О свободной воле наши церкви учат, что человеческая воля обладает определенной свободой выбора в светской праведности и совершении дел, подвластных разуму. Но она не имеет силы без помощи Духа Святого производить праведность Божью, то есть праведность духовную. Поскольку плотский человек ничего не принимает от Духа Божьего (1Кор. 2:14).

Аугсбургское исповедание XVIII:1-2

Итак, Бог и [земное] правительство не включены в эту заповедь, и они не лишаются данной им власти убивать [казнить]. Ибо Бог передал Свою власть наказывать злодеев правительству, вместо родителей, от которых в былые времена (как мы читаем у Моисея) требовалось, чтобы они судили собственных детей и приговаривали их к смерти. То есть запрещаемое данной заповедью – запрещено отдельному человеку, в его отношениях с каким-то другим человеком, но не правительству.

Большой катехизис I:180-181

Представим себе, что группа руководителей протестантских церквей пригласила известного светского специалиста по маркетингу, чтобы оценить весть, проповедуемую Церковью, и посоветовать, каким образом эту весть можно сделать более приемлемой для наших современников. Несколько месяцев спустя, они вновь встречаются, чтобы заслушать отчет маркетолога. Давайте послушаем и мы с вами…

https://teletype.in/@solafide/_CCswfc2Fke

Что же до отношений между мирянами и духовенством, хорошей отправной точкой будет библейский образ царской семьи (Еф. 2:19). Есть только одна святая Божья семья, и каждый крещеный, верующий христианин одинаково является ее членом. Сам Господь говорит: «…все же вы — братья…» (Мф. 23:8). Это достоинство, этот высокий статус члена царской семьи принадлежит всем без исключения христианам, будь то неграмотные крестьяне, высокообразованные ученые, благочестивые домохозяйки, верные фермеры, добрые пасторы или честные продавцы. И если кто-нибудь из членов семьи должен, по воле Отца, полностью посвятить себя заботе о семейных делах и предприятиях, это не делает его особенным, не выделяет из общего числа. Все одинаково обладают достоинством царей и священников, только у всех разный набор обязанностей.

Эту истину Реформации необходимо вновь провозгласить в наше время. Некоторые говорят и поступают так, будто главное — занимать какое-нибудь положение в церкви, а быть «простым прихожанином» скучно. Иногда даже звучат предложения «привлекать» людей в церковь, назначая их на какую-нибудь должность — скажем, старейшины или казначея. Но это переворачивает все с ног на голову. Нет ничего прекраснее, чем быть крещеным чадом и священником Божьим, Его наследником по вере, ежедневно преданно служить Ему сообразно своему жизненному призванию и регулярно собираться с остальными членами семьи за общим столом, где Трапеза — Сам Господь! В сравнении с такими славными привилегиями членов царской семьи различия в повседневных обязанностях и должностях ничтожны. Христиане одинаково хорошо служат Богу и угождают Ему любым полезным трудом. Главное — делать то, к чему человек действительно способен. Лучше быть хорошим фермером или адвокатом, чем плохим проповедником!

— Kurt E. Marquart. The Saving Truth: Doctrine for Laypeople

Кто собирается пересказывать те же проповеди, с которыми некогда с большой пользой для своего времени выступал заслуженный служитель Божий, тот не выполнит того, что от него требует его служение в данный момент. Чем лучше отвечал требованиям времени первый проповедник, тем менее своевременными его проповеди смогут быть сейчас. Несмотря на то, что сегодняшние люди — такие же погибающие проклятые грешники, как и столетия назад, наше время страдает от конкретных, характерных духовных болезней, которые надо лечить соответствующим образом.

C. F. W. Walther. Pastorale

Молитвенные размышления на Адвент и Рождество на основе гимнов Пауля Герхарда

https://steadfastlutherans.org/parish/advent-devotional/

...у нас также сохранились церковные тексты и молитвы, произносимые по-латыни. Однако, поскольку обряды должны соблюдаться как для того, чтобы научить людей Писаниям, так и для того, чтобы в людях, получивших увещевание Словом, могли быть зачаты вера и страх Божий, и чтобы они могли получить утешение, и чтобы они также могли молиться (ибо для того и существуют обряды), мы сохраняем в своих мессах латынь ради тех, кто изучает и понимает этот язык, но мы перемежаем это гимнами на немецком языке, чтобы людям было что познать, и чтобы, таким образом, в людях могли зародиться вера и страх Божий. Подобная традиция всегда существовала в церквях. Ибо хотя, некоторые церкви чаще, некоторые реже, вводили у себя немецкие гимны, тем не менее, люди почти повсеместно пели что-то на своем родном языке. Следовательно, это отнюдь не является чем-то совершенно новым. Однако нигде не было написано или заявлено, что слышание церковных текстов без их понимания приносит людям пользу, или что обряды приносят пользу не потому, что они учат или увещевают, но ex opere operato, то есть потому, что они производятся или созерцаются. Отбросьте эти фарисейские рассуждения!

— Apologia Confessionis XXIV(XII):3-5

Мартин Лютер открыл новые горизонты древней церкви, которые за долгие века скрылись из глаз. Однако для того, чтобы помочь одинокому путнику, одинокому пастырю местной паствы, не сбиться с пути, нужны были дорожная карта и компас. Однажды Лютер сравнил себя с первопроходцем и дровосеком, который рубит деревья в лесу и расчищает дорогу. Вслед за ним должны прийти более утонченные богословы, умелые земледельцы и садовники, которые будут возделывать почву и взращивать растения с любовью и заботой.

— Preus, Herman & Smits, Edmund, eds. The Doctrine of Man in Classical Lutheran Theology (Minneapolis: Augsburg Publishing House, 1962), p. xi.

Представленное в наших Исповеданиях учение о служении проливает свет на то, как наши символические книги понимают миссию церкви. Ключевой отрывок наших Исповеданий, в котором говорится о служении церкви, — V артикул Аугсбургского исповедания:

Для того, чтобы нам обрести эту веру, было учреждено служение проповеди Евангелия и совершения таинств. Ибо через эти средства, Слово и таинства, дается Святой Дух, а Святой Дух производит веру в тех, кто слышит Евангелие, там и тогда, где и когда угодно Богу.

Обратите внимание, что в этом отрывке не упоминается должность пастора, нет ни слова о человеке, о чине, об ordo. Вместо этого речь идет о функции, о деле проповеди (ministerium docendi evangelii). Это средство, которое созидает и питает веру, средство, которое рождает и питает Церковь. Следовательно, это служение становится основным делом церкви. Обратите внимание, какое важное место отводит этому служению Меланхтон. Артикул об этом служении Слова следует непосредственно за артикулами о деяниях Христа и оправдании верой и предшествует артикулам о новом послушании и церкви (VI-VIII), поскольку без этого служения не может быть ни нового послушания, ни церкви.

Важно отметить функциональный, неинституциональный характер этого служения. Меланхтон говорит здесь, как и в других местах, о проповеди или действии евангельского Слова. Это явствует из VII артикула Швабахских артикулов, где речь идет как раз об этом: «Для того, чтобы мы, люди обрели эту веру, чтобы излить ее на нас, Бог учредил служение или устное слово [Predigambt oder inundlich Wort], а именно Евангелие, посредством которого эта вера, а также ее сила, польза и плод, проповедуются, и посредством которого Он дарует Духа Святого, а вместе с Ним и веру, как и где пожелает. Вне слова нет ни средства, ни пути, ни способа, ни возможности обрести веру». Не может быть сомнений в том, что этот артикул, как и V артикул Аугсбургского исповедания, описывает труд церкви или, вернее, труд Бога через церковь, приближающий пришествие Его Царства. Это соответствует нашим конфессиональным представлениям о том, что Бог — автор Крещения и Таинства Алтаря. Миссия или служение церкви — это миссия Бога через церковь. И цель этого служения носит всецело сотериологический и эсхатологический характер. Царство силы (творение, сохранение, провидение, гражданское правительство) полностью подчинено царству благодати, то есть Божьему Евангелию, адресованному людям.

— Robert D. Preus. The Confessions and the Mission of the Church // The Springfielder 39 (June, 1975) No. 1: 25.

Главная задача хора — вести приход в пении литургии и гимнов и петь проприи, когда это выше умения прихода. Пение дополнительных песен и прочих сочинений помимо ординария, проприев и гимнов является, в лучшем случае, вторичной задачей хора, и нельзя допускать, чтобы это сделалось его главной задачей или смыслом его существования.

— Rev. Dr. Arthur Carl Piepkorn. Conduct of the Service

Немало проповедников в этой стране имеют обыкновение перед самым причащением обращаться ко всем собравшимся и приглашать к причащению всех и каждого, даже присутствующих членов других исповеданий. Особенно здешние методистские проповедники используют это средство, чтобы завоевать симпатии рассеянных здесь немецких протестантов. Последним подчас годами приходится жить без проповеди и причащения. И если к ним, одиноко живущим, приезжает методистский проповедник и не только проповедует, а еще и беспрепятственно проводит у них причащение и допускает их к нему без лишних хлопот, то считайте, что он уже приобрел этих людей для себя. Он использует причащение как приманку, чтобы заманить этих людей в сеть своего фанатизма [Schwaermerei] и сектантства.

Но не поступают ли подобным образом многие т. н. "лютеранские" проповедники? К сожалению, мы по опыту знаем, что немало проповедников, называющих себя лютеранами, приготовив святую трапезу для Таинства, приглашают к этому средству благодати всех, кто пожелает прийти, и допускают их без всякого испытания их веры и жизни (считая, что они поступают истинно по-евангельски). Есть основания опасаться, что многие поступают так из нечистых побуждений, чтобы их считали людьми "приятными", "широких взглядов" и хвалили. Есть основания опасаться, что многие приобщают Святого Таинства всех, даже откровенных безбожников, не желая терять пасторскую должность, которая может приносить хороший доход.

C. F. W. Walther. Pastorale

Для этой цели было придумано понятие «предания». Сам св. Иоанн Богослов говорил, что не записал всего сказанного и сделанного Иисусом (Ин. 20:30; 21:25). Эти незаписанные вещи якобы передаются из поколения в поколение, словно подземная река, и всплывают то тут, то там в высказываниях какого-нибудь богослова, папы или собора.

Такая схема, конечно, превращается в ящик Пандоры, из которого можно по желанию извлекать самые странные фантазии, что и происходило на практике. Поборники важности предания упускают из виду многозначительное пояснение евангелиста: «Сие же написано, дабы вы уверовали...» (Ин. 20:31). Иначе говоря, по словам апостола, все, что не написано, не заслуживает веры. Когда древние еретики ссылались на «тайное учение», апеллируя к тексту Иоанна 16:12 («Еще многое имею сказать вам...»), Блаж. Августин возражал им: «Поскольку евангелисты умолчали, кто из нас может сказать, что это было так или иначе, а если и осмелится сказать, как он это докажет? Кто настолько хвастлив и опрометчив, чтобы утверждать без божественного свидетельства... что именно Святой Дух не захотел написать руками евангелистов?»

Принцип Sola Scriptura, принятый Реформацией, отвергал предание не в большей степени, чем принцип Sola Fide возражал против добрых дел, то есть всего лишь отводил ему надлежащее место. Спор был не о том, следует ли уважать предание, а о том, как отличить подлинное христианское предание от ложного и поддельного. Эта проблема мучила еще апостольскую церковь (2 Фес. 2:2).

— Kurt E. Marquart. The Saving Truth: Doctrine for Laypeople

Наконец, мы должны также знать, что означает Крещение, и почему Бог установил именно такой внешний знак и обряд для Таинства, с помощью которого нас впервые принимают в члены христианской Церкви. Но действие, или обряд, заключается в том, что нас погружают под воду, которая покрывает нас, а затем вновь извлекают из воды. Две эти составные части: погружение в воду и извлечение из воды — символизируют силу и действие Крещения, которое представляет собой не что иное, как умерщвление ветхого Адама, а затем воскресение нового человека. И то, и другое должно происходить в нас на протяжении всей жизни, так что подлинно христианская жизнь есть не что иное, как повседневное Крещение, однажды начавшееся и продолжающееся всегда. Ибо мы должны беспрестанно очищать и отбрасывать прочь все, что осталось в нас от ветхого Адама, позволяя проявиться тому, что принадлежит новому человеку. Но что такое «ветхий человек»? Это все, что мы унаследовали от Адама, — все, исполненное злобы, ненависти, зависти, непристойности, скупости, лени, надменность и неверия, зараженное всеми пороками и по природе не содержащее в себе ничего хорошего. Теперь, когда мы вошли в Царство Христово, эти черты должны ежедневно слабеть, чтобы, чем дольше мы живем, тем более кроткими, терпеливыми и мягкими мы становились и все больше и больше удалялись от неверия, алчности, ненависти, зависти и надменности. Таково истинное употребление Крещения среди христиан, символизируемое водным крещением. Следовательно, там, где оно не практикуется, и где ветхий человек остается необузданным, так что он постоянно возрастает в силе, там имеет место не употребление Крещения, но противление Крещению.

— Большой Катехизис. О Крещении младенцев. §§ 64-68

Что же до прочих дней, которые называются буднями, я не вижу ничего, с чем мы не могли бы мириться при условии, что будут прекращены [будничные] мессы. Ибо Заутреня с ее тремя уроками, часы и Повечерие de tempore не включают в себя — за исключением проприев в дни памяти святых — ничего, кроме божественных слов Писания. И вполне прилично — нет, даже необходимо, чтобы мальчики привыкали читать и слушать Псалмы и уроки из Священного Писания. Если что-то нужно изменить, то епископ может сократить чрезмерную продолжительность [богослужений] по собственному усмотрению так, чтобы петь три Псалма на Заутрене и три на Повечерии с одним или двумя респонсориями [Примечание: обычно Заутреня состояла из девяти Псалмов и восьми респонсориев, а Повечерие — из восьми Псалмов и одного респонсория]. Эти вопросы лучше всего оставить на усмотрение епископа. Он должен выбрать лучшие респонсории и антифоны и расположить их по дням недели от воскресенья до воскресенья, заботясь о том, чтобы люде не прискучили слишком частым повторением одного и того же и не запутались от слишком частых изменений в версикулах и уроках. Вся Псалтирь, Псалом за Псалмом, должна оставаться в употреблении, и все Писание, урок за уроком, следует читать народу. Однако мы должны остерегаться — как я уже пояснял ранее, — чтобы люди не стали петь одними лишь устами, словно издающие звук свирель или гусли [1 Коринфянам 14:7], ничего при этом не понимая. Следовательно, нужно установить ежедневные уроки — один с утра из Нового или Ветхого Завета и еще один для Вечерни из другого Завета с истолкованием на простом языке. То, что этот обряд происходит из древности, доказывается как самим существованием традиции, так и наличием слов homilia в чине Заутрени и capitulum в чине Вечерни и прочих часов [Примечание: homilia, т. е. «проповедь» — это название уроков во время Заутрени, в которых использовались тексты как из Писания, так и из сочинений отцов церкви; capitulum, т. е. «глава» — это название сокращенного урока длиной в один стих, читаемого на Вечерне], — то есть, христиане, когда только они собирались вместе, читали что-нибудь вслух, а затем истолковывали прочитанное простыми словами, как Павел описывает в 1 Коринфянам 14 [:26–27]. Но когда пришли злые времена, и стало не хватать пророков и толкователей, от всего, что следовало за уроками и «капитулами» остался лишь ответ: «Благодарение Богу». И уже потом, взамен толкования, было добавлено скучное повторение уроков, Псалмов, гимнов и прочих вещей. Хотя гимны и кантик Te Deum laudamus, по крайней мере, подтверждают то же, что и ответ Deo gratias, — а именно, что после истолкования и проповедей христиане славили Бога и возносили благодарение за открытую истину Его слов. Я бы хотел, чтобы у нас были именно такие песни, написанные простым языком.

— Martin Luther. An order of Mass and Communion for the church at Wittenberg