Опубликовали отрывок из книги

В издательстве No Age выходит долгожданный второй роман молодого российского прозаика Ильи Мамаева-Найлза, автора автофикшена «Год порно» — «Только дальний свет фар». Герой, фотограф Ян, неожиданно сбегает со свадьбы, на которую приехал поработать, — причем не один, а с несостоявшейся невестой. Вдвоем с Кирой они отправляются в путешествие по югу России — в попытке понять, чего хотят друг от друга и от жизни в целом.

С разрешения издательства публикуем отрывок из книги.

Женя Некрасова начала брать консультации по художественным текстам. Помимо того, что Женя вообще-то живой классик современной русской литературы, у нее есть то, что мало у кого есть, и это такой интуитивный, писательский взгляд. Она сразу замечает неочевидные моменты, из-за которых что-то не работает или работает не так хорошо, как могло бы, и вот это чутье – огромная редкость и ценность.

Я сам прошу Женю читать мои первые полные черновики и, конечно, очень ее рекомендую

Дорогие подруги и друзья, объявленице.
Пока земля еще вертится, набираю пишущих людей на индивидуальные онлайн-консультации.

Однократная консультация (читаю рассказ или синопсис романа или повести + первые две главы романа или повести перед встречей) – 10 т.р./час.

Однократная консультация (читаю готовый роман или сборник полностью перед встречей) – 20 т.р./час.

Если договариваемся дальше работать, то следующие консультации стоят 7 т.р./час.

Про меня: я написала три романа и четыре сборника короткой прозы. Вместе с коллежанками основала Школу литературных практик и преподаю там уже почти 6 лет. Некоторые выпускницы и выпускники школы сделались хорошими и известными писателями (Илья Мамаев-Найлз, Даша Благова, Марина Кочан и многие другие). Я получила премию НОС и премию Лицей. Финалистка ещё некоторых. Фильм по моему сценарию недавно удостоился кинопремии “Белый слон”, а спектакль по моему роману пару лет назад “Золотой маски”. Школа и я сотрудничаем с разными издательствами, выпускающими современную русскоязычную прозу. Со-продюсировала несколько литературных антологий, в том числе “Уклады”, “Действующие лица”, “”Верю/Не верю“, “Одной цепью” и другие.

Я могу работать с текстами разных жанров и форматов, в том числе с киносценариями, единственное, не возьмусь за фэнтези (так как ничего в нём не понимаю).

Писать на почту moskvanekrasova842@gmail.com, в теме письма указывать “индивидуальная консультация”.

Открыла для поделиться.

Читая биографию Дениса Джонсона, погрузился глубже в эту историю, и там есть интересный контекст и важная поправка.

Мастерская creative writing в тюрьме во Флоренсе началась с того, что заключённый по имени Чарльз Шмидт отправил свои стихи преподавателю поэзии Университета Аризоны Ричарду Шелтону и попросил его дать обратную связь. Вскоре Шелтону стали писать и другие заключённые, и он, никогда не интересовавшийся этой стороной жизни, но распознавший в текстах талант, предложил руководству тюрьмы организовать на ее базе постоянную мастерскую.

В последствии она получила специальную награду от PEN America. Некоторые студенты, например, Джимми Сантьяго Бака, стали известными и успешными поэтами. И вообще, это был важный кейс, когда письмо дало заключённым то, что не могло дать государство и система правосудия – возможность задать себе вопросы вроде "Зачем я существую?", "Почему я такой, какой есть?" и искать на них ответы.

В то же время и банды, и мафия были против участия заключённых в мастерской. Сначала убили самого первого студента мастерской Чарльза Шмидта, у которого тогда только начали публиковать стихи в журналах и собирались выпустить первый сборник. На его лице и туловище насчитали сорок семь ножевых ранений. Затем мексиканская мафия сказала заключённым-мексиканцам уйти из мастерской, и единственного, кто отказался, зарезали на лестнице. После этого убийства участников стали обычным делом.

В тот же год, когда Ричард Шелтон прочитал свою последнюю лекцию (через 10 лет после того, как получил письмо от Шмидта), в место с такой предысторией приходит молодой поэт Денис Джонсон – преподавать и собирать информацию для своего дебютного романа. И важная поправка касается человека, который ему с этим очень помог – Роберта Смита.

По письмам я представлял Смита чуть старше Джонсона, тридцать плюс. Старший коллега. Что-то в тоне его писем. Как знакомый из небольшого города, который никогда оттуда не переедет и сам это осознает. Его письма были теплые, даже нежные. Скрупулёзные и дотошные к деталям. Помню, что в них не было обиды, но слова кололись и резали, когда Смит между строк смирялся с мыслью, что больше никогда не увидит Джонсона. Я бы в жизни не подумал, что он не коллега-преподаватель, а ученик. Приговоренный в восемнадцать лет сначала к смертной казни, а затем к двум пожизненным срокам за убийство четырёх женщин и трёхлетней девочки в салоне красоты. Этот – по письмам – маленький, трепетный человек. В интервью местной газете The Arizona Republic Джонсон называл его самым талантливым в классе.

Поговорили о книге