Беллармино осуждает Лютера за то, что тот учит, что каждый крещенный человек имеет полномочие и право отправлять Таинства. Но Беллармино знает, что мы совершенно не одобряем беспорядок в церкви и не считаем полномочным совершать Причастие никого, кроме законно призванного лица, даже в неотложных обстоятельствах, т. к. Крещение и Причастие находятся в разных отношениях. Что касается Лютера, он не наделяет полномочиями совершать Причастие безусловно и абсолютно всех крещенных людей. Он говорит о некой общей способности, которой христиане, в отличие от неверующих, обладают в отношении Таинств, будучи приняты в завет Божий путем Крещения и являясь пригодными и способными к этому служению, если они к нему призваны. Лютер противопоставляет эту способность священнической печати, относительно которой схоласты и паписты утверждают, что посредством Таинства священства в душе принявшего это Таинство создается некая духовная сила, благодаря которой священник становится способным совершать Таинство Алтаря, которое никак не может быть совершено без нее, а в качестве знамения этой силы, — говорят они, — на душу налагается некая печать (Johann Gerhard. Loc. de sacram. 29).

Порицания достойны безбожные фанатичные проповедники, которые в своих проповедях лишают людей этих слов о Христе и веры в них, которые хотят сделать людей набожными, запугивая их, и учат их готовиться к последнему дню, полагаясь на то, что добрые дела способны загладить их грехи. В таком случае в сердце должны пребывать и усиливаться отчаяние, страх и ужас, а вместе с ними ненависть, отвращение к пришествию Господа и вражда против Бога; ведь они представляют Христа лишь суровым судьей, чей гнев необходимо умиротворить делами, и никогда не представляют Его Искупителем, как Сам Он называет и предлагает Себя, от Которого мы должны ожидать, что Он из чистого милосердия искупит нас от греха и зла. Так неизменно получается там, где Евангелие не провозглашается должным образом. Когда сердца движимы только повелениями и угрозами, они будут лишь отчуждаться и отвращаться от Бога. Да, мы должны внушать страх, но только тем, кто закоснел в упрямстве и ожесточении; когда же и они будут напуганы и удручены, нам следует укреплять и утешать их.

— Мартин Лютер. Проповедь на II воскресенье Адвента (1522)

К разъяснению богословских истин следует подходить со всей надлежащей серьезностью, ведь проповедник должен сознавать себя предстоящим перед Богом и Его святыми, когда наставляет общину в важнейших вопросах, касающихся Бога и Его воли, грехопадения наших прародителей и ненависти Дьявола к роду человеческому, исправления рода человеческого и его искупления, Закона и Евангелия, греха и милости, нового послушания возрожденных, бессмертия души и вечной жизни, а также прочих истин подобного рода, так что крайне постыдно и весьма преступно излагать их неумело или маловразумительно. Да осознает всякий священнослужитель, сколь ответственно его призвание и сколь тяжело его бремя! Ибо проповеднику необходима изрядная начитанность и немалые познания в весьма многих вопросах. Посему да испрашивает он ежедневно у Господа мудрости в своем служении, украшая оное чистотой своей совести, ибо без содействия Бога и водительства Святого Духа ничего не будет.

Паавали Ююстен

И хотя Священное Писание, говоря об обращении или возрождении взрослых, описывает три основных шага: сокрушение, веру и новое послушание, — эти шаги, тем не менее, совершаются одновременно, но по-разному, и прощение грехов, оправдание, усыновление и жизнь не приписываются ничему, кроме одной только веры, в том числе и двум другим шагам по отдельности или вместе. Ибо только вера принимает Христа как посредника и Его блага, обещанные в Слове; и поэтому только вера освобождает человека от греха и смерти, оправдывает его и оживляет — не в силу собственного достоинства или своих заслуг, но благодаря заслугам Христа, на Котором одном она зиждется, охватывая всего человека.

Поэтому вера не отрицает необходимости сокрушения или другие добродетелей, однако исключает их из числа заслуг и способов воспользоваться благами Христа, сама же вера при этом без добродетелей не бывает и невозможна. Ибо вера в действительности представляет собой оправдание совести, признающей свою неправедность, утешение совести, объятой ужасом, воскрешение совести, убитой Законом, осознанием своих грехов и гнева Божьего; такой веры нет и не может быть у тех, кто нимало не обеспокоен. Кроме того, такая вера представляет собой возрождение к новой и вечной праведности и жизни, и если нет хотя бы зачатков этой новой праведности и жизни, вера, которая хвалится Христом и прощением грехов, есть лицемерие, а не вера, она рождает смерть, а не жизнь.

И поскольку в крещении возрождение нового человека в этой жизни только начинается, и ему даруются только первые, а не десятые плоды Духа, любое его послушание все еще несовершенно, и после крещения в освященных сохраняются остатки ветхого человека; сохраняются также недостатки и упорное противление Закону Божьего, которые представляют собой настоящее зло и остаются грехом, — так и апостол называет грехом то, что действительно оскорбляет Бога, на что Он гневается. Однако Он не гневается на человека, который верует в Его Сына, и не осуждает его, если тот имеет добрую совесть и живет не по плоти, а по Духу. Подобным образом судья, вынося оправдательный приговор вору, ненавидит само преступление и считает преступника достойным виселицы, а потому желает, чтобы оправданный воздержался от любого воровства в будущем, чтобы его снова не схватили и не подвергли наказанию.

Магдебургское исповедание веры (1550)

Но увы! Бедствие, царящее во всем мире, заключается в том, что людей, которые не используют имя Божье для лжи, так же мало, как и тех, кто всем сердцем своим уповает на одного только Бога. Ибо всем нам от природы присуща замечательная "добродетель": всякий совершивший злодеяние хочет прикрыть и приукрасить свой позор, чтобы никто не увидел его и не узнал о нем; и никому не достает смелости, чтобы похваляться на весь мир своими нечестивыми делами; все хотят действовать втихомолку — так, чтобы никто не знал об их поступках. И тогда, если кого-то ловят на горячем, он пускает в ход имя Божье, чтобы придать подлости вид благочестия, а позор выдать за честное дело. Это обычный для мира образ поведения, который, словно великое наводнение, затопил все земли. Поэтому мы и получаем в награду то, к чему стремимся, и чего заслуживаем: эпидемии, войны, глады, пожары, наводнения, неверных жен, детей, слуг и всевозможные скверны. Откуда бы еще взяться стольким злосчастьям? Лишь по великому милосердию земля все еще носит и кормит нас.

Большой катехизис 58-60

Если встретится тебе досужий язык, выдающий чьи-либо тайны и клевещущий на кого-либо, обличи его прямо в лицо, чтобы он покраснел; тогда многие, которые в противном случае могли бы создать какому-нибудь бедняге дурную репутацию, от которой ему нелегко будет избавиться, придержат свой язык. Ибо честь и доброе имя легко отнять, но нелегко вернуть.

Большой катехизис I:273

Лишь тот, кто празднует счастье Рождества, может с радостью отмечать новый год. Только тот, кто знает, что у него есть Спаситель, может найти утешение на пути странствования в своей жизни. Возможно, такой человек всегда остается бедным грешником, однако он не обманывает себя, когда смотрит в будущее с радостью, надеждой и уверенностью. В таком человеке Бог сделает больше, чем он сможет попросить или понять. Для него Спаситель — кормчий, а Его крест — ветрило. И поэтому он может с радостью сняться с якоря и смело направить свой корабль в открытое море жизни. Его корабль никогда не сядет на мель, не разобьется о скалы и не утонет. В этом году или в каком-нибудь другом он, несомненно, достигнет безопасной гавани.

— C. F. W. Walther. God Grant It! (p. 91)

Потому эти примеры особенно памятны, ведь они не только показывают, что Бог говорил с отцами, но и свидетельствуют, что, когда Бог говорит, Он не лжет, даже если кажется, что все происходит и случается наоборот, мир неистовствует, а плоть, противники и дьявол вместе со всеми вратами ада (ср. Мф. 16:18) бушуют. "Он сказал, и сделалось" (Пс. 32:9). Но нам, верующим, трудно прорваться сквозь эти врата, ибо вся ярость сатаны направлена на одно - отделить нас от Слова, чтобы мы, измученные и сломленные либо множеством, либо длительностью наших скорбей, оставили и отвергли Слово. Таким образом, две вещи смыкаются: всемогущество Слова и немощь или, так сказать, невсемогущество человеческого сердца, которое должно выдержать, вынести и претерпеть, пока Слово не исполнится.

- Мартин Лютер

Евангельская история ясно показывает, что чистота здравого учения Слова Божия была повреждена... среди иудеев времен Христа. Но если мы спросим о происхождении и причинах этих повреждений (ведь иудеи обладали священными книгами, читали и толковали их), евангельская история ответит, что они были порождены ложными и никчемными преданиями. Ибо там, где Писание было ясно, как во второй и четвертой заповедях, они противопоставили ему свои предания, чтобы подчинить слова Писания преданиям, и взяли из преданий истолкования под предлогом, что «так было сказано древним людям». Примеры этого мы находим в Мф. 5:21, 27, 31, 33, 38, 43; 15:1-9; 23. Кроме того, у них было много пустых преданий вне и помимо Писания, и они измыслили, будто их соблюдение настолько необходимо, что либо предпочитали их письменным заповедям Божиим, либо, как минимум, ставили их на один уровень с ними. См. Мк. 7:2-13; Лк. 11:37-52; 18:12; Мф. 23 и т. д.

Сын Божий неоднократно показал, что в то время именно таков и был источник всех повреждений в учении фарисеев. Откуда, вы думаете, возникло убеждение о преданиях, если не из того, что они решили, будто в ветхозаветном Писании не содержится все, необходимое для веры и благочестивой жизни? Несомненно, что много ценного и истинного из сказанного патриархами и пророками сохранилось в памяти благочестивых людей с древности. Но когда среди их потомков чистое учение начало ослабевать, в конечном счете возникло убеждение, что поскольку патриархи и пророки свершили и изрекли больше, чем записано, то все, что помимо Писания распространялось под именем преданий, следовало принимать и почитать с равным благоговением и благочестивым трепетом, даже если это не согласовывалось с Писанием или противоречило ему. Задумаемся о том, сколь искусно диавол умеет из засады лгать против чистого учения, не будучи в состоянии полностью уничтожить Писание, что он пытался сделать через Антиоха, как об этом сказано в Макк. 1. Прибегая к хитрыми уловкам, он утверждает, будто кроме Писания необходимы устные предания и якобы они настолько важны, что их не следует изучать на соответствие Писанию, но наоборот, слова Писания следует приводить в соответствие с устными преданиями, хотя именно ради того Бог с самого начала вверил Писание Церкви, как мы показали выше, чтобы оно было нормой и правилом, чтобы ложные, поддельные и бесполезные учения ни под каким видом или предлогом не навязывались Церкви.

Иудеев диавол коварно увел от этого замысла Божия под хитрым предлогом, будто все, что патриархи и пророки наверняка свершали и чему они наверняка учили, если даже это не было записано, имеет равную с Писанием власть. Под этим предлогом враг истины позднее подсунул целый ряд сомнительных и ложных учений.

Когда Христос спорил с фарисеями о преданиях за пределами Писания, Он мог бы легко вспомнить другие подлинные слова и дела патриархов и пророков, которые не были записаны, и подтвердить истинность Своего рассказа чудесами. И Он бы, несомненно, сделал это, если бы полагал, что не все необходимое и достаточное содержится в Писании.

Таким образом, тогда существовало два вопроса: 1) следовало ли допускать и принимать что бы то ни было, связанное с учением патриархов и пророков, кроме того, что было записано, то есть нечто, происходящее и принятое из устного предания, не поддающееся доказательству на основании Писания или противоречащее ему? 2) являлись ли предания, выдвигавшиеся фарисеями, истинными?

Христос не только опроверг и отверг эти предания фарисеев как ложные и бесполезные, Он просто указал самим фарисеям на Писание, не заменяя его иными преданиями, касающимися учений «древних», как необходимыми и обязательными сверх Писания...

Таким образом, источниками повреждения чистоты учения у фарисеев были предания, которыми они отчасти дополняли Писание, а отчасти подменяли его. Христос же восстановил первоначальную и подлинную чистоту пророческого учения, отбросив и отвергнув предания и вернув Церковь обратно к Писанию. Это очевидно из евангельской истории.

— Мартин Хемниц. Исследование Тридентского собора

Каково место устных преданий в церкви? Устные предания как таковые не следует ни всецело отвергать, ни всецело принимать. Конечно, говорить о предании можно в разном смысле. Можно сказать, что Ветхий Завет содержит предание, или назвать апостольское учение преданием. Можно даже о самих книгах Писания говорить как о предании. Мы можем говорить о дальнейшем распространении апостольской проповеди как о традиции. Обряды, восходящие к апостольским временам, можно назвать преданием. Однако принцип Sola Scriptura идет вразрез с так называемыми устными преданиями римской церкви. Эти предания затрагивают вопросы поклонения и жизни; они считаются апостольскими и необходимыми для церкви. К числу таких преданий относятся жертвоприношение мессы, молитвенное взывание к святым, освящение воды при крещении, перечисление всех смертных грехов во время частной исповеди, ептимьи и тому подобное. Сюда же можно отнести и множество безобидных обычаев, в которых нет ничего неправильного, и которые не обязательно отбрасывать. Однако все эти предания, плохие они или хорошие, нельзя поставить в один ряд с Писанием как необходимую часть поклонения или христианской веры. Сам Христос отвергает подобные предания как источник богословия и призывает людей вернуться к ясному источнику Писания (Луки 16:29; 24:27). Устные предания, в отличие от Писания, не обладают непогрешимостью. Более того, они часто противоречат друг другу, а их происхождение, как правило, неясно. Поэтому, даже если они не противоречат Писанию, их нельзя считать обязательными или авторитетными для церкви.

Отсюда следует, что постановления пап и церковных соборов нельзя считать источниками христианского учения. Калов отмечает, что римские представления об авторитете папы и церковных соборов одновременно отодвигают в сторону Писание. Их учение, по существу, ставит авторитет папы и церкви выше авторитета Писания. Ведь только папа считается непогрешимым толкователем Писания; его заявления, определения и публичные высказывания считаются безошибочными, и, когда он говорит ex cathedra, то делает это при содействии Святого Духа. Таким образом, Священное Писание подчиняется власти и прихоти папы как его толкователя, и никто не может апеллировать к Писанию в опровержение слов папы. Калов утверждает, что слова папы должны либо соответствовать Писанию, либо противоречить ему. Если он говорит вопреки Писанию, то подпадает под Божье проклятие. Если же он его слова согласуются с Писанием, он ничем не отличается от любого другого служителя Слова Божьего. Бесчисленные примеры пап, впавших в пагубные ошибки и ересь, должны показать абсурдность экстравагантных утверждений Рима. И все сказанное об устных традициях и папе можно с одинаковым успехом отнести к утверждению, будто формулировать учение могут церковные соборы. Церковные соборы подчиняются авторитету Писания; их свидетельство — исключительно человеческое, а никакое человеческое свидетельство не может быть первоисточником в вопросах божественной истины.

— Robert D. Preus. The Theology of Post-Reformation Lutheranism

Безумием является чье-либо бормотание, будто бы Писание называется каноническим по той причине, что оно наделено такой властью неким правилом или каким-либо собором, ибо они даже не могут назвать или выдумать собор, на котором такой канон Писания был впервые установлен, как будто прежде Писание не имело этой власти. Ведь то, что говорят об этом Правила, имевшие хождение под именем апостольских, настолько отвратительно, что даже Линдан отверг их как подложные. Ибо они также объявляют, будто и Третья книга Маккавейская канонична, и книги Климента входят в канон, относительно чего мы находим совершенно иное мнение у Евсевия, кн. 3, гл. 38. Итак, Писание называется каноническим не таким же образом, как часословы или епитимьи, или как пожирающие добро Церкви «дикие звери и ленивые росомахи» называются «канониками».

Несомненно, что имя «канонический» заимствовано у Павла, который в Гал. 6:16 сказал: «Тем, которые поступают по сему правилу, мир им и милость»; и в Флп. 3:16: «До чего мы достигли, так и должны мыслить и по тому правилу жить». Во 2 Кор. 10:13 он назвал апостольское учение «каноном», относительно которого Бог отмерил Павлу, как далеко тот должен был зайти в его распространении. Однако это обозначение взято из Пс. 18:5: «По всей земле проходит звук ("правило") их, и до пределов вселенной слова их». Слова учения Апостолов он назвал קָו (kav), что означает «канон», или «правило», состоящее из линейки или веревки, используемой при строительстве или в любом другом деле, чтобы не возникало погрешности относительно истинного плана или порядка, которому надлежит следовать, но чтобы можно было закончить [дело] в соответствии с определенным порядком или надлежащим планом. Эта метафора, примененная к учению Апостолов, превосходна. Ибо Церковь есть дом живого Бога, устройство которого от Бога, а строители - суть служители Слова. Чтобы через служение Слова или проповедь учения строительство могло быть верно начато, совершено и окончено в должном порядке и надлежащим образом, необходимо некое правило, в соответствии с которым строители осуществляли бы свою работу, дабы строение не отклонялось от должного порядка и надлежащего плана. Таким правилом является учение Апостолов, Пс. 18. Но поскольку это учение в достаточном и необходимом объеме изложено письменно, Писание называется каноническим, каноническими книгами или каноном Писания, поскольку оно является таким правилом, в соответствии с которым должна соизмеряться созидаемая в Церкви вера, так что все согласующееся с этим правилом признается истинным, здравым и апостольским, а все, что не соответствует ему, но отступает и удаляется в большей или в меньшей степени, справедливо признается поддельным, испорченным, ложным. Также Павел употребил выражение «поступают по сему правилу» (тω κανόνι τούτω στοιχησουσιν). Как передняя часть войска выдвигается вперед в соответствии с определенным порядком, в котором оно будет безопасно действовать против нападающего врага, так и Церковь, если она желает ходить путем истинной веры, как об этом сказано в Рим. 4, дабы защититься от опасности искажений, нуждается в определенном правиле, согласно которому она движется, в пределах которого она стоит, чтобы не впасть в заблуждение. И Павел сказал: «Тем, которые поступают по сему правилу, мир им и милость». Этим правилом является учение, открытое Богом человеческому роду от начала мира через патриархов и пророков, через Христа и Апостолов. Это учение было передано письменно по воле Божией, и потому Писание называется каноническим.

— Мартин Хемниц. Исследование Тридентского собора

Как дети причастны крови и плоти, так и Он стал общником крови и плоти, чтобы чрез смерть упразднить имеющего власть над смертью, то есть диавола, и освободить всех тех, которые, в страхе смерти, были всю жизнь подвержены рабству. Ибо, несомненно, Он не ангелов воспринял, но семя Авраамово воспринял Он. Поэтому Он должен был во всём быть подобным братьям, чтобы стать милостивым и верным Первосвященником в служении пред Богом для умилостивления за грехи народа. Ибо, как Он пострадал, Сам быв искушён, то может помочь искушаемым.

C Рождеством Христовым!