Офигенная книжная подборка от Максима Мамлыги. Пока читал только «Битвы с экстрасенсами». Хочется уйти в лес, закрыться в хижине и не возвращаться, пока не прочитаю все остальное. Все эти конспирологи, эзотерики, уфологи – это вот страшно, да, но так трогательно.

Я вот однажды ночевал под мостом в краснодарском крае с православным конспирологом. Вечером мы поели арбуз и посидели у костра из наломанного камыша. Он мне нарассказывал всякого заговорческого и апокалиптического и на прощание дал список видео на Ютубе про тайную чипизацию человечества и скорое пришествие антихриста. И вот я бы, может, этого человека даже забыл, но этот список был на маленьком листочке в полоску и все названия и ссылки были написаны от руки.

У него не было ни компьютера, ни смартфона. Раз уж на то пошло, у него не было дома как такового: он кочевал от храма к храму и жил в шалашике, который сам же и строил. То есть чувак насобирал денег на интернет-кафе или напросился к кому-то домой, чтобы найти и посмотреть все эти полуторачасовые псевдодокументалки, а потом взял ручку и блокнот и записал длиннющие ссылки, и скорее всего сделал копии – опять же от руки – чтобы раздавать это людям типа меня.

Для него все это взаправду. Так он несет свое слово в мир, и этот листочек – его попытка спасти тех, кто ему встречается. Страшно от этого, да, но как трогательно.

Внутри меня есть уголок — как комната, где луна всегда кровавый месяц в форме бычьих рогов. Она висит над темными техасскими равнинами. Там играет неокантри, всегда Rattlesnake Milk, и неоновый свет дрожит на асфальте. Туда приходят ковбои и ковбойки — танцевать ту-степ в клубе. На танцполе каблуки ковбойских ботинок выбивают круг, по которому люди крутятся, летают, врезаются друг в друга, а потом возвращаются к столу и пьют пиво Lone Star или, если чувствуют фэнси, Electric Jellyfish. Кроме крокодиловых ботинок и крылатых шляп, тут бросается в глаза кавалерийская осанка. У всех. Стоит заметить — и уже не развидеть. Как будто они только слезли с коня и разминают ноги. Один и тот же мужчина из Луизианы каждый раз подходит ко мне и стреляет сигарету. Рассказывает, что бывает здесь 4-5 раз в неделю. На прошлой он хотел бросить пить и курить. Но вот он снова здесь, и мы трем за жизнь, пока тлеют сигареты. Ему нравится Россия, потому что в ней больше тестостерона, чем в Штатах. Другой парень, неизвестный никому музыкант и водитель Uber, везёт меня в другой клуб, где мы вместе с его вхлам накуренным другом играем в бильярд против других ребят за право продолжать играть. И мы проигрываем, и они все равно отдают нам стол, потому что им надоело и они хотят отдохнуть. В этой комнате много бездомных и сумасшедших. Здесь живет фея с волшебной палочкой и продуктовой тележкой, набитой всеми ее вещами. Фея однажды была мужчиной. Она вечно стоит на перекрестке, где ее сбила машина, и кричит на прохожих, чтобы те не переходили на красный. На зеленый переводит их через дорогу и разбрасывает розовое конфетти. Еда здесь либо слишком соленая, либо слишком острая. В центре комнаты — ещё одна. Там десятки коробок. В коробках — жизнь Дениса Джонсона. Я захожу в эту комнату, когда больше некуда идти. Я каждый день в этой комнате. А над входом — вывеска: Come and take it y'all!

Закупился в Подписных. А утром прочитал эссе и узнал, что один из первых примеров клифхэнгера в литературе – это сцена на страниц десять в романе Томаса Харди A Pair of Blue Eyes, в которой персонаж буквально свисает с утеса и размышляет о пятиста миллионах лет истории и своей связи с ней. Сам роман, насколько я понимаю, так себе, но сцена крутая. Если бы не прием, была бы тягомотина, а так – прям page-turner.

Не знаю, есть ли тут кто-то, кто хочет стать редактором, но если есть – эта рубрика бесплатной рекламы для вас.

У моего редактора Юли Петропавловской 19 мая начнется первый углубленный курс по работе с текстами и с авторами. Юля сама составляла программу и ещё пригласила коллег рассказать дополнительно про детские книги, визуальное оформление и нонфикшн.

Про сам курс можно подробно почитать здесь, а вот промокод на скидку 10%: ESTSMYSL

28 апреля будет бесплатный вебинар, где Юля сама расскажет про курс и ответит на вопросы.

А вот почему я считаю, что у Юли стоит учиться.

Помню, какое-то время назад была дискуссия вокруг того, что мол, издательства теперь работают не как в старые, добрые времена, когда появлялись Хемингуэи и Фицджеральды. Тогда авторов взращивали, а теперь просто гонятся за новыми именами и пр. По своему опыту могу сказать, что к Юле это вообще не относится.

Мы уже, получается, три года так или иначе работаем над текстами, и я вообще вижу Юлю как Максвелла Перкинса для миллениалов и зумеров. Как она находит рукописи, как помогает их довести до ума, как поддерживает, но в то же время подгоняет, как делает, что важно, книги коммерчески успешными, и все это – отталкиваясь от того, что сам автор хочет сделать, от авторского языка, идей и заблуждений. Я успел поработать с разными редакторами и наслушался историй коллег, так что знаю, что такой подход это скорее редкость.

Если она однажды напишет мемуары, наверное, там будет пара абзацев про меня и как я питчил ей совершенно дикую смесь постмодернизма, абсурда и просто какого-то безумия. Потом я уже сам стал эту идею переосмыслять, перерабатывать, и теперь это уже совсем не похоже на то, что я питчил, и получается что-то прикольное. Но вот если бы тогда Юля забраковала идею, ничего бы и не было. Так, наверное, и появляются интересные книги, и будет у нас больше редакторов типа Юли, будет ещё больше классных книг.

Моя писательская резиденция на неделю – отвлекаться буду только на прогулки и шашлыки

Скоро у меня выйдет новый рассказ в сборнике «Уклады». Он про то, как я уходил в армию, ну и вообще, наверное, в целом про уход из дома. Я там попробовал сделать кое-что новое, и мне очень понравилось, что из этого вышло.

Женя Некрасова сказала, что вообще весь сборник получился крепким – такое не всегда случается, так что вот, советую обратить внимание!

Опа, ещё один анонс. Если кто подписан на «БИЛЛИ», то уже читали этот мой рассказ, а теперь вот он будет в бумаге.

Над этой книгой мы работали очень долго. Сборник рассказов «Зона умолчания» — совместный проект NoAge и книжного медиа «БИЛЛИ».

В него вошли двенадцать рассказов известных русскоязычных авторов, посвященных актуальным вопросам российской действительности. Ранее эти истории были доступны в эксклюзивной литературной подписке «БИЛЛИ».

Мы считаем жанр рассказа очень важным, но, к сожалению, недооцененным в русскоязычном литературном пространстве, и хотим привлечь к нему больше внимания, дать ему больше времени и места. Попутно — чуть больше рассказать об устройстве современной русскоязычной литературы и о том, какие процессы в ней происходят.

Двенадцать рассказов в сопровождении вступительных текстов главного редактора книжного медиа «БИЛЛИ» Максима Мамлыги собраны воедино и выходят одной книгой в издательстве NoAge в июне, предзаказ можно оформить на сайте уже сейчас.

Кстати, кроме рассказов там есть статьи Максима Мамлыги про писателей и писательниц, и они меня очень выручили недавно.

У меня было одно мероприятие, анонс которого написали с помощью ChatGPT, и он там напридумывал про меня примерно все: рецензии, мероприятия, в которых я участвовал, тексты, которые написал, даже цитаты из книги.

Причем организатор сказала, что, мол, все это есть в интернете, все оттуда взяли, ничего не придумывали. Ага. В общем, вместо того, чтобы объяснять и доказывать, что почти каждое слово в анонсе неправда, я отправил статью Максима про меня, в которой очень обширно все собрано, со всем нужным контекстом, инсайдами – и все прошло фактчекинг. Анонс все равно получился так себе, но зато хоть по фактам все верно

Но я к тому, что Максим сделал супер ценную штуку, которая становится еще ценнее теперь, когда достоверную инфу найти все сложнее.

Всегда было интересно, куда после рабочего дня за общим столиком Surf Coffee исчезают все эти красивые хипстеры и хипстерки с последними моделями MacBook и iPhone, ежедневно веселые и на ты, в кроссовках Balenciaga, у которых рабочие звонки на английском, и передовые проекты в BigTech или в каком-нибудь сингапурском стартапе.

Думал, может, идут в «Подписные издания» послушать, не знаю, современных классиков русской литературы, Васякину там или Некрасову, какого-нибудь иноагента или ок, пускай Яхину. Нет, там нет.

Думал, может, они ходят по новым выставкам и галереям, чтобы вдохновиться и, как никак, они ж новая светская элита, надо о чем-то болтать, нужен весь этот флер, мол, ходил на выставку о Хармсе в K-gallery / О, и как? / Ну неплохо-неплохо / Я все собираюсь сходить, но так и не дошел и тд.

Думал, ну наверное, они как в США – купили себе автодом и пропали, теперь вэнлайфят по просторам России. Нет, много кого там встречал, но этих там нет.

И вот вчера-таки наконец их нашел, сообщаю: все хипстеры теперь на кулачных боях!

Чтобы отвлечься от литературных и мировых новостей, можно вот послушать, как мы болтаем с Таней Коврижкой. Поотвечали про писательство, дебютные книги и даже про новые, которые пишем прямо сейчас. Танин «Яд», кстати, очень советую – и в первую очередь парням!

Среди миллениалов уже давно есть свои президенты, генеральные директоры компаний, кинозвезды, музыканты, писатели, террористы, и вот, оказывается, уже даже есть и первый святой миллениал.

Пятнадцатилетний геймер и программист, который оставил фразы для цитаток в ВК типа «Все люди рождаются оригиналами, но многие умирают фотокопиями».

То есть обычный парень, разве что порно не смотрел (Ватикан проверил его историю в браузере). У него не было каких-то суперских чудес при жизни, а после смерти он вылечил ребенка от панкреатита, и за это его произвели в святые.

Все вот такое средненькое, миллениальское. Обычное. Его самого смущало то же самое – эта бесчудесная эпоха интернета, из которой тоскливо смотреть на предыдущие, на тех же «Друзей», где ещё нет соцсетей и все видятся вживую, и все кажется более настоящим, хоть это как раз и воображаемое, нереальное. Видимо, поэтому он ностальгировал по древним временам и ездил по чудотворным местам в разных странах.

Он умер от лейкемии в 2006 году. Церковь нарезала его органы на мощи, а лицо покрыла силиконовой маской, чтобы он выглядел свежим и румяным в стеклянном гробу. Толпы людей приходят до него дотронуться, ещё больше смотрят на него онлайн на открытой 24-часовой прямой трансляции.

И с одной стороны, от этого как-то не по себе. С другой, если смотреть на это как на образ, то ведь это такая валидация от церкви.

Миллениалам в который раз кажется, что их жизнь бессмысленна, что они ее прожигают, что все вокруг не то, чем должно быть, а Ватикан говорит: ребят, вы чего? Вы святые.

Прошел сейчас мимо одного парня на улице. Молодой панк, немного не в себе, сидит в луже под дождем и записывает кому-то голосовуху. Я плохой человек, что не спросил, все ли у него ок, или вам тоже кажется, что раз он панк, то эта ситуация типа как бы норм?

В конце июня еду в Иркутск! Вряд ли тут есть кто-то оттуда, но если вдруг есть, приходите к нам на фестиваль.

Я расскажу про свою книжку, и вместе с Максимом Мамлыгой и Дашей Благовой мы презентуем сборник БИЛЛИ.

После этого мне надо в Бостон, и вот, оказывается, из Иркутска почти без разницы, что лететь на запад, что на восток – все равно надо обогнуть полпланеты. Так что увы, Лида Кравченко, центр мира – Иркутск, а не Нижний Новгород!

Встретил кое-кого вчера на последнем поезде метро. Все время забываю, что он существует. Он весь белый: белые джинсы, белая рубашка, белая жилетка, даже туфли белые. Мужичок-вечеринка.

В последний раз видел его, наверное, в начале десятых в йошкаролинском ночном клубе. У него все ничего. Да, появились морщинки, одряхли руки, чуть выперло пузико, но он все так же бойко заходит в вагон, не садится на пустые сиденья, а закручивает ногу за ногу, хватается за поручень и мчится на расслабоне на следующую вечеринку.

– Вот только, – думал я, – неужели они до сих пор существуют?

Я поглядывал на него, и если его глаза что-то и отвечали, то только одно – нет. Нет больше таких вечеринок. Есть только непонятный, новый мир.

И вот мы с мужичком тут, в этой тусклой и гулкой подземке. Я еду домой, а он ищет ее – вечеринку века. Утром он пропадает, ночью снова появляется и идёт ее искать. Мне кажется, это призрак.

Он только и хочет, что исчезнуть, но не может, пока не найдет ту самую вечеринку, а ее нет, нет, нет.

Я просто хочу прочитать художественный текст на русском языке, который будет звучать ТАК

ну и еще вот так чисто РАЗНЕСЛИ и УНИЧТОЖИЛИ джазовую филармонию

Фан-факт про имя главного персонажа «Снов поездов» из архивов Джонсона. Ну и ещё пример того, что говорящие имена в литературе не обязательно звучат кринжово.

Роберт Грейнер – Маунт-Рейнир (на английском ещё более явно: Grainier – Rainier).

Это самая высокая гора в штате Вашингтон и вообще на Северо-Западном побережье Тихого океана, которую видно из многих точек региона. Для самого Джонсона гора – это символ соединения земного и небесного, смертного и вечного.

И сами «Сны поездов» это по сути история такого обычного человека с трагической судьбой. Таких людей мы иногда замечаем, а иногда нет, хотя они никуда не деваются, просто у нас самих тоже что-то случается, приходит, как грозовой фронт, и не видно даже самой высокой горы.

То есть, во-первых, имя работает как образ, который можно по-разному интерпретировать и раскручивать дальше и дальше (Маунт-Рейнир – спящий вулкан, последнее извержение которого произошло в 1890-х, тогда же, когда родился Роберт Грейнер и начали активно строить железные дороги в США).

Во-вторых, что, пожалуй, даже важнее, оно даёт ключ к тексту, который нашел его переводчик Сергей Кумыш – он во многом работает через звук.

Грейнер звучит и как Рейнир, и как grain ear, и как rain ear. Похоже на индейское имя, да? Возможно, как имя кого-то из народа кутенай, к которому принадлежит другой персонаж «Снов» Боб?

Тут тоже можно раскручивать: что это за человек, который слышит дождь? И ведь это тот же герой, которому мерещится его мертвая жена и дочь. Что это за дождь, который он слышит, и как так вышло, что у него на дождь – свое ухо?

И дело тут даже не в каком-то одном конкретном смысле, а именно в том, что этот смысл как бы послышался, померещился, показался. Это и есть ключ к тексту, который находится где-то посередине между сном и реальностью, как гора находится между землёй и небом.

Одно говорящее имя, столько интерпретаций, смыслов, и в то же время совсем не перегружено, не форсировано, не искусственно.

Хочу, конечно, научиться называть персонажей так же, но специально такое, наверное, не придумаешь.