Как следует из Матфея 20:26 ("между вами да не будет так") в частности и евангелической сущности церкви в целом, дать определение церкви в юридических или правовых терминах невозможно. Столь же невозможно описать ее в терминах менеджмента или при помощи "структурных схем" современных бюрократических бизнес-империй. Это не означает, что в рамках христианской свободы церковь не может использовать подобные средства в своей внешней организации. Важно лишь подчеркнуть, что такие юридические/бюрократические черты не могут быть определяющими, решающими, конституирующими или обязательными. Они всегда должны оставаться периферийными, случайными, вспомогательными, гибкими и должны быть всецело подчинены тем реалиям, которыми Церковь на самом деле созидается, и в которых она действительно существует.

По-настоящему определяющими и конституирующими реалиями для церкви являются, как мы уже убедились, чистая проповедь Евангелия и правильное совершение святых Таинств (АИ VII). А это сразу же влечет за собой служение пасторов (АИ V) как носителей и домостроителей тайн Божьих (1 Кор. 4:1), то есть публичное служение Слова и Таинства (Апол. XXIV:80). Связь между Евангелием и его проповедниками настолько тесна, что в немецком тексте Aпол. VII/VIII:20 они просто отождествляются и именуются "внешними признаками Церкви: служением проповеди [Predigtamt] или Евангелием и Таинствами". Поэтому Лютер мог предложить такое определение: "Церковь - некоторое количество крещеных и верующих людей под руководством одного пастора [в немецком тексте епископа], будь то в одном городе, в целой области или во всем мире".

Разумеется, акцент не следует делать на фразе "один пастор". Ее нужно понимать как "по меньшей мере один", так как церковь вполне могут совместно окормлять евангелием сразу несколько служителей. Важна не иерархия служителей. Главное, чтобы Божье установление, цель которого — забота о пастве через служение Слова и Таинства, соблюдалось неукоснительно (Ин. 20:19-23; 21:15-17. См. Трактат 10 [нем.], 25-31). Таким образом, церковь состоит как из слушателей, так и из проповедников, а не только из тех или других.

— Kurt E. Marquart. Confessional Lutheran Dogmatics: The Church and Her Fellowship, Ministry, and Governance

В этом тексте [Ин. 3:16] Иисус рассказывает о том, как Он уничтожил смерть и как мы ее преодолеем. Иисус - противоядие от смерти. Тем не менее, смерть и закон осудили Иисуса, и Ему пришлось умереть и быть погребенным. Однако Иисус воскрес из мертвых.

Но как нам приблизиться к своему Искупителю и Спасителю? Приближаемся ли мы к Нему посредством личных жертв и религиозных правил? Нет! Просто держитесь за Сына верой. Он победил смерть и поразил сатану в самое чрево. Его распяли при Анне и Каиафе, но Он будет править и царствовать. Поэтому мы должны пребывать в Нем. Тогда мы сможем прорваться прямиком через смерть и дьявола, ибо в этом стихе сказано: "...дабы всякий верующий в Него не погиб, но имел жизнь вечную". Примите это как истину. Примите эту чудесную истину о том, что Бог возлюбил мир, и скажите: "Я верую в Сына Божьего, Который был также сыном Марии, Которого пригвоздили к кресту и вознесли". Тогда вы познаете новое рождение. Смерть и грех больше не будут осуждать вас. Они больше не причинят вам вреда, печали или боли. Всякий верующий в Сына будет иметь вечную жизнь.

Прильните к шее Христа или ухватитесь за Его одежду. Это означает верить в то, что Иисус стал человеком и пострадал за вас. Осените себя крестным знамением и скажите: "Я христианин, и я одержу победу". Смерть не победит. Смерть не смогла удержать Христа. "...смерти... невозможно было удержать Его" (Деян. 2:24), потому что божественная и человеческая природы соединились в одной личности, Иисусе Христе. Точно так же и мы не останемся мертвыми. Мы уничтожим смерть, если пребудем в вере и будем держаться за Разрушителя смерти, Иисуса Христа.

— Мартин Лютер

Удивительно, что Иисус называет "блаженными", то есть в высшей степени счастливыми, таких людей, как эти. Фарисеи, саддукеи и весь мир сказали бы прямо противоположное, но их монеты фальшивы, их никогда не примут в Божьем банке, который не принимает от людей никаких денег, кроме нищенских пустых сердец и рук. И поэтому нет ничего удивительного в том, что, когда такие нищие склоняются перед Богом, они " блаженны". Господь может наполнить пустые сердца; сердца, наполненные гордостью, собственным богатством и претензиями, Он наполнить не может, ведь они и без того полны. Поэтому о нищих сказано: "Царство Божие ваше", т. е. только ваше. Это отсекает всех остальных, тех, кто приходит с иным отношением к Богу.

— Ричард Ленски

Первая проповедь и учение есть Закон Божий, вторая — Евангелие. Эти две проповеди не согласуются между собою, поэтому следует хорошо это понимать, чтобы уметь различать их и знать, что есть Закон и что есть Евангелие. Закон повелевает и требует от нас того, что мы должны делать, направлен только лишь на наши действия и состоит в требовании. Ибо через закон Бог говорит: делай то, не делай этого, этого я хочу от тебя. Евангелие же не проповедует, что мы должны делать или чего не делать, ничего от нас не требует, но обращает это (wendet es um), делает противоположное тому и не говорит: делай то, делай это, но только велит нам протянуть руки и взять и говорит: Смотри, дорогой человек, вот что сделал тебе Бог, Он повелел для тебя Сыну Своему прийти во плоти, сделал так, что Его умертвили ради тебя, и спас тебя от греха, смерти, сатаны и ада, веруй в это и прими это, и будешь блажен. Итак, есть двоякое учение и двоякого рода дела — Бога и человека. И как мы и Бог отделены друг от друга, так отделены друг от друга и два рода учений. Ибо Евангелие учит единственно лишь тому, что даровано нам Богом, а не тому, что мы должны дать Богу и что делать, как обыкновенно учит этому закон.

- М. Лютер. Назидание как христианам примириться с Моисеем (1526)

Реакцией на одностороннюю, безжизненную ортодоксию и вытекающий из нее формализм стало пиетистское движение, которое, однако, вскоре оказалось столь же глубоко и односторонне субъективным, сколь ортодоксия была объективной. Пиетизм провозгласил своей целью сделать истину жизненной, превратить "внешнее ортодоксальное исповедание веры во внутреннее живое богословие сердца", свидетельством которого должна была стать благочестивая жизнь. Для этого пиетизм использовал новые методы и шел новыми путями. Поначалу он ни в коем случае не собирался порывать с вероисповеданиями, институтами и обычаями Церкви, однако считал необходимым их дополнить. К публичным богослужениям, публичному причастию, частной исповеди и отпущению грехов добавились частные религиозные домашние собрания (collegia pietatis), частное причащение и частные религиозные беседы в кабинете пастора. Таким образом, пиетизм стремился перенести Церковь в жилые дома, а живое христианство в повседневную жизнь, чтобы не только общее богослужение вновь стало поклонением в духе и истине, но и вся жизнь и все общение человека стали жертвой, угодной Богу.

Однако те самые методы, с помощью которых ранний пиетизм надеялся возродить духовную жизнь, в конечном итоге оказались пагубными для церковного богослужения. Если Шпенер рассматривал свои методы лишь как дополнение, а не как альтернативу традиции, то в позднем пиетизме они уже стали главными. Представления Шпенера о назидании были по-своему столь же узкими, как и у ортодоксов. Ортодоксы связывали назидание главным образом с углублением христианских знаний, а пиетизм - с укреплением христианской жизни, т. е. благочестия. Однако пиетизм понимал благочестие не в широком смысле, который включает в себя обязанности человека по отношению к окружающему миру, а скорее как состояние уединения, посвященного благочестивому созерцанию и размышлению, когда человек находит высшее наслаждение в тихих духовных упражнениях за закрытыми дверями и в общении с Богом. Таким образом, объективные и сакраментальные элементы стали недооцениваться в той же степени, в какой ортодоксы переоценивали их, а общее богослужение становилось все более субъективным и и все более фокусировалось на жертве. Ценность всего богослужения и его составных частей оценивалась исключительно по субъективным результатам; считалось, что духовную жизнь может пробудить лишь тот, кто сам духовно жив; назидание искали не столько в поклонении всей общины, сколько в духовных упражнениях малых домашних собраний. По сути, такой подход ставил пробужденную личность выше средств благодати, а отдельную часть экклесии выше самой экклесии.

- J. F. Ohl. The Liturgical Deterioration of the Sventeenth and Eighteenth Centuries

Итак, мы можем кратко сформулировать библейское учение о душах умерших следующим образом:

а) души умерших не возвращаются на землю (Лк. 16:27-31) — явление Моисея и Илии во время преображения Христова (Мф. 17:3) не было исключением из данного правила, поскольку эти святые могут быть отнесены к воскресшим (Втор. 34:6; 2 Цар. 2:11);

б) души умерших ничего не знают о живущих на земле и об их делах (Ис. 63:16);

в) поклонение умершим является не только безрассудством, но и идолопоклонством (Мф. 4:10);

г) Писание решительно отвергает ошибочное мнение богословов-рационалистов, утверждающих, будто обращение возможно даже после смерти (Евр.9:27).

— Джон Теодор Мюллер. Христианская догматика

https://www.youtube.com/watch?v=nV_VCgJD-bo
[русские субтитры]

Св. Павел учит прямо противоположному. Он прежде всего показывает гнев Божий, исходящий с небес, и объявляет всех людей грешниками, повинными перед Богом. Затем тех, кто осознал свою греховность, он учит тому, как обрести благодать и стать праведными в глазах Божиих (что весьма внушительно и ясно показано им в первых трех главах). Удивительная слепота и глупость антиномистов состоят в том, что они полагают, будто гнев Божий не связан с Законом. Этого просто не может быть, поскольку Закон для человеческого разума и воли открывается как гнев Божий. Павел выражает это так: “Закон производит гнев” (lex iram operatur). Как оценить такое поведение: они отбрасывают Закон и все же учат о гневе Божьем? Они же «переворачивают башмак, надевая его на ногу», – начинают с другого конца, проповедуя нам Закон после Евангелия и гнев после благодати. Я хорошо понимаю цель диавола, вижу, какие отвратительные ошибки порождает он, так вольно используя Святое Писание.

— Мартин Лютер. Против антиномистов

Сегодня Церковь вспоминает Бу Харальда Йертса (Giertz, 1905-1998 гг.), шведского епископа, теолога и писателя.

Приведём один из самых известных фрагментов из романа Бу Йертса «Молот Божий»:

«Как часто нужно приходить к Причастию? Это несколько зависит от того, как спрашивают.
Если ты спрашиваешь, как часто ты должен ходить, это указывает на упрямое сердце, которое хочет купить Божью благодать как можно дешевле и, собственно говоря, не хочет быть со Христом. В таком случае ты должен просить Бога обратить тебя.
Если же ты спрашиваешь: “Как часто мне нужно ходить?”, тогда Господь отвечает: “Всякий раз”, и это значит, что тебе нужно делать это чаще...
А если ты спрашиваешь: “Как часто мне можно ходить?”, тогда ты действительно алчешь благодати, и я отвечу: “Иди с радостью Господней, когда только можешь. Но не пренебрегай приготовлением!”»

…Несчастным терзающимся грешникам, — я подчеркиваю это, — не должно быть проповедано ни одно слово Закона. Горе тому проповеднику, который продолжает проповедовать Закон жаждущему (прощения) грешнику! Напротив, такому человеку проповедник должен сказать: «Приди же! Есть еще место! Неважно, сколь ужасным грешником ты являешься, для тебя все равно есть место. Даже если бы ты был Иудой или Каином, есть еще место. Так приди же к Иисусу!» Именно таким людям надлежит проповедовать Евангелие.

— Карл Вальтер. Закон и Евангелие

Если исходить из допущения, что евангелие сводится к артикулу об оправдании, можно быстро и безболезненно превратить учение церкви в горстку безобидных слоганов и свести к ним "согласие относительно евангелия", объявив это "достаточным" основанием для общения кафедры и алтаря с любыми другими церквями.

https://teletype.in/@solafide/2XdefFoocw3

https://teletype.in/@solafide/-QmrM1sTCU4

Наследственный грех представляет собой столь глубокую [и ужасную] порчу природы, что никакой разум не в состоянии ее постичь, и [ее должно познавать] и верить в нее на основании откровения Священных Писаний

Здесь присутствуют две стороны. Один человек совершил проступок по отношению к другому; он должен попросить прощения. Другому человеку причинили зло; он должен доброжелательно и охотно простить, даже если его об этом не просят.

Для человеческой природы это очень трудно. Конечно, время от времени она все-таки приходит с просьбой: "Дорогой друг, прости меня!". Но если бы ее не принуждал к этому страх перед адом и Божьим гневом, она бы никогда этого не сделала. Так или иначе, старая обида продолжает жить в сердце. С другой стороны, человеку, которому нанесена обида, тоже очень трудно простить ее от всего сердца. И его прощение так же лицемерно, как и прощение первого человека.

В глазах Бога все это ничего не стоит. "Если ты приносишь в дар Богу свою жертву, — говорит Он, — и перед жертвенником вспомнишь, что твой брат обижен на тебя, то оставь свой дар перед жертвенником и пойди вначале помирись с братом, а потом приходи и приноси жертву" (Мф. 5:23-24).

Примирение должно идти от сердца, прощение должно идти от сердца. Поэтому хорошенько запомните этот текст.

— Мартин Лютер