Представленное в наших Исповеданиях учение о служении проливает свет на то, как наши символические книги понимают миссию церкви. Ключевой отрывок наших Исповеданий, в котором говорится о служении церкви, — V артикул Аугсбургского исповедания:

Для того, чтобы нам обрести эту веру, было учреждено служение проповеди Евангелия и совершения таинств. Ибо через эти средства, Слово и таинства, дается Святой Дух, а Святой Дух производит веру в тех, кто слышит Евангелие, там и тогда, где и когда угодно Богу.

Обратите внимание, что в этом отрывке не упоминается должность пастора, нет ни слова о человеке, о чине, об ordo. Вместо этого речь идет о функции, о деле проповеди (ministerium docendi evangelii). Это средство, которое созидает и питает веру, средство, которое рождает и питает Церковь. Следовательно, это служение становится основным делом церкви. Обратите внимание, какое важное место отводит этому служению Меланхтон. Артикул об этом служении Слова следует непосредственно за артикулами о деяниях Христа и оправдании верой и предшествует артикулам о новом послушании и церкви (VI-VIII), поскольку без этого служения не может быть ни нового послушания, ни церкви.

Важно отметить функциональный, неинституциональный характер этого служения. Меланхтон говорит здесь, как и в других местах, о проповеди или действии евангельского Слова. Это явствует из VII артикула Швабахских артикулов, где речь идет как раз об этом: «Для того, чтобы мы, люди обрели эту веру, чтобы излить ее на нас, Бог учредил служение или устное слово [Predigambt oder inundlich Wort], а именно Евангелие, посредством которого эта вера, а также ее сила, польза и плод, проповедуются, и посредством которого Он дарует Духа Святого, а вместе с Ним и веру, как и где пожелает. Вне слова нет ни средства, ни пути, ни способа, ни возможности обрести веру». Не может быть сомнений в том, что этот артикул, как и V артикул Аугсбургского исповедания, описывает труд церкви или, вернее, труд Бога через церковь, приближающий пришествие Его Царства. Это соответствует нашим конфессиональным представлениям о том, что Бог — автор Крещения и Таинства Алтаря. Миссия или служение церкви — это миссия Бога через церковь. И цель этого служения носит всецело сотериологический и эсхатологический характер. Царство силы (творение, сохранение, провидение, гражданское правительство) полностью подчинено царству благодати, то есть Божьему Евангелию, адресованному людям.

— Robert D. Preus. The Confessions and the Mission of the Church // The Springfielder 39 (June, 1975) No. 1: 25.

Главная задача хора — вести приход в пении литургии и гимнов и петь проприи, когда это выше умения прихода. Пение дополнительных песен и прочих сочинений помимо ординария, проприев и гимнов является, в лучшем случае, вторичной задачей хора, и нельзя допускать, чтобы это сделалось его главной задачей или смыслом его существования.

— Rev. Dr. Arthur Carl Piepkorn. Conduct of the Service

Немало проповедников в этой стране имеют обыкновение перед самым причащением обращаться ко всем собравшимся и приглашать к причащению всех и каждого, даже присутствующих членов других исповеданий. Особенно здешние методистские проповедники используют это средство, чтобы завоевать симпатии рассеянных здесь немецких протестантов. Последним подчас годами приходится жить без проповеди и причащения. И если к ним, одиноко живущим, приезжает методистский проповедник и не только проповедует, а еще и беспрепятственно проводит у них причащение и допускает их к нему без лишних хлопот, то считайте, что он уже приобрел этих людей для себя. Он использует причащение как приманку, чтобы заманить этих людей в сеть своего фанатизма [Schwaermerei] и сектантства.

Но не поступают ли подобным образом многие т. н. "лютеранские" проповедники? К сожалению, мы по опыту знаем, что немало проповедников, называющих себя лютеранами, приготовив святую трапезу для Таинства, приглашают к этому средству благодати всех, кто пожелает прийти, и допускают их без всякого испытания их веры и жизни (считая, что они поступают истинно по-евангельски). Есть основания опасаться, что многие поступают так из нечистых побуждений, чтобы их считали людьми "приятными", "широких взглядов" и хвалили. Есть основания опасаться, что многие приобщают Святого Таинства всех, даже откровенных безбожников, не желая терять пасторскую должность, которая может приносить хороший доход.

C. F. W. Walther. Pastorale

Для этой цели было придумано понятие «предания». Сам св. Иоанн Богослов говорил, что не записал всего сказанного и сделанного Иисусом (Ин. 20:30; 21:25). Эти незаписанные вещи якобы передаются из поколения в поколение, словно подземная река, и всплывают то тут, то там в высказываниях какого-нибудь богослова, папы или собора.

Такая схема, конечно, превращается в ящик Пандоры, из которого можно по желанию извлекать самые странные фантазии, что и происходило на практике. Поборники важности предания упускают из виду многозначительное пояснение евангелиста: «Сие же написано, дабы вы уверовали...» (Ин. 20:31). Иначе говоря, по словам апостола, все, что не написано, не заслуживает веры. Когда древние еретики ссылались на «тайное учение», апеллируя к тексту Иоанна 16:12 («Еще многое имею сказать вам...»), Блаж. Августин возражал им: «Поскольку евангелисты умолчали, кто из нас может сказать, что это было так или иначе, а если и осмелится сказать, как он это докажет? Кто настолько хвастлив и опрометчив, чтобы утверждать без божественного свидетельства... что именно Святой Дух не захотел написать руками евангелистов?»

Принцип Sola Scriptura, принятый Реформацией, отвергал предание не в большей степени, чем принцип Sola Fide возражал против добрых дел, то есть всего лишь отводил ему надлежащее место. Спор был не о том, следует ли уважать предание, а о том, как отличить подлинное христианское предание от ложного и поддельного. Эта проблема мучила еще апостольскую церковь (2 Фес. 2:2).

— Kurt E. Marquart. The Saving Truth: Doctrine for Laypeople

Наконец, мы должны также знать, что означает Крещение, и почему Бог установил именно такой внешний знак и обряд для Таинства, с помощью которого нас впервые принимают в члены христианской Церкви. Но действие, или обряд, заключается в том, что нас погружают под воду, которая покрывает нас, а затем вновь извлекают из воды. Две эти составные части: погружение в воду и извлечение из воды — символизируют силу и действие Крещения, которое представляет собой не что иное, как умерщвление ветхого Адама, а затем воскресение нового человека. И то, и другое должно происходить в нас на протяжении всей жизни, так что подлинно христианская жизнь есть не что иное, как повседневное Крещение, однажды начавшееся и продолжающееся всегда. Ибо мы должны беспрестанно очищать и отбрасывать прочь все, что осталось в нас от ветхого Адама, позволяя проявиться тому, что принадлежит новому человеку. Но что такое «ветхий человек»? Это все, что мы унаследовали от Адама, — все, исполненное злобы, ненависти, зависти, непристойности, скупости, лени, надменность и неверия, зараженное всеми пороками и по природе не содержащее в себе ничего хорошего. Теперь, когда мы вошли в Царство Христово, эти черты должны ежедневно слабеть, чтобы, чем дольше мы живем, тем более кроткими, терпеливыми и мягкими мы становились и все больше и больше удалялись от неверия, алчности, ненависти, зависти и надменности. Таково истинное употребление Крещения среди христиан, символизируемое водным крещением. Следовательно, там, где оно не практикуется, и где ветхий человек остается необузданным, так что он постоянно возрастает в силе, там имеет место не употребление Крещения, но противление Крещению.

— Большой Катехизис. О Крещении младенцев. §§ 64-68

Что же до прочих дней, которые называются буднями, я не вижу ничего, с чем мы не могли бы мириться при условии, что будут прекращены [будничные] мессы. Ибо Заутреня с ее тремя уроками, часы и Повечерие de tempore не включают в себя — за исключением проприев в дни памяти святых — ничего, кроме божественных слов Писания. И вполне прилично — нет, даже необходимо, чтобы мальчики привыкали читать и слушать Псалмы и уроки из Священного Писания. Если что-то нужно изменить, то епископ может сократить чрезмерную продолжительность [богослужений] по собственному усмотрению так, чтобы петь три Псалма на Заутрене и три на Повечерии с одним или двумя респонсориями [Примечание: обычно Заутреня состояла из девяти Псалмов и восьми респонсориев, а Повечерие — из восьми Псалмов и одного респонсория]. Эти вопросы лучше всего оставить на усмотрение епископа. Он должен выбрать лучшие респонсории и антифоны и расположить их по дням недели от воскресенья до воскресенья, заботясь о том, чтобы люде не прискучили слишком частым повторением одного и того же и не запутались от слишком частых изменений в версикулах и уроках. Вся Псалтирь, Псалом за Псалмом, должна оставаться в употреблении, и все Писание, урок за уроком, следует читать народу. Однако мы должны остерегаться — как я уже пояснял ранее, — чтобы люди не стали петь одними лишь устами, словно издающие звук свирель или гусли [1 Коринфянам 14:7], ничего при этом не понимая. Следовательно, нужно установить ежедневные уроки — один с утра из Нового или Ветхого Завета и еще один для Вечерни из другого Завета с истолкованием на простом языке. То, что этот обряд происходит из древности, доказывается как самим существованием традиции, так и наличием слов homilia в чине Заутрени и capitulum в чине Вечерни и прочих часов [Примечание: homilia, т. е. «проповедь» — это название уроков во время Заутрени, в которых использовались тексты как из Писания, так и из сочинений отцов церкви; capitulum, т. е. «глава» — это название сокращенного урока длиной в один стих, читаемого на Вечерне], — то есть, христиане, когда только они собирались вместе, читали что-нибудь вслух, а затем истолковывали прочитанное простыми словами, как Павел описывает в 1 Коринфянам 14 [:26–27]. Но когда пришли злые времена, и стало не хватать пророков и толкователей, от всего, что следовало за уроками и «капитулами» остался лишь ответ: «Благодарение Богу». И уже потом, взамен толкования, было добавлено скучное повторение уроков, Псалмов, гимнов и прочих вещей. Хотя гимны и кантик Te Deum laudamus, по крайней мере, подтверждают то же, что и ответ Deo gratias, — а именно, что после истолкования и проповедей христиане славили Бога и возносили благодарение за открытую истину Его слов. Я бы хотел, чтобы у нас были именно такие песни, написанные простым языком.

— Martin Luther. An order of Mass and Communion for the church at Wittenberg

Церковь празднует тройное пришествие Христа. Первое — это пришествие по плоти, в презрении и унижении пред миром, о котором Захария говорит: «Се Царь твой грядет к тебе, праведный и спасающий, кроткий, сидящий на ослице и на молодом осле, сыне подъяремной» (9:9; см. также Матфея 21:5). Второе — это духовное пришествие, которое ежедневно происходит в умах праведных, поскольку Он постоянно пребывает с Церковью, слышит ее, помогает ей, утешает ее, и о котором Христос сказал: «Не оставлю вас сиротами; приду к вам» (Иоанна 14:18), — и далее: «Кто любит Меня, тот соблюдет слово Мое; и Отец Мой возлюбит его, и Мы придем к нему и обитель у него сотворим» (14:23). Третье пришествие Христа — это Его славное возвращение для суда, о котором Исаия говорит: «Господь вступает в суд...» (3:14). Также и Матфей говорит: «...и увидят Сына Человеческого, грядущего на облаках небесных с силою и славою великою...» (24:30). Полезно всегда помнить об этих трех пришествиях Сына Божьего — во плоть, в умы вправедных и для последнего суда — и проповедовать о них в Церкви, дабы возбуждать в умах людей веру, молитву, страх Божий и покаяние. Св. Августин в своем толковании на Луку говорит так: «Это время именуется Адвентом Господа не случайно, но для того, чтобы всякий верующий приготовил себя и исправил пути свои, чтобы с твердостью и достоинством праздновать Рождество своего Бога»

— Лука Лоссий

https://www.youtube.com/watch?v=l-dB09xraBY

(с русскими субтитрами)

Если бы Христос явился в величии, подобно земному царю, Его вид и Его речи соответствовали бы естеству и здравому смыслу, и внешне видимое соответствовало бы произносимым словам, но тогда не было бы места вере. Всякий, верующий во Христа, должен находить богатство в бедности, славу в бесславии, радость в печали, жизнь в смерти и крепко держаться всего этого в той вере, которая прилепляется к Слову и ожидает всех этих благословений.

Мартин Лютер. Проповедь в первое воскресенье Рождественского поста 1521 г.

Афанасий Великий справедливо говорил, что для спасения необходима правильная вера в отношении не только божественной природы Христа, но и человеческой. Иларий Пиктавийский также говорит, что отрицать божество или плоть нашего тела во Христе Иисусе одинаково опасно. Далее он добавляет, что одно без другого не дает надежды на спасение. Ибо тот не знает своей собственной жизни, говорит он, кто не знает Христа как истинного Бога и истинного человека. Блаж. Августин говорит, что Христос не умер для того, кто не знает Христа как истинного человека, потому что Он умер по человечеству. Таковой не будет и оправдан через Христа, потому что мы оправдываемся Его кровью. Папа Лев в 11-м послании пишет: «Нельзя хвалиться головой, не имеющей своей собственной природы».

Вот как важно правильно правильно различать человеческую природу во Христе. Ибо во плоти Христовой Бог осудил грех (Рим. 8:3), и в теле Его плоти мы примирились (Кол. 1:20). Мы оправданы в Его крови (Рим. 5:9). Он положил Свою жизнь во искупление многих (Мф. 20:28). Сын Божий родился от женщины, чтобы мы, бывшие под законом, были искуплены и получили усыновление (Гал. 4:4-5). Он не стыдится называть нас братьями, потому что причастен плоти и крови (Евр. 2:14-17). Одним словом, всякий дух, который не исповедует, что Иисус Христос пришел во плоти, не есть от Бога, но есть дух злобы (1 Ин. 4:3). Ядущий же плоть Сына Божия и пиющий кровь Его имеет жизнь вечную, ибо плоть Его отдана за мир (Ин. 6:54, 51).

Более того, истинное учение Писания состоит в том, что Сын Божий принял на Себя истинную, полную и совершенную человеческую природу, которая единосущна нашей и обладает всеми состояниями, способностями и желаниями нашей природы как ее нормальными свойствами, но при этом не развращена, а безгрешна, непорочна и свята, в которой однако присутствуют немощи, вошедшие в нашу природу как наказание за грех. Он добровольно и без порока принял ее ради нас, чтобы стать жертвой за нас (Мартин Хемниц. Две природы во Христе, 49).

Разница заключается в том, что по убеждению реформатов и Закон, и Евангелие составляют часть реальной работы Христа, и, следовательно, являются существенными функциями церкви; лютеранская же церковь учит, что проповедь Закона является «странной», а проповедь Евангелия — «настоящей» работой Христа, и что, соответственно, хотя церковь должна также проповедовать Закон (как иначе она могла бы провозглашать Евангелие?), единственный неотъемлемый аспект ее природы как церкви Христовой состоит в том, что она представляет собой место, причем единственное место во всем мире, где звучит благословенная весть о прощении грехов ради Христа.

Герман Зассе. На сем стоим

Беллармино осуждает Лютера за то, что тот учит, что каждый крещенный человек имеет полномочие и право отправлять Таинства. Но Беллармино знает, что мы совершенно не одобряем беспорядок в церкви и не считаем полномочным совершать Причастие никого, кроме законно призванного лица, даже в неотложных обстоятельствах, т. к. Крещение и Причастие находятся в разных отношениях. Что касается Лютера, он не наделяет полномочиями совершать Причастие безусловно и абсолютно всех крещенных людей. Он говорит о некой общей способности, которой христиане, в отличие от неверующих, обладают в отношении Таинств, будучи приняты в завет Божий путем Крещения и являясь пригодными и способными к этому служению, если они к нему призваны. Лютер противопоставляет эту способность священнической печати, относительно которой схоласты и паписты утверждают, что посредством Таинства священства в душе принявшего это Таинство создается некая духовная сила, благодаря которой священник становится способным совершать Таинство Алтаря, которое никак не может быть совершено без нее, а в качестве знамения этой силы, — говорят они, — на душу налагается некая печать (Johann Gerhard. Loc. de sacram. 29).