— Дрянь ты готовишь, знахарь, — сказал Зик, и ещё волокнистый кусочек оторвал, в рот запустил. — Горчит птичка.
— Ты бы спасибо сказал, а то дальше свои сушёные кишки жрал! — воскликнул Азор, не дожевав. Брови его сошлись на переносице, лицо худое с набитыми щеками выглядело смешно, вот Зик и заёрничал.
— Конечно. Спасибо! — бросил Зик за спину, в сторону, где стоял Лис. Он только негромко хмыкнул в ответ.
— Ну вообще-то, — начал Азор, и Зик уже приготовился слушать причины, по которым он его за ужин благодарить должен. — Вкус животного наполовину зависит от того, что оно ело. Я не в курсе, что этот тетерев в зимнем лесу клюёт. На вторую половину — от того, кто его и с каким настроением жуёт. И только на третью — от того, как его стряпать.
— У тебя три половины вышло, ты в курсе? — Зик потянулся к взвару, чтобы спрятать ухмылку в ковше.
— Тебе лишь бы побухтеть.
— А тебе — позубоскалить.
— Должен же хоть кто-то! Вы как пока из Яровиди шли, со скуки то не померли?
— Спасибо, Азор, — бросил Лис. Он стоял возле дерева, поглядывал на феринг, который качала река.
— Костьми лягу, да спасу вас! — Азор стукнул себя по груди да тут же расхохотался.

— Зик?
Он повернулся на голос. Звал Азор, кто же ещё.
— Так какого дня рождение твоё праздновать?
— Был уже этот день, опоздали вы, — отмахнулся он да вид попробовал напустить, будто болтать ему просто не хотелось.
Лис вскинул голову, огоянулся на лежащие на корме тела.
— И что, ты отпраздновал вдоволь и тут же в путь со скелетом, — Азор лучезарно улыбнулся Лису, бросил между слов:
— Извини уж, — а потом снова к Зику повернулся, продолжил тем же тоном, — отправился в дали незнакомые?
— Так и было, — подтвердил Зик тихо.
— Азор, — попытался вклиниться Лис.
Но он не слушал.
— Что же ты, земли захотел новые повидать, на которые нога яра не ступала? Или интересно стало, что за народ, эта лунь, и притереться поближе?
— Азор, — с нажимом повторил Лис.
— Может, кого себе в невесты приглядел? — продолжал паясничать знахарь. По расслабленному лицу и улыбке его видно было, что не хочет он Зику больно сделать, да напротив ухмылка эта острым концом прямо в грудь его вонзилась и повернулась пару раз, плоть раздирая.
И тем, что говорил он слова поганые, злые, и тем, что улыбался совсем как Ван, когда принимался забалтываться, давно, задолго до того, как между ними кошка пробежала.
— Да чтоб тебе хожди язык оторвали! — не выдержал Зик, ладонями посильнее за весло хватаясь, чтобы не наброситься на идиота с кулаками. — Жену я свою в последний путь везу. Доволен?
Азор сделал такое удивлённое лицо, будто об этом даже не догадывался. А Зик готов был на что угодно спорить, что знал паршивец, как-то понял, и хотел, чтобы вслух об этом было сказано.
— Вот как, — сказал Азор и потупил взгляд. — Соболезную, коли так.
Лис покачал головой.