Книга не романтизирует индустрию. Сломанные челюсти, грыжи на позвоночнике, отслоения сетчатки и сотрясения мозга — все это не показывается как геройство или нечто доказывающее «настоящего мужчину». Нет в этом и трагедии. По крайней мере, нет в этом большей трагичности, чем в самой жизни. Это неотъемлемая часть этой реальности, договор, на который ты подписываешься. А что касается околобоевских историй, типа «голого марша» Дацика, Алёхин не только осуждает и само поведение Дацика и реакцию общества:

«Голый марш» часто вспоминают как почти смешную проказу. Чтобы убедиться, что ничего смешного в этом нет, стоит посмотреть видео, как Дацик с подельниками заставляют раздеться рыдающих от ужаса женщин и глумятся над ними даже в участке.

Но и берет комментарий у Ирины Масловой, лидера движения «Серебряная Роза», которая защищала жертв в суде.

Вместе с тем, Алёхину удается избежать исключительно критикующего, морализаторского повествования, в котором бы бои показывались просто как порок общества или как нашу тягу к насилию (которым Алёхин, кстати, сами бои не считает, и после прочтения книги я склонен согласится). Ему удается очень редкая и ценная вещь — показать в этом жизнь.

Бои с названиями типа «ЕВРЕЙ-КАРАТЕЛЬ против Тульского» или «Брянский Коп против Гангстера Два Ствола» вместе с микросюжетами историй бойцов, живущих в подвалах и работающих официантами, аферами, разборками, поломанными жизнями — от всего этого возникает ощущение какой-то дьявольской веселости, или как точнее сформулировал сам Алёхин, веселой дикости российской жизни. Иногда от ужаса и правдивости описанного меня пробивало на хтонический ржач. Написать книгу так, как сделал Алёхин, требует огромного таланта и колоссальной работы.

Все три года, которые Леша работал над книгой, я знал, что у него получится написать что-то качественное и уникальное. Но я представлял, что это будет что-то нишевое. С первых же страниц меня зацепило все, и подача, и тема, и уровень проработки материала (чего стоит только татуировка на ногах одного из бойцов «пойдете за правдой — сотретесь до жопы»).

Он настолько глубоко забрался в одной конкретной сфере, что докопался до чего-то, что говорит уже не только о ней, а и обо всем остальном.

Явления, которые изначально казались маргинальными или экзотичными, оказывались проявлениями глобальных мировых или характерных российских процессов. Бои стали той каплей, в которой отражался окружающий мир.

И я думаю, что это действительно так. Хочу сказать огромное спасибо Леше. Это был невероятно крутой читательский опыт, и, как по мне, этот текст прилично задирает планку для тех, кто пишет.

Попросили рассказать о завтрашней открытой (то есть бесплатной) дискуссии «Современный автофикшн: кто и что», в которой участвуют Оля Брейнингер, Егана Джаббарова, Света Лукьянова, Марина Кочан и Наташа Калинникова. У меня сейчас с автофикшеном задаётся не очень, но если вам интересно, то дискуссия должна получиться классной – все спикеры крутые и со своим уникальным пониманием автофикшена.

А что у меня с автофикшеном?

В целом, мне стало гораздо менее интересно его и писать и читать, но это связано только с тем, что я сейчас нахожусь в своей fiction era. То есть крест я на нем не ставлю и думаю, что точно ещё что-то напишу в этом направлении?жанре?методе? – интересно зайти в него через какое-то время уже с новым фикшен-бэкгрундом.

А для начинающих писателей до сих пор считаю автофикшен идеальным вариантом, потому что:

1) Сомневаюсь, что возможно написать правдоподобный фикшен, не научившись сначала переплавлять свой реальный опыт в правдоподобный художественный текст
2) Автофикшен учит самому важному умению, главному условию сильного текста – быть искренним
3) И одновременно учит второму самому важному умению и условию – играючи врать

Поэтому сходить поучиться автофикшену стоит. Или хотя бы послушать, как по-разному его все для себя понимают и найти позицию, которая вам ближе.

35-минутная сцена одним кадром в 5 эпизоде "Монстров" Райана Мерфи – это что-то великое. С дальнего ракурса – комната, стол, два человека – полчаса приближаешься к крупному плану Эрика, и за это время несколько раз меняешь свое мнение по поводу него и испытываешь с десяток противоположных эмоций. То абсолютно уверен, что он самый несчастный человек на свете, то – что он все врёт, потом обратно. Нереальная динамика, учитывая, что все это достигается по сути одним монологом.

"Сны поездов" Дениса Джонсона, за которые, я, понятно, болел, выиграли в номинации "Пропущенные шедевры" Ясной поляны. После того, как послушал выпуск "Девчонки умнее стариков", где жюри говорили про этот и другие романы, у меня сомнений в общем-то не было. То, как они выбирают книги, кринж, но то, что выиграл Джонсон и его переводчик, все равно приятно)

Работал сегодня девять с лишним часов над всякими одноразовыми коммерческими текстами. На перекурах немного попереписывался с Сергеем Кумышом (переводчиком Джонсона) о том, как можно и можно ли вообще понять, как у Джонсона получилось написать такие тексты, как «Иисусов сын» и «Сны поездов». Сейчас сяду поработать над книгой, сколько получится. Потом приготовлю ужин, и мы с Никой его съедим под сериал и ляжем спать, а завтра все по новой. Без литературы и близкого человека было бы как-то грустно, а так – ничего, хороший, счастливый день.

Сегодня так.

Очень любопытный топ продаж независимого книжного в Грозном: тут и Экзюпери, и Кормак Маккарти, и «Улисс» Джойса (вот это вообще интересно, как произошло – нашумевшее интервью с Захаряном вышло только что, а топ за август), и про индейцев в Америке, и чеченские сказки (что само по себе неудивительно, но вместе со всем остальным очень интересно играет).

Короче, очень теперь хочу, чтобы молодые чеченские писатели и писательницы что-то написали – с такой комбинацией литературных предпочтений должно получиться что-то офигенное.

Меня в последнее время стали чаще спрашивать, что почитать, и иногда даже спрашивают конкретно книги про регионы, или даже ещё конркетнее – автофикшн про регионы. А я как раз параллельно уже составил вот такую подборку, в которой все это есть. Понятно, что есть ещё много других книг, которые сюда бы подошли, но тут то, что я сам успел прочитать, что мне понравилось, и что вспомнилось, пока писал.

Если вы следите за современной прозой, то могли заметить у российских издательств тренд на книги о регионах. Есть такая и про наш город: в 2023 нашумел дебютный роман Ильи Мамева-Найлза «Год порно» о жизни юноши в Йошкар-Оле.

А теперь по просьбе «Топи» Илья делится шестью интересными художественными книгами про разные уголки страны и рассказывает, чем они ему откликнулись.

У Ильи есть личный канал, можно подписаться.

«Мясорубку» Алексея Алёхина, о которой я писал тут, уже можно послушать на Яндекс Книгах в озвучке самого Лёши. Прочитать пока нельзя, потому что под кровавой бойцовской обложкой внезапно скрывается «Всем Иран» – есть в этом что-то забавное, но все же надеюсь, что скоро поправят. Зато можно оформить предзаказ печатной книги – я вот точно хочу ее в бумаге.

Да, это реклама, но бесплатная, и меня о ней никто не просил. Просто хочется, чтобы хорошие книги хорошо читались)

Мы снова в Америке, проводим время с семьёй Ники. Сегодня День благодарения, а вчера было что-то вроде pre-party, на которую мы принесли чан салата и тульские пряники. Пытаемся постепенно знакомить американцев с русской культурой. Уже привозили настойки, банные шапки-буденовки, модели типичной постсоветской квартиры и питерской улицы из «Подписных изданий». Пока им зашла только шапка, ребята даже повесили ее на вершину ёлки. Сегодня повышаем ставки – приготовлю русские блины с творогом и сметаной. Нашли неподалеку магазин с русскими продуктами, в который ходят местные выходцы из восточной Европы. Кабачковая икра, соленья, борщ в банках, кубики маги под другим названием – до этого в подобном магазине я был только в Германии, и, кажется, это мой новый кинк, потому что когда уезжаешь надолго, увидеть на прилавке майонез, сгущенку, гречку это прям бесценно. А ещё это все выглядит забавно, потому что хотя много продуктов наши, в целом это совсем не похоже на наши реальные магазины. Скорее американская фантазия на тему России или, не знаю, лавка ностальгии для тех, кто давно переехал. Хочется теперь искать такие уголки дома и, может, напишу потом про это какой-нибудь рассказ.

Наконец-то

Написал для Blueprint про новый роман Салли Руни. Я к ее текстам как-то подостыл, и новая книга тут ничего не изменила. Но блин, удивительно, что ее тексты, хоть читать их теперь лично мне скучно, располагают к тому, чтобы о них думать и говорить. Наверное, в этом вот тоже одна из причин ее популярности.

Уже два года, как пытаюсь исполнить одну свою мечту. И вот на днях связался с Harry Ransom Center, а сегодня оплатил билеты и жилье – и это значит, что в начале 2025 я еду в Остин, где проведу целую неделю с архивами Дениса Джонсона! Очень надеюсь найти какой-то ключик к пониманию устройства его текстов, из чего и как они сделаны – знаю, что вряд ли у меня это получится, но буду жалеть, если не попробую

Леонард Гарднер начинает роман о боксерах, которым не светит хэппи-энд, с того, что главный герой живёт в отеле «Кома». В интервью он говорил, что сомневался, стоит ли это делать, мол, попахивает мохровым символизмом. Но все же оставил потому, что это реальное название отеля, ну и ему самому явно понравилось, как это работает в тексте, иначе он бы не вставил название в первое же предложение.

Я как-то продолжал держать это в голове, пока на днях перелистывал «Иисусова сына» Джонсона, и заметил одну деталь, которой до этого не придавал значения – в последнем рассказе действие происходит в Фениксе. А это, собственно, рассказ, в котором герой находит свое место среди других странных, поломанных людей и как бы перерождается. Интересно, насколько у Джонсона это получилось (не)случайно.

И ещё интересно насколько говорящие названия органичны в этом плане в текстах про Россию? Как будто для США да, это в тему. Тут в самой реальности есть эта коммуникация в вывесках, названиях заведений, да что уж там – они взяли и назвали деревеньки и города Иорданиями, Берлинами, Парижами, Санкт-Петербургами. Как будто тут все построено на другом основании, не на долгой истории с миллионами разных контекстов, как у нас, а просто типа захотелось и назвал, и получается, что названия в целом это такой игровой конструкт и в реальности, и в литертуре. А у нас вроде вот можно так делать, но прям сразу отсылает к литературной традиции 19 века с говорящими именами, и сейчас, как по мне, отдает литературщиной.

В то же время что-то с именами и названиями делать хочется. У меня то и дело в голове крутится сюжет про людей, которые едут либо в реальный Новый Афон в Абхазии, либо в выдуманный Новый Вифлеем в России. Такое, на грани кринжа, но как будто что-то в этом есть, если кринж изначально и заложен.

Нас ночью засыпало снегом, и теперь вокруг дома один сплошной сугроб и беличьи следы, а в голове на репите Jingle Bells. И вот вышел анонс сборника новогодних рассказов – там есть и моя «Прихожая с фейерверками», которую написал в прошлом году для Blueprint по приглашению Лизы Биргер. Очень люблю этот рассказ и рад, что он выйдет в бумаге, ещё и в такой классной компании