Как и в прошлом году, фестиваль ТНТ продлили на четвертый день. Повод приехать посмотреть был один – Семён Самбаров (он же Максим Мунхоев). Если верить старым онлайн-трансляциям, это был его третий фест. Он приходил в 2016-м: «Самбаров Семён делает что-то странное на сцене, но понимает, что он позорится. Правда продолжает делать что-то странное. Начинает заходить внутряковыми ходами и сломами. Есть разрыв. Живые нунчаки из двух связанных за хвосты крысами. В зале начинается точечная истерика. Пародия на Скриптонита. Было странно, но по реакции зала весело».

А потом и в 2017-м, когда прошел в сезон: «И бонусом завершит Фестиваль почти легенда. Максим Мунхоев на сцене, которого сразу тепло встречает зал. Максим очень рад нас видеть на его спешле. Я не знаю как это описывать. Это надо видеть. В зале начинается истерика. Читает с листка, отмечает плохое. Максим старается для нас - комиков. Кстати, Максим приехал к нам из города Сексуальчинска. Интересно, а если не останавливать Максима, сколько он будет выступать. Хамрабуш Хапталобде. Такое имя звучит со сцены. "Мне самому любопытно, чем должен закончиться этот материал..." - разрыв. Служба пикапа упоминается. "Я всё буду продолжать, вы не против?". В общем типичный Мунхоев, тут ни прибавить, ни отбавить, ни Хамрабуш Хапталобде».

В этот раз, возможно, не все в зале даже узнали его, но смеялись почти со всего. Это были лучшие отыгрыши фестиваля. И мог быть главный камбэк года, но продюсеры не захотели делать историю. Наверно, до сих пор не простили ему тот перфоманс.

«До этого я никогда не играл приятных персонажей», – месяца полтора назад говорил в интервью Vulture Джефф Хиллер, исполнивший роль прикольного Джоэла в недавнем сериале Somebody Somewhere. На первом плане там история Сэм (Бриджит Эверетт), которая вернулась в родной городок в Канзасе и пытается разобраться со своей жизнью.

Эверетт в одном интервью сказала, что почти автобиографическая роль Сэм – это ее альтернативная версия, если бы она так и осталась жить в Канзасе. Хиллер точно так же видит и роль Джоэла. Он сам вырос в Сан-Антонио, в религиозной среде, и даже собирался в семинарию, но в отличие от Джоэла больше всего в жизни хотел выступать, поэтому и уехал. С тех пор он успел побыть соцработником в Денвере и Колорадо, в Нью-Йорке пошел на комедийные и импров-курсы, стал играть в местных театрах, начал появляться в эпизодических сериальных ролях и на несколько лет уехал в Лос-Анджелес. Там, правда, особо не пошло: «Если мне удавалось получить две работы в год и вы бы увидели меня в обеих, то сразу бы такие: "Ого! Джефф повсюду!". Но это было всего два рабочих дня в году».

Хиллер поэтому вернулся в Нью-Йорк, продолжил заниматься импровом и где-то играть. Года четыре назад он получил роль в одной бродвейской постановке, а потом создал собственное сольное комедийное шоу Grief Bacon – сторителлинг на тему смерти его матери. После этого Джеффа и позвали в Somebody Somewhere. Сериал писали конкретно под Бриджит Эверетт, которая тоже давно в нью-йоркской театральной тусовке. С Хиллером у них сложился крутой дуэт, а местами он ее даже затмевал. Через весь сериал идёт тема скорби из-за смерти сестры Сэм, но не такая навязчивая как в After Life. Есть и позитивный посыл, но не такой приторный как у «Теда Лассо» (ну там, очевидно, из-за его пирожных).

Раньше Хиллер считал, сколько людей пробились с того момента, как он когда-то начинал на комедийных курсах в Нью-Йорке. Считать он перестал только после 40. А сам, наконец, пробился в 46.

«Женская лига» на ТНТ была в числе популярных скетчкомов нулевых. Показывали ее до 2011 года, а среди тех, кто играл там всех персонажей были Ольга Тумайкина и Евгения Крегжде. Какова была вероятность вспомнить об этом шоу спустя почти десять лет?

Как и в «Загадочной истории Бенджамина Баттона», во всем виновата череда событий. Иногда из-за нее тебя сбивает машина и ты больше не занимаешься балетом, а иногда ты впервые с 1 сентября 2002 года идёшь в театр на «Грозу» Островского, которую не читал в школе. Успеваешь прийти за четыре минуты до начала в надежде опоздать и слиться, потому что тебе некомфортно в приличных местах. Только вот билет тебе купили обеспеченные люди и отказываться все-таки неудобно. Попадаешь в зал, находишь свое место, смотришь первые полчаса и пытаешься понять, о чем пьеса. Но быстрее понимаешь, что две главные роли исполняют Ольга Тумайкина (Марфа Кабанова) и Евгения Крегжде (Катерина).

Интересно, если продолжать ходить в театр, можно ли увидеть кого-то из «Даешь молодежь!»?

Эти исторические отсылки и отыгрыши Леонида Шутова.

«Я учился на юрфаке два года, и ни одного закона так и не узнал. Я всегда на пары приходил и думал, как я буду на работу устраиваться:

– Административный кодекс знаете?

– Это все хуйня. Битва на Калке 1223-й! Я просто так учил?!».

Большую часть жизни главная ассоциация с «Мимино» Георгия Данелии у меня была такая: это один из тех популярных застойных фильмов, на которые делали отстойные ремиксы. Не знаю, почему все-таки решил наконец его посмотреть – может из-за того, что сейчас люди эмигрируют в Грузию, или просто уже пора, а то в вотчлисте ещё примерно 900 вещей.

Данелия в одной из автобиографий рассказывал, что снимать они вообще собирались другой фильм про деревенскую девчонку, которая влюблена в летчика. Когда уже шел подготовительный период, один друг напомнил Данелии, что у того была ещё идея «про вертолётчика, который запирает вертолет на замок». Данелия сильно задумался и на следующий день решил рискнуть и за месяц до съёмок с нуля начать делать сценарий, который дорабатывали уже в процессе.

Неожиданно, но фильм в меня очень попал своей историей. «Деревенский летчик Валико Мизандари летает на маленьком вертолете, возит крестьян и кино по деревням и влюбляется в стюардессу большого белого лайнера. Приезжает в Москву. Попадает в большую авиацию, летает на лайнере по всему миру. Но понимает, что это не для него. Возвращается в деревню, где он нужен отцу, сестре, племяннику, своей собаке Зарбазану и всем, всем, всем».

Понятно, что тема переезда в Москву ради чего-то серьезного это для меня до сих пор самая актуальная штука. В последнее время как раз есть мысли о том, что вроде бы попробовал уехать, чтобы дальше заниматься стендапом, немного даже что-то получилось, но стоит ли продолжать, или вернуться, продолжать ли вообще, и зачем. Или может лучше собаку завести.

Скоро на HBO выйдет документальный фильм про Джорджа Карлина. Режиссеры Джадд Апатоу и Майкл Бонфильо (это он делал прошлогоднюю документалку про Патриса О'Нила). Интервью с известными людьми, менеджером Карлина, друзьями и родственниками. Архивные кадры, фотки, аудио, письма, дневники. И все это в двух частях. Ну короче круто должно быть.

Редко смотрю лейтнайты, но тут Джимми Киммел ковидом заболел, и приглашенным ведущим на всю неделю позвали Майка Бирбиглию. Это вроде как его первый раз в карьере.

Ему, наверно, больше всех это нравится – много смеётся, шутит, с гостями весело общается. Вчера к нему приходили Майк Майерс и Элайза Шлезингер, которая рассказала, как ей в роли матери:

«Начинаешь забывать какие-то вещи. И люди смеются над матерями, придумывают шутки про них или типа того. Но ведь так и есть, ты забываешь где-то 80% информации, и мне не по себе из-за этого, потому что я всегда смеялась над моей мамой. Один раз она спрашивает: "Как звали того актера, польского актера, Джон Красински?"».

(Джон Красински – Джим Хэлперт из «Офиса»).

На нетфликсе есть французский сериал про стендап. По-английски называется Standing Up. Про четверых ребят и девчат, которые пытаются пробиться в парижской комедии. Один курьер, живёт с не очень дееспособным отцом, с которым иногда курит траву. Выступает в кальянке и местном стендап-клубе, которым руководит другой парень. Он когда-то где-то снялся и до сих пор думает, что это важно. Нюхает в туалете. Выступает редко и рассказывает проверенное. В первой серии посрался со зрительницей на глазах у своего менеджера, и на следующий день в отчаянии попросил курьера писать ему шутки за деньги. Тот согласился, потому что уже собирался бросать стендап и устраиваться на работу в отель.

Другие два персонажа – девчонки. Одна выступает давно, делает какие-то сольные концерты, шутит про отношения с мужем и дочерью. Сняла на проверке в клубе бит про задний фингеринг и выложила, а тот, как говорится, залетел в реки на 378 тысяч. Мужу это не понравилось, потому что он там не в лучшем свете выставлен, а ей норм – сразу какая-то популярность пришла (копы на улице попросили сфотаться), ещё и поставили выступать в зале на 400 мест как раз на замену тому парню, который покупает шутки. Вторая девчонка из богатой семьи, учится на истории искусств, просто ходила как зритель и тоже решила начать выступать. Записалась на майк в клуб с приводом трёх гостей и продержалась на сцене секунд 40.

Советовать смотреть не буду, но если стало интересно, то кто вам запретит.

Когда в «Авторитет мысли» приходил Кирилл Селегей, одной из тем для обсуждения было изменившееся отношение к стендапу новой волны российских комиков. Теперь они реже делятся мыслями о своих шутках и выступлениях, но все чаще думают, куда бы сдать материал. Похожие вещи говорил Джек Галлахер в документалке про бостонский стендап 1980-х, когда в США был комедийный бум: «Отношение людей изменилось. Они перестали обсуждать, как улучшить материал. Появилось больше конкуренции. И это стало отвратительно».

Фильм, который называется When Stand Up Stood Out, в целом на примере одного города раскрывает всю суть того периода американской комедии. В 1970-е по-настоящему заниматься стендапом можно было лишь в Нью-Йорке и Лос-Анджелесе. В Бостоне тогда все только зарождалось. Первый комедийный клуб там открылся весной 1978-го и назывался Boston Connection. Бюджет был 50 долларов. Парни максимум рассчитывали дотянуть до лета, но очень скоро к ним стали наведываться местные газеты и телевидение. Пошла молва, в клуб начали приходить люди, появлялись комики. Стивен Райт вспоминал, что ему нравилась та изоляция от остального мира, которая там возникла. Не было никакого шоу-бизнеса, никакого давления – такой остров, куда ты приходил просто попытаться рассмешить людей.

Поинтереснее дела пошли, когда в Бостон приехал нью-йоркский комик Барри Кримминс и открыл клуб в китайском ресторане Ding Ho. Это место оказалось культовым для бостонской комедии. Оно считалось ещё свободнее, чем Boston Connection. Там можно было пробовать все, что хочешь. Это было «пространство, одобряющее кринж». Самым кринжовым там были опенмайки Ленни Кларка, которые порой походили на фрикшоу. Во время выступления комиков Ленни обычно сидел сбоку на краю сцены. Райт запомнил, как однажды выступал, посмотрел в сторону на Ленни, а тот показал ему жопу. Кларк постоянно делал и говорил вещи, которые большинство никогда бы не подумали сделать или сказать со сцены:

«В старших классах я потратил несколько недель, месяцев на то, чтобы решиться позвать на свидание одну красивую девчонку. Я каждый день видел ее в столовой и планировал, как бы с ней пересечься. Однажды я поборол страх, увидел ее и подошёл. Она была с друзьями. Я говорю: «Извини, не хочешь пойти со мной на свидание? – Ой, нет, Ленни, с тобой я никогда не пойду». Меня это очень задело. Я пошел за ней до дома. И выебал её собаку прямо на лужайке!».

Момент, который изменил бостонскую комедию, настал в 1982-м. Питер Лассалли, исполнительный продюсер Tonight Show с Джонни Карсоном, в то время подыскивал колледж для сына и собирался в Бостон. Он уже был в курсе, что здесь есть какие-то странные комики из китайского ресторана, потому что о них писали в L.A. Times. В итоге Лассалли побывал в Ding Ho. По сути, это было прослушивание, хотя Ленни Кларк в тот вечер рассказывал бит про то, как Джонни Карсон ему сосет. После того, как все закончилось, комики ждали Лассалли на парковке, чтобы узнать, как прошло. Единственным, кто не ждал, был Стивен Райт. Но именно он понравился Лассалли больше всех и стал первым комиком из Бостона, кто попал к Карсону. В Boston Connection в тот пятничный вечер специально прервали мероприятие и притащили телевизор на сцену, где человек 200 смотрели выступление Райта.

Сам он рассказывал, что мечтал, конечно, однажды оказаться на тв, но не видел логичного пути, как это могло бы произойти. Так что приглашение стало для него шоком. Это изменило его жизнь. В фильме он размышлял на тему, а что если бы сын Лассалли не захотел идти в колледж, то он бы не приехал в Бостон и не увидел бы его выступление. Райт назвал это «фестивалем случайностей».

После этого люди вдруг увидели в местном стендапе перспективу. Комедийные клубы начали открываться повсюду, комиков становилось больше. Можно было выступать каждый день и не один раз. Ленни Кларк говорил, что его рекорд это девять за вечер. Правда, далеко не все места были настоящими комедийными клубами. Однажды шоу проходило в диско-клубе. Люди там просто танцевали, потом музыку внезапно выключили, какой-то парень принес микрофон и объявил: «А теперь время комедии». Народ естественно был недоволен, не слушал и кричал. Стивен Райт тогда не выдержал – послал всех к ёбаной матери, бросил микрофон и единственный раз в карьере ушел со сцены посреди выступления: «Оглядываясь назад, это ведь была не их вина. Это почти то же самое, что без повода притащить двигатель самолёта кому-то в гостиную и ждать стоячих оваций».

Популярность стендапа тогда очень быстро росла. Как и конкуренция, количество кокаина и напряжение среди комиков. К концу десятилетия не только бостонский, но и весь американский стендап был переполнен комедийными клубами и посредственными комиками, которых показывали на кабельных каналах. А к началу 1990-х этот пузырь лопнул.

Заканчивается фильм теплым реюнионом, который устроили по случаю 20-летия Ding Ho и заодно, чтобы собрать денег на лечение Барри Кримминса: «Для меня все это началось с того, что я поймал машину, которая вместо Нью-Йорка увезла меня в Новую Англию. Перемены в жизни порой великолепны».