*никого нет. ничего нет. папа куда-то ушел. по делам, наверное. даже камни все забрал. обидно.*

нечто, смутно напоминающее пиявку, вытянулось и медленно осмотрелось по сторонам.

*правда. никаких камней. обидно. опять.*

пиявочное тело раздраженно шлепнулось об стол, всем своим видом показывая недовольство. нечто среднему между ктулху и слизняком было доступно довольно ограниченное пространство- металлический стол, служивший полом, да высокие стены из картона, поставленные ученым на скорую руку для предупреждения побегов несуразного создания. "Скоро сооружу нормальный вольер"- обещал он себе каждый раз, однако картонные стенки, живущие на последнем издыхании и слове господнем, по-прежнему служили единственной защитой лаборатории от безмозглого комка слизи с множеством осьминожьих щупалец. "Комок слизи", разумеется, все более чем устраивало.

поняв, что никому нет дела до обиженной пиявки, существо снова приподнялось, выискивая знакомые силуэты или хотя бы запахи. если бы Кевин знал такое слово, как "одиночество", он бы всем рассказал, насколько ему одиноко, однако его маленькой головушке не было предоставлено даже значения "грусти", так что единтсвенное, что он испытывал в данный момент, была странная опустошающая боль где-то в районе сердца.

*район сердца.. папа так говорил. наверно, что-то умное. я тоже умный!*

-пап?

на писк отозвалось только монотонное постукавание очередного прибора, эхом отражающееся от стен. к своему сожалению, из-за высоких картонок Кевин не мог разглядеть собеседника. а он так бы хотел с ним познакомиться!

-привет! ты тут новенький?

стук равномерно отвечал.

-не понимаю.. да? нет?

монотонные удары по-прежнему твердили что-то на своем языке.

-ты странный!

Кевин обиделся на собеседника, что он такой непонятный. стук огорченно что-то пробубнил, однако существо по-прежнему его не понимало. раздосадовавшись, Кевин поднялся на все свои шесть щупалец, служивших ему ногами, и намерился уйти прочь от обидевшего его звука. шаг, другой. главное- подальше. третий, четвертый, пятый. снова первый.. так, стоп!

щупальца запутались друг в друге, и Кевин со звонким шлепком снова оказался на полу. обидевшись на гравитацию, о которой пиявка не имела ни малейшего понятия, существо то ли заныло, то ли захныкало. на страдания Кевина по-прежнему никто не отозвался.

но где-то вдалеке, сантиметрах в тридцати, рядом с картонной стеной невзрачно поманило что-то круглое. мягкие формы, плавные изгибы, теплый и ажурный цвет- все существо предмета взывало к Кевину. сливаясь с окружением, оно стало приметно только при ближайшем рассмотрении, в самый тяжелый, гнетущий момент. которого, к сожалению, не хватило ученому..

*камень!!*

-здравствуйте, извините, сер босс, можно войти? вашим презренным слугой был сделан отчет по недавнему происшествию!

потупив взгляд, наигранно-сжавшийся Эпиметей остановился в дверях и нервно сжал в руках жалкие бумажки. кабинет, в который он посмел заглянуть, был довольно светлым и просторным, симметрично разделенным на две половины. менее обжитая из них, стол которой ломился под грудой неразобранных бумаг, где, вероятно, уже успела завестись новая жизнь, привычно пустовала, покрывшись пылью. вторая же выглядела более прилично. аккуратные стопки документов, еще горячий чай на столе и монотонно гудящий компьютер выдавали в ней рабочую зону. разумеется, на то ссылался и хозяин сей местности, в раздумьях уставившийся в окно, за которым неторопливо рдел закат. голос несуразного работника отвлек начальника от мыслей, и тот, недовольно бурча, тяжело повернулся на незванного гостя. в его позолоченном взгляде читалось желание то ли убить, то ли лишить премии.

-презренный слуга сейчас посчитает количество кирпичей от окна до асфальта- немного погодя, прокряхтел Энцелад. за часы монотонной работы с документами он будто бы забыл, как разговаривать, и его голос явно не был готов к возвращению в реальность. прочистив горло, журналист все же оживился и уже с более нейтральной, слегка ироничной интонацией продолжил:

-осведомлен ли ты, что у нашей дорогой компании два начальника? и что один из них постоянно отдувается за прогулы второго?

Эпиметей, притворно обиженный таким заявлением, наконец-то зашел в кабинет и захлопнул за собой дверь

-прогулы, прогулы. это называется сбор материала, если ты не в курсе. и, между прочим, сегодняшний день вышел чрезмерно продуктивным! и за это ты меня хочешь отправить в свободный полет?- проворчал он, быстрым шагом дойдя до стола брата и скинув на него стопку бумаг. писанина на ней действительно была впечатляющая, однако Энцеладу до нее не было никакого дела.

-ты даже не предупредил, куда уходил. а если бы ты не вернул- беловолосый осекся, представив, что бы было, если бы "если" произошло. он судорожно выдохнул, пытаясь прийти в норму, но Эпиметей уже заметил сломанный голос. что, переживания были не из-за бумажек?

-да ты-

несколько встревожившись состоянием брата, черноволосый не знал, что и делать. он торопливо обошел стол, и, усевшись на него, наклонился к Энцеладу. аккуратно взяв одной рукой встревоженное лицо и приподняв его к себе, Эпиметей продолжил:

-но я ведь здесь? да и вообще, за кого ты меня принимаешь, если считаешь, что я могу сдохнуть от любого чиха

-за болвана, за кого же еще- разозлившись, Энцелад предпринял попытку освободиться из цепких лап черноволосого, но потерпел неудачу. все же многолетняя практика подпольных боев дает о себе знать.

Эпиметей усмехнулся. безуспешное стремление брата к свободе показалось ему таким.. жалким? словно застрявшая в паучьих сетях муха, бьющаяся изо всех сил, но только запутывающаяся еще больше. Энцелад слабее, он не сможет противостоять, как бы не старался, его можно просто взять и-

-да блять, отпусти, а?

недовольный тон брата вырвал Эпиметея из его потока сознания. ему вдруг резко стало стыдно за свои мысли, чувства, за себя самого.

-да, прости..- пробормотал черноволосый и опустил руку, виновато скукожившись. немного погодя, он прошептал- я ебнулся в край

Энцелад наконец-то встал. уже привыкнув к таким порывам как от брата, так и со своей стороны, он только устало, но тепло процедил:
-да мы оба, мы оба..

закат за окном заливал весь кабинет ярким оранжевым цветом, освещая единственных дураков, оставшихся в офисе в такое позднее время. Энцелад бегло прибирал рабочее место, пока Эпиметей, съежившись, по-прежнему сидел на столе, пожираемый стыдом и отчаянием за собственное сумасшествие. закончив свои дела, беловолосый наконец взглянул на страдальца. в янтарном свете заката он казался особенно родным и дорогим. пусть оба до сих пор винили себя за свою порочность и исковерканность, Энцелад предпогалал, что вряд ли они смогут быть другими.

слишком много всего было сломано, чтобы это можно было починить. тепло вздохнув, беловолосый тихо подошел к Эпиметею и как бы ненарочно коснулся губами его губ. будто бы ничего не произошло, Энцелад направился дальше, к выходу

-Япет, пошли домой?