Иаков с предельной ясностью указывает, что это за вера, которая не приносит плодов. Это может быть некая разновидность веры: fides generalis, которая, как выражаются богословы, верит в Бога и в христианство в общем; fides historica, которая знает внешние факты евангельской истории и не отрицает их; fides dogmatica, которая ставится в зависимость от учения и, возможно, слишком увлечена спорами о нем, подобно вере некоторых высокообразованных богословов. Она не может быть чем-то большим, нежели notitia и assensus, — мысль, которая зародилась в уме, увяла там, но так и не достигла сердца, чтобы оживить его.

Однако Иаков ни в коем случае не утверждает, будто дела помогают созидать веру, как если бы дела были жизнью веры, и, добавив к вере дела, мы получили бы fides formata, а без дел fides оставалась бы informata (католическое понимание веры, которая в этом случае представляет собой, скорее, просто праведность от дел). Истинные евангельские дела — естественное и необходимое следствие веры. Такая вера, которая спасает еще до того, как совершит хотя бы одно дело, спасает принятием Христа и проявляется в том, что производит любовь и дела любви, которые, где бы они ни присутствовали, тем самым доказывают, что там присутствует настоящая, спасающая вера.

— Ричард Ленски. Толкование на Иакова 2:17

[Мы говорим сейчас]... о той легкомысленной манере, в которой мы в нынешнем мире говорим о переживании действия Святого Духа. Корни этого лежат в английском энтузиазме XVII века, а также в пиетизме и методизме XVIII века. Когда на Берлинском кирхентаге 1853 года было принято насквозь лживое заявление, в котором участники объявили себя верными Аугсбургскому исповеданию «сердцем и устами», но с оговоркой, что единству их исповедания нисколько не вредит различие между лютеранским, реформатским и унионистским отношением к X артикулу, многие расценили это объединение евангелической Германии как великое действие Святого Духа. Во время больших церковных собраний, а также на массовых экуменических встречах едва ли не в привычку вошло ощущать и торжественно провозглашать дуновение Святого Духа. Пение гимнов на разных языках воспринимается как своего рода новая Пятидесятница. Нам необходимо помнить о принципах психологии толпы, которые работают на таких больших собраниях, — особенно в то время, когда в церковь проникают мирские техники манипулирования толпой и современные средства коммуникации.

— Hermann Sasse. On the Doctrine of the Holy Spirit // We Confess the Church, p. 19.

Но кто-нибудь возразит: «Кто же тогда может спастись? И где найти этих христиан? Ведь в таком случае в мире вовсе не останется торговли: у всех отберут или одолжат собственность, а порочные и праздные обжоры, коих в мире полно, получат полную свободу присваивать все ложью и обманом».

Ответ: я уже говорил, что христиане — редкие люди на земле. Вот почему мир нуждается в строгом, суровом мирском правительстве, которое заставит и принудит нечестивых воздержаться от воровства и грабежа и вернуть взятое взаймы (хотя христианин не должен ни требовать возврата, ни рассчитывать на него). Это необходимо, чтобы мир не превратился в пустыню, чтобы мы не лишились покоя, и чтобы торговля и общественные отношения людей не были полностью разрушены, — а именно так будет, если мы станем править миром по Евангелию и откажемся побуждать и принуждать нечестивых с помощью законов и силы поступать правильно. Посему мы должны следить за безопасностью дорог, охранять покой в городах, обеспечивать соблюдение закона в стране и пускать меч в ход против нарушителей, как учит святой Павел в Римлянам 13[:4]. Ибо такова воля Божья, чтобы обуздывать нехристиан и не позволять им творить зло — во всяком случае, безнаказанно. Никто да не думает, что миром можно управлять без кровопролития; земной меч должен быть и будет красным от крови, ибо мир будет порочным и не может стать другим, а меч — Божий жезл и наказание ему. Но об этом я уже достаточно сказал в своей небольшой книге «О земной власти».

— Мартин Лютер. О торговле и ростовщичестве

Но, с другой стороны, мы веруем, учим и исповедуем, что первородный грех — не слабое и поверхностное, но столь глубокое извращение человеческой природы, что в теле и душе человека, в его внутренних или внешних способностях не осталось ничего здорового или неизвращенного, но, как поет Церковь:

Благодаря грехопадению Адама все извращено —
природа и сущность человека.

Этот ущерб невозможно описать словами, его невозможно постичь разумом — но только увидеть из Божьего Слова. И [мы утверждаем, что] никто, за исключением одного Бога, не может отделить друг от друга природу и развращенность этой природы, — это в полной мере произойдет через смерть, в [блаженном] воскресении, в котором та природа, которую мы ныне носим на себе, восстанет и будет жить вечно без первородного греха, отделенная и отлученная от него, как написано в Книге Иова 19:26-27: «…Он в последний день восставит из праха распадающуюся кожу мою сию, и я во плоти моей узрю Бога. Я узрю Его сам; мои глаза, не глаза другого, увидят Его».

[…]

Аналогичным образом, мы отвергаем пелагианское заблуждение, согласно которому утверждается, что человеческая природа даже после грехопадения не развращена и, особенно в отношении духовных аспектов, осталась вполне хорошей и чистой in naturalibus, т.е. в своих естественных способностях.

— Формула Согласия — Конспективное изложение. Артикул I, § 8-10, 13.

https://teletype.in/@solafide/V60jMmWWuoX

Исследуя вопрос о том, как псалмы функционируют в качестве наших слов, адресованных Богу, историки определили два основных способа, которыми христиане молились псалмами во время общего богослужения. Они обозначают эти два способа техническими терминами "монашеский" и "соборный". В классическом контексте IV века различие между этими двумя способами молитвы основано не на месте (собор или монастырь), а на различиях во внешних формах молитвы и на различиях в понимании молитвы, которое выражается через ее различные формы. Однако эти различия в понимании молитвы не ограничиваются IV веком. Они имели место на всем протяжении христианской истории и по-прежнему влияют на наше понимание молитвы сегодня.

https://teletype.in/@solafide/PdzbyIushQ1

В крещении мы рождаемся [свыше] не апостолами, учителями, проповедниками или пасторами, а священниками. Затем Церковь берет одного из этих возрожденных священников, призывает его и избирает для [публичного] исполнения тех функций, которые все верующие должны исполнять в силу своего [священнического] служения

...мы определяем христианина следующим образом: христианин — это не тот, кто не имеет или не чувствует греха. Это тот, кому Бог, по его вере во Христа, не вменяет греха. Данное учение приносит твердое утешение душам, потревоженным грехом, пребывающим в истинных терзаниях. Поэтому не напрасно мы столь часто и старательно прививаем учение о прощении грехов и о вменении праведности ради Христа, так же, как учение о том, что христианин не имеет ничего общего с Законом и грехом. Ибо покуда он христианин, он выше Закона и греха, потому что сердце его имеет Христа, Господа Закона, подобно тому, как кольцо обрамляет драгоценный камень. И когда Закон обвиняет его и грех досаждает ему, он взирает на Христа. И когда он ухватывается за Него верою, он пребывает с Ним, с Победителем над Законом, грехом, смертью и дьяволом — Победителем, Который правит всем этим и не позволяет вредить ему.

— Мартин Лютер. Лекции на Послание к галатам

Διδακτικός не означает «желающий учить» из-за 2 Тим. 2:24, поскольку в обоих отрывках, а также у Филона Александрийского, который единственный использует это слово, оно означает «способный или умеющий учить». «Все ли учители?» (1 Кор. 12:29). Нет, не все. Тех, кто еще нуждается в обучении и не могут передавать знания другим, не следует ставить на служение, для которого необходимо некоторое умение преподавать. Когда в 1 Тим. 5:17 мы читаем, что особую честь должно оказывать тем, «которые трудятся в слове и учении», мы понимаем эту фразу таким образом, что пресвитеры разделили работу между собой — проповедью и наставлением по большей части занимались те из них, кто более других был способен учить. Это не означает, что остальные вообще не могли учить…

Способность учить подразумевает не столько природный талант, сколько обладание надлежащей подготовкой. Кретцманн: διδακτικός также должен быть διδακτός (2 Тим. 3:14; 2:2). Чем больше верный учитель преподает, тем острее он ощущает потребность в приобретении новых и новых знаний о благословенной истине, преподавание которой ему вверено.

— Ричард Ленски. Из толкования на 1 Тим. 3:2

Следует отдать должное мудрости Павла: он включает в сравнение два пункта, в то время как большинство авторов остановились бы только на одном:

1) объекты: «дом свой — Церковь Божия»;
2) деятельность: «управлять — пещись».

Это указывает на третью мысль, которую хочет высказать Павел: церковь Бога не следует рассматривать как семью ее попечителя. В этой церкви место Отца принадлежит Богу, а не попечителю; попечитель — всего лишь ἐπίσκοπος. Возможно, для того, чтобы исключить всякие сомнения на этот счет, Павел уже во 2-м стихе предпочитает этот титул титулу πρεσβύτερος, как на Востоке называют престарелого отца-патриарха, вокруг которого и под властью которого живут его сыновья со своими семьями. Когда Павел говорит о своем отцовстве в 1 Кор. 4:15, речь идет о том, что он был апостолом-основателем коринфской церкви; в Гал. 4:19 Павел пишет о своем материнстве.

— Ричард Ленски. Из толкования на 1 Тим. 3:4-5

Далее упомянуты четыре личных качества: «одной жены муж, трезв, целомудрен, благочинен». Акцент делается на том, что он должен быть мужем ОДНОЙ жены, то есть не должен иметь ничего общего ни с какой другой женщиной. Он должен быть мужчиной, которого нельзя упрекнуть в блуде или сексуальной распущенности. Павел явно не имеет в виду, что до служения можно допускать только женатых мужчин, или что каждый пастор должен быть женат. Со времен Оригена периодически возникал вопрос, запрещает ли это требование вновь вступать в брак овдовевшему пастору. Решительная поддержка такого мнения со стороны Оригена не вызывает удивления, если вспомнить, что он сам себя оскопил; в его экзегезе доминирует присущий ему особый аскетизм. Другие полагают, что повторный брак здесь запрещен, поскольку фраза «жена одного мужа» в стихе 5:9, по их мнению, описывает вдову, которая была замужем лишь однажды. Однако эти два отрывка семантически тождественны, их смысл полностью совпадает, так что из одного отрывка нам не удастся извлечь то, чего мы не нашли в другом. Нам незачем рассматривать затянувшееся обсуждение этого вопроса, доводы, не основанные на экзегезе, церковное право и т. д.

У Павла была весомая причина начать с «мужа ОДНОЙ жены». В те времена на служение пресвитера призывали зрелых мужчин, у которых, как правило, уже были семьи; тогда еще не было очереди из выпускников семинарии, ожидающих призвания. Большинство членов церкви, из числа которых выбирали пресвитеров, были обращенными язычниками. В Новом Завете и в нравственных сочинениях того времени много говорится о том, что это означало с точки зрения сексуальных пороков. Даже первый апостольский собор в Иерусалиме предостерегает от «блуда», используя этот широкий термин, чтобы охватить все распространенные среди язычников сексуальные излишества (Деян. 15:29). В посланиях это слово постоянно вдалбливается в уши читателей. Существовал общепризнанный институт ίερόδουλοι, языческих храмовых проституток; были весьма распространены ἑταῖραι («компаньонок», см. Liddell & Scott), девушки из семей, не имевших прав гражданства, услугами которых пользовались неженатые и женатые мужчины; кроме того, общая атмосфера распущенности создавала плодородную почву, на которой произрастали подобные обычаи. Новообращенные христиане не сразу достигали идеальной сексуальной чистоты. Отсюда и оговорка относительно ἐπίσκοπος: мужчина, который не хранит строгую верность своей жене, изначально непригоден для служения.

Было бы поистине странно, если первое же конкретное условие означало, что повторно женившимся вдовцам должно быть отказано в праве быть епископами. Неужели тогдашние леса насколько кишели второбрачными мужчинами, что нужно было принять меры, чтобы они не заполонили ряды служителей? Неужели повторный брак настолько греховен, что именно он выделен из всех требований к сексуальной жизни? Где Писание запрещает вдовцу или вдове вступать в повторный брак или рассматривает таковой как показатель безнравственности человека? Разве стал бы Павел советовать молодым вдовам снова выходить замуж (5:14), если бы вследствие этого они лишились прав, предусмотренных в стихе 5:9? Не кто иной как Павел писал об этом в 1 Кор. 7:9, 39 (а также в Рим. 7:2, 3). Ссылаться на 1 Кор. 7 :2, 8, 27 или на 7:38, 40 значит не понимать причину, по которой Павел дает такой совет. Между тем, он сам объясняет ее в 1 Кор. 7:26 («по настоящей нужде») и 7:28: («мне вас жаль»). В Евр. 13:4 сказано: «Брак у всех честен». Упрек Павла в адрес «запрещающих вступать в брак» (4:3), никоим образом не относится к нему самому. Некоторые спрашивают, почему, если Павел имел в виду сексуальную чистоту, он просто не запретил πορνεία и μοιχεία? Дело в том, что первыми он перечисляет четыре положительных качества, и фраза «одной жены муж» описывает такое положительное качество очень точно. Толкователи во времена ранней церкви неправильно понимали Павла из-за присущего им аскетизма, чуждого Павлу, а не потому, что смысл слов апостола непонятен.

— Ричард Ленски. Из толкования на 1 Тимофею 3:2