

Давным-давно, когда не существовало редакторов фотографий, да и фотографирование тоже еще пока не изобрели, были у великих людей художники и скульпторы, которые должны были показать народу, как выглядит их кумир. Не обязательно натуралистично, а именно красиво и величественно.
Вот и получился божественно наипрекраснейший Наполеон духа.
Кстати, самому Бонапарту статуя не понравилась. Пишут, он внимательно осмотрел работу скульптора Антонио Канова и отвернулся со словами: «Это не я!»

А мне кажется, это он.
Вот таким пусть и снится нам Наполеон, который ненастоящий француз.

С ненастоящими французами, даже если у них есть французский паспорт, как известно, во Франции не церемонятся.
Зато их любят миланские таксисты. И пинакотека. И многие другие.