Перевод прилагательного κοινωνοί, образованного от существительного, означающего "общение" (в английском языке нет эквивалентного прилагательного), как "причастники" неточен; при переводе необходимо сохранить идею общения, чтобы, следуя предостережению Бессера, не украшать себя "чужими перьями". Ведь пресловутая "божественная природа" ("Божеское естество" в СП) — не substantia, а qualitas; это не просто imitatio, но, скорее, imago Dei. Подобно тому, как иммигрант натурализуется в другой стране, мы полностью переселяемся в Царство Божье и натурализуемся в нем. То, что есть в этом Царстве, отныне по праву принадлежит нам. Мы дети и сыны Божьи (Ин. 1:12), возрожденные не от тленного семени, но от нетленного, через Слово Божье, которое живет и пребывает вовек (1 Пет. 1:23). Нам возвращен божественный образ: праведность и святость (Еф. 4:24), а сверх того знание (epignosis, Кол. 3:10). Первые два качества присущи Богу. Возвращенные нам они нас не обожествляют; тем не менее, они исходят от Бога и делают нас κοινωνοί божественной природы. С этим связаны все тексты, в которых говорится о unio mistica, — например, "живущий во мне Христос" (Гал. 2:20); " для меня жизнь — Христос" (Флп. 1:21); "пребудьте во Мне, и Я в вас (Ин. 15:4-5); Ин. 14:23, 1 Ин. 2:24, а также Откр. 3:20, где описывается koinonia.

Ричард Ленски. Толкование на 2 Пет. 1:4

«Для оправдания не требуется даже наличия добрых дел» (neque praesentia operum ad iustificationem requiritur). Это утверждение должно пониматься в свете той важной истины, что «вера никогда не бывает одна, но все же только она одна оправдывает» (fides nunquam est sola, sed iustificat sola). Об этом ясно и определенно учит Писание. С одной стороны, за спасительною верою всегда следуют дела (Рим. 5:1-5; Гал. 5:6; Иак. 2:20), с другой стороны, вера спасает отнюдь не по той причине, что она порождает добрые дела (Рим. 3:28; 4:5). Об этом в Формуле согласия сказано так: «Ибо добрые дела не предшествуют вере точно так же, как освящение не предшествует оправданию. Но сначала, при обращении, Святым Духом, от слышания Евангелия воспламеняется в нас вера. Она (вера) ухватывается за милость Божью во Христе, которой человек оправдывается. Затем, когда человек оправдан, он также обновляется и освящается Святым Духом, и из этого обновления и освящения произрастают плоды добрых дел... Не следует думать, будто оправдание и обновление были отделены друг от друга таким образом, что истинная вера иногда может существовать и продолжаться в течение некоторого времени вместе с порочными намерениями — но этим обозначается только порядок [причина и следствие, предшествующее и последующее], как одно предшествует другому или следует за ним. Ибо то, что однажды было верно сказано Лютером, остается истиной: „Вера и добрые дела хорошо гармонируют [неразрывно соединены]; но одна только вера, без добрых дел, ухватывается за обетования, и все же она никогда не бывает одна“» (ФС-ДИ III:41).

Такие высказывания, как: «добрые дела требуются при оправдании», или «добрые дела необходимы для спасения», следует осудить, поскольку они ошибочны сами по себе и способствуют утверждению пелагианского учения о содействии человека своему обращению. Именно противостоя таким ошибочным утверждениям, как эти, Лютеранская церковь исповедует: «Для оправдания не требуется даже наличия добрых дел».

— Джон Теодор Мюллер. Христианская догматика

Обычно мы говорим (и на то есть здравые библейские и конфессиональные причины), что вера производит добрые дела (Апология [III]:122-182), однако вера — вовсе не автономный, самодостаточный источник добрых дел. Напротив, они берут свое начало в тринитарном бытии Бога, которое мы прежде всего видим в жертве Христа за грех. Добро, которое делают христиане, — это Бог, действующий в них (Евр. 13:20-21).

— Dr. David Scaer. Justification as the Starting Point of Doing Theology?

Два предисловия Лютера к книге пророка Иезекииля

...слабые— не злобные и не клеветники— обижаются, когда слышат, что Закон и добрые дела не нужны для оправдания. Им надлежит помочь, объяснив, почему дела не оправдывают, как следует и как не следует творить дела. Дела должны совершаться, как плоды праведности, а не для того, чтобы достичь праведности. Сделавшись праведными, мы должны совершать дела, а не наоборот — будучи неправедными, через дела становиться праведными. Дерево производит плод, а не плод дерево.

- Мартин Лютер. Лекции на Послание к галатам

Иаков с предельной ясностью указывает, что это за вера, которая не приносит плодов. Это может быть некая разновидность веры: fides generalis, которая, как выражаются богословы, верит в Бога и в христианство в общем; fides historica, которая знает внешние факты евангельской истории и не отрицает их; fides dogmatica, которая ставится в зависимость от учения и, возможно, слишком увлечена спорами о нем, подобно вере некоторых высокообразованных богословов. Она не может быть чем-то большим, нежели notitia и assensus, — мысль, которая зародилась в уме, увяла там, но так и не достигла сердца, чтобы оживить его.

Однако Иаков ни в коем случае не утверждает, будто дела помогают созидать веру, как если бы дела были жизнью веры, и, добавив к вере дела, мы получили бы fides formata, а без дел fides оставалась бы informata (католическое понимание веры, которая в этом случае представляет собой, скорее, просто праведность от дел). Истинные евангельские дела — естественное и необходимое следствие веры. Такая вера, которая спасает еще до того, как совершит хотя бы одно дело, спасает принятием Христа и проявляется в том, что производит любовь и дела любви, которые, где бы они ни присутствовали, тем самым доказывают, что там присутствует настоящая, спасающая вера.

— Ричард Ленски. Толкование на Иакова 2:17

[Мы говорим сейчас]... о той легкомысленной манере, в которой мы в нынешнем мире говорим о переживании действия Святого Духа. Корни этого лежат в английском энтузиазме XVII века, а также в пиетизме и методизме XVIII века. Когда на Берлинском кирхентаге 1853 года было принято насквозь лживое заявление, в котором участники объявили себя верными Аугсбургскому исповеданию «сердцем и устами», но с оговоркой, что единству их исповедания нисколько не вредит различие между лютеранским, реформатским и унионистским отношением к X артикулу, многие расценили это объединение евангелической Германии как великое действие Святого Духа. Во время больших церковных собраний, а также на массовых экуменических встречах едва ли не в привычку вошло ощущать и торжественно провозглашать дуновение Святого Духа. Пение гимнов на разных языках воспринимается как своего рода новая Пятидесятница. Нам необходимо помнить о принципах психологии толпы, которые работают на таких больших собраниях, — особенно в то время, когда в церковь проникают мирские техники манипулирования толпой и современные средства коммуникации.

— Hermann Sasse. On the Doctrine of the Holy Spirit // We Confess the Church, p. 19.

Но кто-нибудь возразит: «Кто же тогда может спастись? И где найти этих христиан? Ведь в таком случае в мире вовсе не останется торговли: у всех отберут или одолжат собственность, а порочные и праздные обжоры, коих в мире полно, получат полную свободу присваивать все ложью и обманом».

Ответ: я уже говорил, что христиане — редкие люди на земле. Вот почему мир нуждается в строгом, суровом мирском правительстве, которое заставит и принудит нечестивых воздержаться от воровства и грабежа и вернуть взятое взаймы (хотя христианин не должен ни требовать возврата, ни рассчитывать на него). Это необходимо, чтобы мир не превратился в пустыню, чтобы мы не лишились покоя, и чтобы торговля и общественные отношения людей не были полностью разрушены, — а именно так будет, если мы станем править миром по Евангелию и откажемся побуждать и принуждать нечестивых с помощью законов и силы поступать правильно. Посему мы должны следить за безопасностью дорог, охранять покой в городах, обеспечивать соблюдение закона в стране и пускать меч в ход против нарушителей, как учит святой Павел в Римлянам 13[:4]. Ибо такова воля Божья, чтобы обуздывать нехристиан и не позволять им творить зло — во всяком случае, безнаказанно. Никто да не думает, что миром можно управлять без кровопролития; земной меч должен быть и будет красным от крови, ибо мир будет порочным и не может стать другим, а меч — Божий жезл и наказание ему. Но об этом я уже достаточно сказал в своей небольшой книге «О земной власти».

— Мартин Лютер. О торговле и ростовщичестве

Но, с другой стороны, мы веруем, учим и исповедуем, что первородный грех — не слабое и поверхностное, но столь глубокое извращение человеческой природы, что в теле и душе человека, в его внутренних или внешних способностях не осталось ничего здорового или неизвращенного, но, как поет Церковь:

Благодаря грехопадению Адама все извращено —
природа и сущность человека.

Этот ущерб невозможно описать словами, его невозможно постичь разумом — но только увидеть из Божьего Слова. И [мы утверждаем, что] никто, за исключением одного Бога, не может отделить друг от друга природу и развращенность этой природы, — это в полной мере произойдет через смерть, в [блаженном] воскресении, в котором та природа, которую мы ныне носим на себе, восстанет и будет жить вечно без первородного греха, отделенная и отлученная от него, как написано в Книге Иова 19:26-27: «…Он в последний день восставит из праха распадающуюся кожу мою сию, и я во плоти моей узрю Бога. Я узрю Его сам; мои глаза, не глаза другого, увидят Его».

[…]

Аналогичным образом, мы отвергаем пелагианское заблуждение, согласно которому утверждается, что человеческая природа даже после грехопадения не развращена и, особенно в отношении духовных аспектов, осталась вполне хорошей и чистой in naturalibus, т.е. в своих естественных способностях.

— Формула Согласия — Конспективное изложение. Артикул I, § 8-10, 13.

https://teletype.in/@solafide/V60jMmWWuoX

Исследуя вопрос о том, как псалмы функционируют в качестве наших слов, адресованных Богу, историки определили два основных способа, которыми христиане молились псалмами во время общего богослужения. Они обозначают эти два способа техническими терминами "монашеский" и "соборный". В классическом контексте IV века различие между этими двумя способами молитвы основано не на месте (собор или монастырь), а на различиях во внешних формах молитвы и на различиях в понимании молитвы, которое выражается через ее различные формы. Однако эти различия в понимании молитвы не ограничиваются IV веком. Они имели место на всем протяжении христианской истории и по-прежнему влияют на наше понимание молитвы сегодня.

https://teletype.in/@solafide/PdzbyIushQ1

В крещении мы рождаемся [свыше] не апостолами, учителями, проповедниками или пасторами, а священниками. Затем Церковь берет одного из этих возрожденных священников, призывает его и избирает для [публичного] исполнения тех функций, которые все верующие должны исполнять в силу своего [священнического] служения