Самым могучим оружием, которое Реформация использовала против Рима, были не римские заблуждения, а римские истины. Реформация не претендовала на какие-то новые открытия или дотоле неслыханные толкования, но понимала Писания в том самом смысле, в котором соглашались друг с другом величайшие из римских учителей, раскрывала суть Закона и Евангелия, сохраненных Римом, и применяла их так, как применяли их самые выдающиеся и почитаемые римские учителя Церкви, хотя Рим и лишила их силы своими традициями. Реформация впитала в свое сердце живой дух шестнадцати столетий и явила миру величие и силу христианства, развившегося от младенчества первых лет церковной истории до зрелого возраста позднейших веков. Реформация не боялась признавать истину лишь из-за того, что ее исповедовал Рим, и не желала принимать заблуждения лишь потому, что их можно было использовать во вред Риму… Реформаторы не знали иного авторитета, кроме Слова Божьего, но с уважением прислушивались к свидетельству верующих всех времен.

Русские субтитры:
https://youtu.be/fNl0-SrdGuQ

Мы не толкуем Божье Слово Символом Веры и не толкуем Символ Веры Божьим Словом, но, толкуя их по отдельности согласно законам филологии и находя, что они излагают одну и ту же истину, мы от всего сердца признаем Исповедание Веры подлинным выражением Правила Веры — истинным свидетельством существования единой, чистой и неизменной веры христианской Церкви, и делаем это исповедание исповеданием нашей собственной веры — столь же искренне, как если бы оно сейчас впервые сошло с наших уст или впервые вышло из-под нашего пера.

— Charles Porterfield Krauth. The Conservative Reformation and Its Theology (p. 169)

Ибо как мы ежедневно много согрешаем против Бога, и все же Он прощает нам все по благодати Своей, так и мы должны всегда прощать ближнего своего, который наносит нам ущерб, совершает насилие и несправедливость по отношению к нам, злобствует против нас и т.д. Поэтому если вы не прощаете, то не думайте, что Бог прощает вас. Если же вы прощаете, то имеете это утешение и уверение, что вы прощены на Небесах, не ради того, что вы прощаете — ибо Бог прощает просто так, даром и безусловно, исключительно по благодати Своей, потому что Он так обещал, как учит Евангелие, — но для того, чтобы Он мог установить это ради нашего утверждения и нашей уверенности, как знамение, наряду с обетованием, которое соответствует этой молитве из Ев. от Луки (6:37): “...Прощайте, и прощены будете...” Поэтому Христос также повторяет это вскоре после молитвы “Отче наш” и говорит в Ев. от Матфея (6:14): “Ибо если вы будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец ваш Небесный...”

— Большой Катехизис, глава III, §§ 94-96

И прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим

Эта часть относится к нашей жалкой и ничтожной жизни, которая — несмотря на то что мы имеем Слово Божье и веруем в него, что мы повинуемся Его воле и поддерживаемся Его дарами и благословениями — все же далеко не безгрешна. Ибо мы по-прежнему претыкаемся повседневно и согрешаем, живя в мире, среди людей, которые причиняют много вреда нам и дают нам повод для проявления нетерпения, гнева, мести и т.п.

Поэтому здесь также существует огромная нужда в том, чтобы взывать к Богу, молясь: “Дорогой Отец Небесный, прости нам наши прегрешения”. Не то чтобы Он не простит нам наших грехов без нашей молитвы и даже еще до того, как мы молимся (ибо Он дал нам Евангелие, содержащее прощение в чистом виде до того, как мы стали молиться или хотя бы помышлять об этом). Но это для того, чтобы мы могли признать и принять (дарованное) прощение.

Поскольку плоть, в которой мы повседневно живем, имеет такую природу, что она не уповает на Бога, не верует в Него и всегда проявляет себя в похотях и порочных затеях — так, что мы грешим ежедневно словами и делами, совершая что-то и уклоняясь от чего-то [что должны совершать], в результате чего совесть повергается в волнения и беспокойства, боится гнева Божия и Его немилости и поэтому теряет утешение и уверенность, получаемую из Евангелия. Поэтому необходимо, чтобы мы постоянно прибегали к этому и получали утешение, для того, дабы вновь и вновь успокаивать свою совесть.

И это должно служить исполнению Божьего замысла, то есть — устранению нашей надменности и поддержанию в нас смирения. Ибо на случай, если кто-то возгордится своим благочестием и начнет презрительно относиться к окружающим, Бог сохранил эту привилегию за Собой, чтобы человек обращал взор на себя и помещал эту молитву пред своими глазами, дабы увидеть, что он ничем не лучше остальных, и что в присутствии Божьем все должны отбросить свою кичливость и радоваться, что могут получить прощение.

— Большой Катехизис. Часть III, "О молитве", §§ 85-86, 88-90

Человеческий разум имеет своею целью Закон. Он говорит себе: “Это я сделал, а этого — не сделал”. Но истинная вера не имеет перед собою иной цели, кроме Иисуса Христа, Сына Божия, Который был распят за грехи этого мира. Вера не взирает на любовь и не говорит: “Что я сделал? Где я согрешил? Что я заслужил?” Но она говорит: “Что Христос совершил? Что Он заслужил?” И здесь истина благовествования дает вам ответ: “Он искупил вас от греха, от дьявола и от вечной смерти”. Таким образом, вера признает, что в одной этой Личности, во Иисусе Христе, она имеет прощение грехов и вечную жизнь. Всякий, кто отводит свой взгляд от этой цели, не имеет истинной веры. Он имеет тщетные фантазии и заблуждения. Он взирает не на обетования, а на Закон, который устрашает его и повергает его в отчаяние.

— Лютер. Лекции на Послание к галатам

Наше Вероисповедание одобряет почитание святых. Ибо здесь следует одобрить тройное почитание [три разновидности почитания]. Первое — это благодарение. Мы должны благодарить Бога за то, что Он явил нам примеры милосердия, что Он показал Свое желание спасти людей, что Он дал учителей и иные дары Церкви. И эти величайшие дары должны усиливаться и приумножаться, кроме того, должны прославляться сами святые, которые верно использовали эти плоды, так же, как Христос славит верных управителей [деловых людей] (см. Мф. 25:21,23).

Второе служение — это укрепление нашей веры. Когда мы видим отрекшегося, но прощенного Петра — это также поддерживает и укрепляет нашу веру в то, что “стала преизобиловать благодать [над грехом]” (Рим.5:20).

Третья разновидность почитания — это подражание — прежде всего в вере, а затем и в других добродетелях, которым каждый должен подражать, соответственно своему призванию. Этих трех разновидностей почитания святых наши оппоненты не требуют.

Они говорят только о молитвенном взывании, которое, хотя и не несет в себе никакой угрозы [никакого вреда], тем не менее, вовсе не является необходимым.

— Апология Аугсбургского Исповедания, XXI

Истина благовествования заключается в том, что наша праведность обретается одною лишь верою, безо всяких дел Закона. Фальсификация же, или искажение Евангелия, состоит в том, что мы оправдываемся верою, но не без дел Закона.

Лжеапостолы проповедовали Евангелие, но присовокупляли к нему условие. В наши дни так же поступают схоласты. Они утверждают, что мы должны веровать во Христа и что вера является основанием для нашего спасения, но далее говорят, что эта вера не оправдывает, если она не “создана любовью” . Это не является истиной благовествования, это ложь и притворство. Истина же благовествования заключается в следующем: добрые дела или любовь не являются “украшением” или совершенствованием веры. Но вера сама по себе является даром Божиим, деянием Божиим в наших сердцах, оправдывающим нас потому, что “ухватывается” за Христа, как за Спасителя. Человеческий разум имеет своею целью Закон. Он говорит себе: “Это я сделал, а этого — не сделал”. Но истинная вера не имеет перед собою иной цели, кроме Иисуса Христа, Сына Божия, Который был распят за грехи этого мира. Вера не взирает на любовь и не говорит: “Что я сделал? Где я согрешил? Что я заслужил?” Но она говорит: “Что Христос совершил? Что Он заслужил?” И здесь истина благовествования дает вам ответ: “Он искупил вас от греха, от дьявола и от вечной смерти”. Таким образом, вера признает, что в одной этой Личности, во Иисусе Христе, она имеет прощение грехов и вечную жизнь. Всякий, кто отводит свой взгляд от этой цели, не имеет истинной веры. Он имеет тщетные фантазии и заблуждения. Он взирает не на обетования, а на Закон, который устрашает его и повергает его в отчаяние.

— Мартин Лютер. Лекции на Послание к галатам

Когда Божье Слово говорит, что человек оправдывается и спасается одной лишь верой, оно на самом деле имеет в виду ни что иное как следующее: человек спасается не собственными делами, но исключительно делами и смертью своего Господа и Спасителя Иисуса Христа, Искупителя всего мира. В прямом противоречии с этим учением современные богословы полагают, что в спасении следует различать два рода дел: прежде всего, есть то, что должен сделать Бог. Его часть наиболее трудна, поскольку Он должен совершить искупление человечества. Во-вторых, от человека тоже требуется нечто сделать. Ибо людей после того, как они были искуплены, нельзя допустить в небеса без дальнейших переговоров. Человек должен сделать нечто великое — он должен уверовать. Это учение полностью уничтожает Евангелие.

— C.F.W. Walther, The Proper Distinction Between Law and Gospel (p. 141)

Не имеющий любви может казаться святым, но это только внешность. Такой человек остается убийцей перед Богом, поскольку наш текст добавляет: «Всякий, ненавидящий брата своего, есть человекоубийца; а вы знаете, что никакой человекоубийца не имеет жизни вечной, в нем пребывающей» (1 Иоанна 3:15).

— C. F. W. Walther, God Grant It! (p. 517)

Безусловно, авторитет соборов весьма полезен для Церкви, как верно сказал об этом Августин, то есть если они судят согласно правилу и норме Святого Писания. И если они обосновывают свои решения ясными и безусловными свидетельствами Писания, Церковь должна с величайшим почтением повиноваться им, как воле Божией. Тогда вступают в силу слова Христа (Лк. 10:16): «Слушающий вас Меня слушает, и отвергающийся вас Меня отвергается».

Но когда звучит только слово «собор», оно не должно разом превращать нас в камни, бревна и деревья, подобно голове Горгоны, чтобы мы бездумно принимали все постановления без исследования, рассмотрения и тщательного рассуждения. Ибо Писание говорит нам, что существуют также собрания грешников, Пс. 21:17; лживых людей, Пс. 25:4; и нечестивцев, Пс. 1:1, которые в Иер. 15:17, на основании псалма, названы собраниями смеющихся, — они названы так из-за их ложных толкований. Таковы были собрания безбожных священников, выступившие против Михея, Иеремии, против Христа и Апостолов. В Ин. 4:1 нам дано строгое повеление Божие: «Не всякому духу верьте, но испытывайте духов, от Бога ли они, потому что много лжепророков появилось в мире».

1 Фес. 5:21: «Все испытывайте, хорошего держитесь».

Мф. 7:15: «Берегитесь лжепророков» и т. п.

Потому правильно и согласно повелению Божию необходимо, чтобы мы исследовали постановления [Тридентского] собора в соответствии с нормами Святого Писания, как сказал Иероним: «В канонических книгах изложено учение Святого Духа. Если соборы произносят что-либо противоречащее Ему, я признаю их нечестивыми». Ибо мы имеем дело с важным вопросом, касающимся спасения душ.

[…]

Это право исследования, дарованное и заповеданное Церкви гласом Божиим, не может ни отнять, ни осудить никакая тварь.

— Мартин Хемниц. Исследование Тридентского собора. Предисловие, §§ 10-11

Проблема, которую мы обсуждаем, серьезна и жизненно важна. Она включает в себя смерть Сына Божия, Который по воле и заповеди Отца стал плотью, был распят и умер за грехи мира сего. Отказ от веры в этот догмат приводит к заключению, что смерть Сына Божия была бесполезна и напрасна. А в таком случае весть о том, что Христос — Спаситель мира, становится всего лишь небылицей. Тогда и Бог — лжец, ведь Он не исполнил Своих обещаний. Поэтому наше упрямство в этом вопросе благочестиво и свято — таким образом мы держимся за свободу, которую имеем в Иисусе Христе, и сохраняем истину благовествования. Если мы потеряем их, мы потеряем Бога, Христа, все обетования, веру, праведность и вечную жизнь.

— Мартин Лютер. Лекции на Послание к галатам

Однако тем временем, хотя уже освящение началось и ежедневно возрастает, мы ожидаем, что наша плоть будет уничтожена и погребена со всей ее нечистотой, и явится во славе, и восстанет к полной и совершенной святости в новой вечной жизни. Ибо сейчас мы лишь наполовину чисты и святы, так что Святой Дух всегда должен [у Него всегда есть причина] продолжать в нас Свою работу посредством Слова и ежедневно даровать прощение до тех пор, пока мы не достигнем той жизни, в которой не будет более прощения, но лишь совершенно чистые и святые люди, полные благочестия и праведности, удаленные и освобожденные от греха, смерти и всякого зла, в новом, бессмертном и прославленном теле.

Большой катехизис II:57-58

Первородный грех — это отсутствие изначальной праведности в тех, кто рожден от семени человека, это утрата света человеческим разумом, отречение человеческой воли от Бога и такое упрямство сердца, при котором люди не могут воистину подчиняться Закону Божию, наследуя преступление Адама, — именно из-за этого извращения люди рождаются виновными и являются чадами гнева , то есть Бог осуждает их, если они не прощены. Если кто-то захочет добавить, что рожденные так же виновны по причине грехопадения Адама, то я не стану возражать. Но в действительности истинное учение Церкви опирается на учение пророков, Апостолов и древних богословов: первородный грех — это не только вменение греховности [вины], но также тьма и развращенность, присутствующие, как я уже говорил, в самой природе человека.

— Филипп Меланхтон, Loci communes rerum theologicarum

В этом мире мы можем надеяться узнать лишь Церковь в ее нынешнем виде — ненавидимую врагами, преданную ложными сыновьями… угнетаемую огромным количеством развращенных людей в ее рядах, разрываемую на части расколом, смущаемую ересями, плачущую посреди трудов, скорбей и грома сражений. Захотеть узнать какую-либо другую Церковь — это самонадеянность, влечение к theologia gloriae (богословию славы) вместо theologia crucis (богословия креста), которое является нашим земным уделом. Положение Церкви аналогично положению отдельных христиан. Глядя друг на друга, каждый из нас видит другого в неэстетичной одежде XX века, с раздражающими манерами и греховными привычками, с признаками постоянного умирания нашей тленной плоти — морщинами на коже, бифокальными очками, лысеющей макушкой, хриплым голосом, а также симптомами и синдромами болезней...

По воскресении этот человек будет совершенно иным — настолько иным, что наш опыт, согласно Писанию, не дает нам никакого основания, чтобы представлять, каким он будет, — или каким его уже в этот самый момент видит небесный Отец, Который, глядя на человека, видит его «во Христе».

— Arthur Carl Piepkorn, The Church (p. 49)

Закон не должен считаться объектом спасительной веры. К Божественному Закону не присовокупляются никакие обетования о благодати, но лишь обетования о жизни и спасении в случае его полного исполнения, даруемых в награду за личные добродетели (Лк. 10:28; Гал. 3:12). Если кто-то возражает, что вера сама по себе в Писании названа покорностью (ὑπακοή, Рим. 1:5; Деян. 6:7), то мы отвечаем, что вера действительно является покорностью, но не Закону, а Евангелию (Рим. 10:6). Вера является покорностью постольку, поскольку она принимает милостивые обетования Божии, дарованные в Евангелии. Но покорность Евангелию и покорность Закону — вещи противоположные, ибо первое исключает дела людей (Гал. 2:16), в то время как второе их требует (Гал. 3:12). Именно по этой причине Закон не может быть объектом веры. Те, кто делают Закон объектом веры, или — что одно и то же — определяют спасительную веру как покорность Божественному Закону, учат спасению делами и тем самым впадают в язычество.