Лютер Рид. Лютеранская литургия, с. 66

Лютер Рид. Лютеранская литургия, с. 332

Необходимо тщательно соблюдать различие между fides directa и fides reflexa. Непостредственная вера (fides directa) обозначает акт веры (fides actualis), посредством которого христианин непосредственно ухватывается за божественные обетования благодати, представленные в евангелии, желая и принимая их. Рефлексивная вера (fides reflexa) - присутствует у тех, кто осознает, что у него есть вера, размышляя о результатах и плодах веры. Верующий всегда принимает обещания евангелия посредством fides directa - бодрствует он или спит, взрослый он или младенец (Luther, St. L. XI:495), и даже когда в испытаниях и страданиях (in statu temptationis) он боится, что утратил веру. Было бы грубейшей ошибкой определять веру как сознательное принятие благодати Божией. Не fides reflexa, а исключительно fides directa, вера, ухватывающаяся за евангелие Христово, служит проводником благодати Божией.

Однако принижать значение fides reflexa не следует. Христианин может и должен знать, что у него есть вера. Писание описывает это как нормальное состояние христианина. Тюремщик в Филиппах радовался тому, что пришел к вере во Христа (Деян. 16:34), а Павел называл всех христиан "верующими по действию державной силы Его" (Еф. 1:19). Когда христианин замечает, что сомневается в состоянии своей веры, ему необходимо сразу же предпринять шаги для устранения этой неуверенности (см. Chemnitz, Examen, "De fide iustif.", p. 168). Он должен взращивать в себе fides reflexa. В общении с таким христианином необходимо выяснить причину его неуверенности. Если она проистекает из зарождающейся плотской самоуверенности - например, из пренебрежения средствами благодати или христианскими обязанностями в целом, сначала нужно указать этому человеку на его вину, то есть применить к нему Закон. Именно так рассуждал Павел: "Испытывайте самих себя, в вере ли вы; самих себя исследывайте" (2 Кор. 13:5). Если же неуверенность проистекает из взбудораженной совести, из чувства вины перед Богом, необходимо применить все благодатное евангелие, утешить сомневающуюся и напуганную душу объективным примирением (2 Кор. 5:19; Рим. 4:25) и утешительной вестью о том, что благодать Божья во Христе выше любых грехов (Рим. 5:20-21). Кроме того, нужно объяснить, что стремление встревоженного грешника к Божьей благодати во Христе (velle gratiam, velle accipere promissionem) - это и есть настоящая вера, и что душевный человек не может желать Божьей благодати во Христе, а может только считать ее глупостью. Иногда пастору приходится сталкиваться с ситуацией, когда пациент настойчиво - можно сказать, упрямо - требует доказательств того, что у него есть вера. В таком чрезвычайном случае возникает необходимость в "героическом" лечении. Пациенту нужно посоветовать не мучиться вопросом о своей вере, а просто принять благодать, предлагаемую всем грешникам.

— Франц Пипер. Христианская догматика

https://teletype.in/@solafide/_9bzAoKjrEw

И Лютер и наши лютеранские исповедания заслуживают скорее похвалы, нежели критики, за то, что отвергают такое высшее тождество и отстаивают Закон и Евангелие в их собственном смысле, как полные противоположности по содержанию, plus quam contradictoria, поскольку Закон требует и осуждает, а Евангелие ничего не требует и потому никого не осуждает, но лишь обещает и дарует благодать и спасение ради Христа, без какого-либо участия со стороны человека.

Вера не может передаваться по наследству из поколения в поколение. Она должна рождаться заново в каждом поколении, ее чудесным образом должен созидать Святой Дух. Как родители не могут гарантировать веру своих детей, так и церковь сегодняшнего дня не может гарантировать веру следующего поколения. Она может изложить свое учение в книгах. Она может создавать школы, в которых учение передается молодежи. Но что эта молодежь сделает с переданным ей учением — не во власти церкви.

— Hermann Sasse. Confession & Theology in the Missouri Synod

Иоганн Матезий, составитель "Застольных бесед" Лютера, был одним из основоположников минералогии в Европе. Вот такие реформаторы разносторонние 😊

Лютер Рид. Лютеранская литургия

Современный религиозно-исторический подход к изучению сравнительного религиоведения всеми силами пытается устранить различие между христианством и язычеством, утверждая, вопреки фактам, что вера в искупление, приобретенное жертвой Христа, является малозначительным элементом христианства, и провозглашая сущностью христианства «этическую обязанность» человека жертвовать собой ради служения человечеству.

— Фрэнсис Пипер. Христианская Догматика. Т. II. Гл. «Спасительная благодать Божия»

Что касается термина "пастор" или «пастырь» (ποιμήν), он, конечно, вполне библейский. Лучшего, более евангельского выражения и желать нельзя (Пс. 22; Ин. 10; 21:15-17). Однако разговоры нынешних лютеран о "пасторском служении", пусть и вполне удовлетворительные в большинстве случаев на практике, могут сбить с толку, если подойти к ним с богословской точки зрения. С одной стороны, может сложиться впечатление, будто "пасторское служение" — одна из многочисленных разновидностей "служения", так что "пасторское служение", "учительское служение", "социальное служение" и т. п. в совокупности образуют единую "команду служения" под божественным руководством! С другой стороны, если слово "пасторское" выделяют как определяющий, богоустановленный признак, разговор слишком легко переходит в плоскость власти, надзора и чинопочитания, что совершенно неправильно. В соответствии с Писанием и лютеранскими исповеданиями Бог установил не какую-то иерархию (Лк. 22:24-27!), а славное и постоянное (2 Кор. 3:11) служение жизни и оправдания. Содержание, характер, задачу и силу этого служения составляют именно Евангелие и Таинства, а не иерархические цепочки. "Старые лютеране" хорошо это понимали: "Все установления Божии в Новом Завете представляют собой не законы, а благодатные устроения Божии для спасения душ, так же дело обстоит и с установлением публичного служения проповеди".

Представление сектантов и активистов о служителях как "руководителях" мирян полностью противоречит Писанию. Как будто Христос сказал не "паси овец Моих", а "составь из овец Моих рабочие бригады, чтобы они сами занимались „настоящим“ служением"! Если задача служения заключается не в раздаянии сокровищ Евангелия, а в чем-то другом, то это уже не евангельское установление как оно понимается в АИ V, а закон и фарисейство. Кроме того, евангелическое служение не манипулирует людьми. Оно полностью полагается то, что Бог действует через Свои святые средства "тогда и там, когда и где Ему угодно" (АИ V:2), а не тогда и там, как подсказывают или указывают человеческие исследования, стратегии и "постановки целей". Смиренный пастор из знаменитой молитвы, которая украшает многие лютеранские ризницы, совершенно не похож на самодовольного современного предпринимателя от религии, который считает, что владение "научной" методикой гарантирует ему x процентов успеха при y процентах "эффективных" усилий. Так что же именно в служении представляет собой божественное установление? Мы говорим не об абстрактном "служении", а о конкретном служении Слова и Таинства, которое вверено людям из плоти и крови здесь, на земле. "Абстрактное" служение, понимаемое лишь как обезличенная функция проповеди Евангелия и совершения Таинств, — такой же плод воображения, как «абстрактное» Евангелие и «абстрактные» Таинства. Божественные средства спасения [media salutis] имеют конкретное воплощение и должны преподаваться в контексте конкретного установленного свыше публичного служения, при этом само служение не должно превращаться в еще одно "средство благодати".

— Курт Маркуарт

К призванию не следует относиться легкомысленно. Для этого недостаточно обладать знаниями. Человек должен быть уверен, что он призван должным образом. Те, кто действует без должного призвания, не преследуют благих целей. Бог не благословляет их труды. Они могут быть хорошими проповедниками, но не назидают. Многие нынешние фанатики произносят слова веры, но не приносят добрых плодов, потому что их цель - обратить людей к своим извращенным взглядам. С другой стороны, тем, кто имеет божественное призвание, должно претерпеть немалое противодействие, чтобы укрепиться против постоянных нападок сатаны и мира.

В этом и заключается наше утешение в служении - в том, что это божественное служение, к которому мы были призваны Богом. И наоборот, как ужасно должно быть для совести, если ты не призван должным образом. Это сводит на нет твои лучшие труды. Когда я был молодым человеком, мне казалось, что Павел слишком много внимания уделяет своему призванию. Я не понимал его цели. Тогда я не осознавал важности служения. Я ничего не знал об учении о вере, потому что нас учили софистике, а не несомненным вещам, и никто не понимал опасности духовного хвастовства. Мы превозносим свое призвание не для того, чтобы добиться человеческой славы, или денег, или удовлетворения, или благосклонности, а потому, что люди должны быть уверены в том, что слова, которые мы произносим, - это слова Божьи. Это не греховная гордость. Это святая гордость.

— Мартин Лютер. Лекции на Послание к галатам

Трудно найти любовь к Святому Причастию среди фарисеев, которые благодарят Бога за то, что они не такие, как прочие люди. С другой стороны, легко найти глубокую любовь к Таинству среди мытарей, которые оставили все свои грехи, всю свою гордость, все свое знание и все свои предрассудки у подножия Креста и взывают «Kyrie Eleison! Господи, помилуй!»

— Berthold Von Schenk. The Presence, p. 24

Итак, чтобы избавить благочестивые сердца от этих путаных рассуждений софистов, мы приписали покаянию [или обращению] следующие две части: сокрушение и веру. Если кто-то хочет добавить к этому третью часть, а именно плоды, достойные покаяния, то есть изменение всей жизни и личности человека к лучшему [добрые дела, которые непременно следуют за обращением], мы нисколько не станем возражать. От сокрушения мы отделяем пустые и бесконечные споры о том, когда мы сокрушаемся из любви к Богу, а когда из страха перед наказанием. [Ибо это не что иное, как просто слова и бесполезный лепет людей, ни разу не изведавших состояния ума, сопутствующего устрашенной совести]. Но мы говорим, что сокрушение — это истинный страх совести, понимающей, что Бог гневается на грех, и огорченной своим прегрешением. И это сокрушение происходит именно так, когда грехи осуждаются Словом Божьим, ибо вся проповедь Евангелия заключается в этом — в осуждении греха и предложении ради Христа прощения грехов, праведности, Святого Духа и вечной жизни, и в [учении о] том, что мы, как возрожденные люди, мы должны творить добрые дела. Таким образом, Христос обобщает все Евангелие, когда говорит в Луки 24:47: «И проповедану быть во имя Его [Христа] покаянию и прощению грехов во всех народах...» И о страхе Писание также говорит — например, в Псалме 37:5,9: «Ибо беззакония мои превысили голову мою, как тяжкое бремя отяготели на мне... Я изнемог и сокрушен чрезмерно; кричу от терзания сердца моего». А также в Псалме 6:3-4: «Помилуй меня, Господи, ибо я немощен; исцели меня, Господи, ибо кости мои потрясены; и душа моя сильно потрясена; Ты же, Господи, доколе?» И в Исаие 38:10, 13: «Я сказал в себе: в преполовение дней моих должен я идти во врата преисподней; я лишен остатка лет моих... Я ждал до утра; подобно льву, Он сокрушал все кости мои». [И вновь в 14-и стихе: «...Уныло смотрели глаза мои к небу: Господи! тесно мне...».]

— Апология Аугсбургского Исповедания. Артикул XII: О покаянии, §§ 28-31.

https://www.genesbrunotes.com/index.php/bible-study-notes

Комментарии из лютеранских учебных Библий на английском языке