«Эти три части веры отражены в Иоанна 14:10, 11, 12, где в 10-м стихе говорится о знании, в 11-м о согласии и в 12-м об уверенности» (Иоганн Андреас Квенштедт. Theologia Didactico-Polemica IV:282). Три составляющих веры описываются фразами credere Deum, credere Deo и credere in Deum. «Credere Deum означает верить, что Бог есть; credere Deo означает верить, что сказанное Им истинно; credere in Deum означает, веруя, любить, веруя, приближаться к Нему, веруя, прилепляться к Нему, войти в число Его членов. На первое способны еретики, на второе — только ортодоксы, на третье — рожденные свыше, поэтому последующее всегда включает в себя предшествующее, но их порядок не может быть изменен. Первые два связаны с разумом, третье — с волей; первое и второе опираются на все Слово Божье, третье — на обетование благодати и заслугу Христа» (Квенштедт IV:282).

— Heinrich Schmid. The Doctrinal Theology of the Evangelical Lutheran Church, p. 431-432

Иудейское предание делило Закон на 613 отдельных повелений и запретов, и моралисты спорили о том, какое из них самое важное. Когда фарисеи попытались втянуть Спасителя в эти скользкие споры, Он, как ни странно, не стал цитировать Декалог. Поняв самую суть вопроса, Он процитировал слова из 6-й главы Второзакония: «Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душою твоею и всем разумением твоим», — и назвал их «первой и наибольшей заповедью». Далее Он процитировал стих из книги 19-й главы книги Левит: «Возлюби ближнего твоего, как самого себя», — и подытожил: «На этих двух заповедях держится весь закон и пророки» (Мф. 22:37-40). Святой Павел сократил это наставление до одной фразы: «Итак любовь есть исполнение закона» (Рим. 13:10).

Однако тот факт, что любовь толкует Заповеди, вовсе не означает, что она их упраздняет. В противном случае мы получим нечто вроде «ситуационной этики», в которой нет абсолютных запретов, но все можно оправдать «любовью». Более того, именно требование любви делает Божьи Заповеди столь невыполнимо трудными. Это понятно из того, как наш Спаситель объясняет реальную, духовную суть Декалога в 5-й главе Евангелия от Матфея. Пятую и шестую Заповеди нарушают не только явные убийства и прелюбодеяния, но даже гнев и похотливые взгляды (ст. 21-28). Ведь грех начинается не на коже рук и не в роговице глаза, а в самых глубинных слоях нашего существа. «…ибо из сердца исходят злые помыслы, убийства, прелюбодеяния, любодеяния, кражи, лжесвидетельства, хуления…» (Мф. 15:19).

— Kurt E. Marquart. The Saving Truth: Doctrine for Laypeople

Если ты хочешь узнать Божье сердце и Его волю в отношении тебя, посмотри на Христа в яслях, в окружении грешников, в Гефсиманском саду и на кресте. Там ты можешь читать в сердце Бога, словно в открытой книге. Ибо всякий, видящий Христа, видит и Бога Отца. Не находя во Христе ничего, кроме доброты, любви и милосердия, ты можешь быть уверен, что найдешь все это и в Боге Отце. Христос призывает грешников к Себе и не осуждает их; напротив, Он прощает им все их прегрешения. То же самое делает Бог. Он тоже хочет излить на тебя милость. Христос желает привести тебя в Свое небесное Царство, и Отец хочет того же. Чтобы узнать расположение Божьего сердца тебе достаточно посмотреть на то, как относится к тебе Христос.

— C. F. W. Walther, God Grant It! p. 879

Святый Боже и Cудия праведный! Нет человека невинного в очах Твоих, нет человека, на котором не было бы ни пятна греха; и у меня нет той славы, которую я должен был бы принести с собой на суд; у меня нет той одежды невинности, в которой я должен был бы предстать пред Тобой; по семь раз в час, даже чаще, падаю: семьдесят раз по семь раз я грешу каждый день. Дух действительно иногда готов, но плоть всегда немощна; внутренний человек преуспевает и крепнет, а внешний томится и слабеет; ибо я делаю не добро, которое хотел бы делать, а зло, которого делать не хочу. Как часто в моем сердце возникают суетные, злые и нечестивые мысли! Как часто уста мои произносят суетные, неполезные и обидные слова! Как часто порочные, злые и нечестивые поступки оскверняют меня! Вся моя праведность — как одежда менструирующей женщины: потому не смею ходатайствовать пред Тобою о праведности моей, но смиренно повергаю себя пред праведным судом Твоим и из глубины души взываю к Тебе: Господи, если Ты примешь решение вменить грех, кто выдержит? Если Ты возьмешься судить, кто устоит? Если Ты призовешь меня ответить по всей строгости правосудия Твоего, как я предстану пред Тобою? Если Ты потребуешь строгого отчета о моей жизни, я не смогу ответить Тебе и за одно из тысячи; поэтому уста мои сомкнулись, и я признаю пред Тобою, что заслужил вечные муки, и со слезами исповедую, что Ты справедливо можешь бросить меня в темницу навеки. Поэтому за ежедневные грехи своей жизни приношу Тебе (Святой Отец) драгоценнейшую кровь Сына Твоего, пролитую на крестном алтаре, которая омывает меня от всех грехов. Грехи мои, которые держат меня в узах, многочисленны и веcьма сильны, но искупление Сына Твоего гораздо драгоценнее и действеннее. Да принесет же эта совершеннейшая, полнейшая и святейшая цена, уплаченная Христом, прощение грехов!

— Иоганн Герхард. Размышления о божественном милосердии

Важная особенность причастной трапезы — ее общественный, совместный характер. Безусловно, каждый кающийся грешник получает собственную, личную порцию прощения, жизни и спасения. Однако это никогда не происходит в одиночестве. Узы между Небесным Отцом и Его детьми на земле, устанавливаемые и обновляемые во время Причастия, одновременно связывают верующих друг с другом как братьев и сестер в «возлюбленном Сыне» (Кол. 1:13). Церковь как мистическое Тело Христа теснее и прочнее всего объединена Его сакраментальным телом: «Один хлеб, и мы многие одно тело; ибо все причащаемся от одного хлеба» (1 Кор. 10:17). Все это мы получаем, когда причащаемся Тела и Крови Христа (1 Кор. 10:16).

Отсюда понятно, что совместное принятие таинства — это публичное исповедание евангельского единства. Для апостольской церкви было бы немыслимо «преломлять хлеб» с теми, кто отвергал или искажал «учение апостолов» (Деян. 2:42). Святой Павел предостерегает именно от этого (Рим. 16:17; см. сакраментальный контекст, на который указывает «святое лобзание» в предыдущем стихе). Вечеря Христова — это вовсе не частный, индивидуальный акт, а самое публичное и торжественное исповедание церкви (1 Кор. 11:26).

Совсем другие, светские идеи лежат в основе распространенного мнения, что каждый вправе сам решать, куда ему «ходить на причастие», и что, если у человека есть «правильные представления», он может участвовать в Таинстве где угодно, даже в инославных церквях. Как будто единственное, что имеет значение — это его собственные мысли, чувства, впечатления и намерения! Дело в том, что принадлежность человека к числу христиан определяется не убеждениями, которых он в тот или иной момент придерживается в мыслях или на словах. Она обусловлена, скорее, тем, у какого алтаря и у какой кафедры он регулярно исповедуется (1 Кор. 10:16-17; 11:26). И вопрос не только в достойном принятии, но и в ненарушенности подлинного, апостольского Евангелия. Соответственно, необходимость «закрытого» причастия была очевидна для древней церкви и должно стать таковой снова.

«Приступая к Таинству в той или иной церкви, христианин заявляет, что он разделяет исповедание этой церкви. Поскольку человек не может одновременно придерживаться двух разных исповеданий, он не может причащаться в двух церквях разных исповеданий. И если кто-нибудь все же так поступает, он либо отрекается от собственного исповедания или вообще не его имеет его» (Werner Elert. Eucharist and Church Fellowship in the First Four Centuries [St. Louis, MO: Concordia Publishing House, 1966], p. 182.).

— Kurt E. Marquart. The Saving Truth: Doctrine for Laypeople

Однако из того, что «много званных, а мало избранных» (Мф. 22:14), не следует, что Бог не желает спасти всех, — причина этого заключается в том, что они либо вовсе не слушают Божье Слово, сознательно презирая его, затыкая свои уши и ожесточая свои сердца, закрывая тем самым обычный путь для Святого Духа, так что Он не может совершить в них Свою работу; либо, услышав Слово, опять-таки относятся к нему легкомысленно и обращают на него внимания, и в этом [в их погибели] повинен не Бог и не Его избрание, но их собственное беззаконие. [См. 2 Пет.2:1; Лк. 11:49, 52; Евр. 12:25].

До этих пор христианин должен занимать себя размышлениями об артикуле относительно вечного избрания Божьего в том виде, как оно открыто нам в Слове Божьем, представляющем Христа как Книгу Жизни, которую Бог раскрывает и показывает нам через проповедь Святого Евангелия, как сказано в Рим. 8:30: «Кого Он предопределил, тех и призвал…». В Нем мы должны искать вечное избрание Отца, Который в Своей вечной Божественной мудрости определил, что не спасет никого, кроме тех, кто знает Его Сына Иисуса Христа и поистине верует в Него. Другие помыслы должны быть [полностью] изгнаны [из умов благочестивых людей], поскольку они исходят не от Бога, но от внушения Злого Врага, посредством которого тот пытается ослабить или полностью отнять у нас славное утешение, которое мы имеем в этом спасительном учении, а именно верное знание того, что по чистой благодати, без каких-либо заслуг с нашей стороны, мы были избраны во Христе к вечной жизни, и что никто не может вырвать нас из Его руки, поскольку Он дал обещание об этом милосердом избрании не только на словах, но и скрепил свое обещание клятвой и печатью Святых Таинств, о которых нам следует вспоминать в самых суровых искушениях, находя в них утешение в них и угашая с их помощью огненные стрелы сатаны

— Формула Согласия — Конспективное Изложение. Артикул XI: О вечном Божьем предведении и избрании. § 12-13

Если бы христианская вера была не более чем мертвой уверенностью в истинности неких таинственных учений, если бы человек мог иметь христианскую веру и оставаться при этом в своих грехах, можно было бы понять, почему в глазах многих нет никакой разницы, христианин ты, иудей, язычник или мусульманин. Однако истинная вера, которой Святое Писание приписывает спасительную силу, — это нечто совершенно иное. Эта вера обладает такой огромной силой, что полностью меняет того, кто хранит ее в своем сердце. Он становится новым человеком и живет поистине благочестивой жизнью. Истинная вера производит в человеке изменения, которые ничто другое в целом мире не в силах произвести.

— C. F. W. Walther. God Grant It! (p. 873)

Боже святый и Судия праведный! Ты дал нам Закон Свой на горе Синай, и хочешь, чтобы он был правилом для всех наших поступков, слов и мыслей, дабы все, что ему не соответствует, по Твоему рассуждению почиталось грехом. Всякий раз, смотрясь в это чистейшее зеркало, я вижу, сколь грязен, и трепещу всеми частями тела.