Глагол в несовершенной форме ἔλεγον описывает, как эти верующие неоднократно повторяли женщине, что теперь они уверовали на основании того, что сами слышали. Услышанное ими, конечно же, только подтверждало и подкрепляло слова женщины. Здесь проводится различие между двумя видами веры: один основан на истинном свидетельстве других людей; другой основан на личном опыте человека и его непосредственном знакомстве со Словом. Первый вид веры присущ многим новоначальным, в особенности детям, которых учат родители и другие люди. Это истинная вера, она спасительна, однако уступает второму виду и ее легче разрушить. Первый вид веры должен перерасти во второй, когда вера не нуждается в человеческих посредниках, но основана на непосредственном соприкосновении с Христом и Его Словом, а потому второй вид намного крепче первого. Иоанн в ст. 39 называет свидетельство женщины словом λόγος, поскольку имеет в виду содержание сказанного ею; также в ст. 41 мы читаем о λόγος Иисуса. Самаритяне же говорят о λαλιά женщины, то есть о факте, что она что она говорила и не молчала, т. е. рассказала и не скрыла. И они говорят: «Мы веруем», — используя настоящее время глагола, чтобы подчеркнуть неизменный характер своей веры.

Эту веру они с радостью исповедуют, πιστεύομεν («мы веруем»); и это с их стороны не пустое легковерие, у них есть весомые причины для веры: «ибо сами слышали и знаем». Их исповедание искренно, исходит из сердца, ex animo, оно не формально, не из одних только уст. Оно проистекает из веры. Фраза «сами слышали» означает: мы, как и эта женщина, слышали лично от Самого Иисуса. Сегодня Иисус лично явлен нам в Слове, и в этом Слове мы можем слышать его так же непосредственно и лично, как если бы мы сидели среди тех слушателей в Сихаре. Мы можем делать это каждый день — у них Он провел всего два дня. Они должны были запомнить услышанное; мы можем исследовать раз и навсегда записанное богодухновенное Слово. Поэтому верующие говорят: «Мы знаем». Их вера очевидна. Это не невежество, явный признак неверия, но здравое, подлинное знание, которое человек приобретает, когда пьет живую воду, вкушает хлеб жизни и возрождается от Духа. Логические аргументы, наука, философские рассуждения не могут произвести такую веру; истинно верующий просто улыбается и говорит: «Я знаю». Лишь соприкосновение с Иисусом может дать такое знание веры (Деян. 4:13-14). Всякая ложная вера лишь подражает этому знанию истинной веры; она думает, будто знает, но на самом деле это не так (Ин. 9:24, ср. 9:31-33).

Некоторые полагают, что евангелист вкладывает собственные слова в уста самарян, когда пишет, что они называют Иисуса «Спасителем мира». Такое предположение ставит под сомнение правдивость Иоанна и истинность всего написанного им. На протяжении всего повествования мы видим людей, которые не проявляют ни фанатизма, ли лицемерия, ни гордости. Вера нашла открытый вход в их сердца. Они были самарянами, а не иудеями, Иисус поселился у них и учил их, а не привязывал их к Иерусалиму и Храму, — все это позволяет думать, что Он рассказывал им о всеобщности Божьей благодати и спасения. Иначе говоря, приняв Иисуса как Мессию, самаряне должны были принять Его и как «во истину Спасителя мира». Если Иисус принял самарян, которых иудеи причисляли к язычникам, кого вообще Он мог отвергнуть? Иоанн рассказывает всю эту историю по одной-единственной причине: Иисус ясно засвидетельствовал о Себе и о Своем служении (ст. 26; 35 и т. д.) и в ответ был принят самарянами (ст. 42).

— Комментарий Ричарда Ленски на Ин. 4:43

Философия учит нас сомневаться в том, что не доступно органам чувств, что не является аксиомой и что невозможно доказать. Таким образом, мы можем поставить под сомнение или воздержаться от суждения о том, является ли вогнутая поверхность облака единственной причиной того, что радуга имеет форму арки. Однако мы знаем, что учение, которое Бог соблаговолил дать церкви, несомненно и непоколебимо, даже если мы не можем его открыть с помощью органов чувств, даже если оно для нас само собой не разумеется, и даже если мы не можем подкрепить его доказательствами. Нет, причина нашей уверенности — Божье откровение, которое попросту истинно.

Посему не позволим этому философскому сомнению, или ἐποχή, прикасаться к учению, которое было даровано нам Богом. Какофония сомнений относительно Бога всегда преследует наш разум, которому в полной мере свойственна развращенность человеческой природы. С этими сомнениями нам должно бороться, нам следует им противостоять с помощью учений, вверенных нам Богом. Памятуя об этом, нам не следует подпитывать свои сомнения или превозносить их — напротив, наша вера должна стать несомненным согласием, убежденностью, уверенностью, с которой наш разум, полагаясь на божественные свидетельства, держится за Божье Слово, когда она говорит о вещах невидимых, как сказано в Послании к евреям.

— Robert D. Preus. The theology of post-Reformation Lutheranism, vol. 1

Далее Давид молится о делах своего народа и обличает его нечестие. Израильтяне, имея особую честь и славу быть народом Божьим, были жестоковыйными более всех иных народов: гордыми, мятежными, жадными, завистливыми, неверующими и непослушными, — все это они проявили в том, как обошлись с Моисеем, с самим Давидом и другими благочестивыми царями. Они видели, что с Давидом — так же, как и с Моисеем до него, — явно присутствовал Бог, Который творил великие чудеса, что Давид успешно правил страной и побеждал в войнах, когда на него со всех сторон нападали враги, однако же впали в гордость и самонадеянность, будучи уверены в своем высоком звании народа Божьего, и проявили себя ничуть не лучше своих праотцов, о которых Моисей говорит: «Вы всегда были народом упорным и жестоковыйным перед Господом с с того дня, как я узнал вас». Ибо народ Давида был плотским и нечестивым; они как бы говорили: «Повелевай-повелевай, если так хочется. Жди-жди. Зачем проповедуешь нам о вере, когда мы все время пребываем в скорби? Тех, кому Бог благоволит и кому являет милость, Он благословляет: дает им жен, детей, богатство, дома, земли, и всякое имение, и счастье во всем; и блаженны люди, у которых дела обстоят таким образом». Не было недостатка и в лжепророках, которые в своих проповедях говорили лишь о земных благах и противостояли истинным пророкам, отрицая, что возлюбленные Бога могут не иметь земных благословений, и утверждая, что всем святым Божьим такие благословения даны.

Именно против них Давид горячо молится, укрепляя свое сердце и свою веру памятью о прежних милостях и избавлениях Божьих. «Если, - говорит Давид, - Ты однажды избавил меня от меча Голиафа» и даровал мне победу, и точно так же поступил с другими царями, то защити меня теперь от этого нечестивого, жестокосердного и неверного народа, который не почитает ни Бога, ни Его земных служителей; которому безразличны пороки, окружающие престол доброго царя, и опасности войны, и благословения мира; это невежественное и бесчувственное стадо; помои и отбросы человеческие; свиньи, которые заботятся лишь о собственном чреве; править ими труднее, чем вести самую ожесточенную и смертельную войну. В точности таковы некоторые сегодняшние наши дворяне, граждане и соотечественники: ради чрева своего они готовы попрать ногами и оплевать всякую истинную религию и всякое хорошее образование — да и все человеческое и божественное.

— Размышления Мартина Лютера о 143-м псалме

Две вещи Лютер понимал лучше, чем многие другие люди. Во-первых, христианин действительно жив только благодаря личному общению с Богом, явившим Себя во Христе. По этой причине Лютер боролся с римским учением о том, что средства благодати сообщают человеку благодать ex opere operato, без личной веры, которая воспринимает благодать, предлагаемую в средствах благодати. Во-вторых, Лютер лучше многих других людей понимал, что любое «личное общение с Богом», которое происходит не через средства благодати или, иначе говоря, не является верой в прощение, предлагаемое ради Христа в Слове Евангелия и в Таинствах, — заблуждение и самообман. В Шмалькальденских артикулах он пишет:

«И в том, что касается устного, внешнего Слова, мы должны твердо верить, что Бог никому не дает Своего Духа и Свою благодать иначе, нежели через предшествующее внешнее Слово и в этом Слове, дабы таким образом защитить себя от энтузиастов, т. е. духов, которые хвалятся, что получили Дух без Слова и прежде Слова… Все это старый дьявол и старый змей, который и Адама с Евой сделал энтузиастами, уведя их от внешнего Слова Божьего к общению с духами и самодовольству [proprias opiniones]… Одним словом, энтузиазм пребывает в Адаме и его потомках от начала [от первого падения] до конца мира, поскольку старый дракон внедрил и вживил в них [его яд], и является источником, силой [жизнью] и мощью всех ересей, в особенности папства и магометанства. Таким образом, нам должно постоянно утверждать мысль о том, что Бог не желает действовать в нас иначе, чем посредством устного Слова и Таинства. Без Слова и Таинства под именем Духа превозносится не кто иной, как диавол» (III:VIII:3-10).

— Francis Pieper. Christian Dogmatics, Vol. 3

Если ты понимаешь Христа так, как Его здесь описывает Павел, то никогда не ошибешься и не будешь постыжен. Тогда ты сможешь судить о различных образах жизни, о религии и вероисповедании всего мира. Но если это истинное видение Христа исчезает или же затемняется, то непременно наступает полная неразбериха, ибо недуховный человек не может судить о Законе Божием. Здесь недостаточно искусства философов, юристов и вообще всех людей. Ведь Закон правит человеком, поэтому Законом судится человек, а не человеком судится Закон. Только христианин может судить Закон. Каким образом? Говоря, что он не оправдывает. Тогда зачем соблюдать его, если он не оправдывает? Конечной целью послушания праведных Закону является не праведность в глазах Божиих, которая обретается только по вере, а спокойствие мира, благодарность Богу и добрый пример, который побуждает других поверить в Евангелие.

Лютер. Лекции на Послание к галатам

Потир, который использовал Мартин Хемниц в Брауншвейге

HT: Matt Harrison

Чтобы сформулировать finis cuius Вечери Господней как можно точнее, нам следует сказать следующее: вера в Реальное Присутствие — непреложное условие спасительного участия в Вечере Господней. Те, кто не верит в Реальное Присутствие, не должны приступать к Вечере Господней, поскольку не различают Тело Господне (1 Кор. 11:29). Однако сама по себе вера в сакраментальное присутствие Тела и Крови Христа в хлебе и вине Причастия еще не делает участие в Вечере Господней спасительным. Лишь вера в слова «за тебя преданное и пролитая», т. е. вера в отпущение грехов, даруемое Вечерей Господней, делает участие в Таинстве спасительным. С аналогичной ситуацией мы встречались, когда изучали христологию. Вера в то, что Христос истинный Бог и истинный человек, — необходимая предпосылка спасительной веры во Христа (Мф. 16:13 и далее). Однако вера, которая только признает истинное божество и истинное человечество Христа, — это еще не спасительная вера. Такая вера есть и у бесов (Мф. 8:29). Спасающая же вера принимает прощение грехов, приобретенное для верующего Христом, истинным Богом и истинными человеком, и предлагаемое в Слове и Таинстве, и уповает на него. Аналогичным образом для всех, кто отрицает отпущение грехов как главную и основную цель Вечери Господней, Причастие теряет практическую ценность вне зависимости от того, во что они верят или не верят относительно сущности Евхаристии.

— Francis Pieper. Christian Dogmatics, Vol. 3

По мнению Лютера, все, кто отрицает, что Слово и Таинства сообщают прощение грехов, и кто, соответственно, почитает особенно непристойным, когда люди отпускают грехи, в действительности не относятся к Божьему Слову как к Божьему Слову, а воспринимают его как всего лишь человеческое слово… На первый взгляд такой вывод Лютера может показаться несправедливым — ведь те же реформаты, например, категорически настаивают на богодухновенности Библии. Однако при ближайшем рассмотрении заключение Лютера оказывается верным. Проповедовать, что Писание есть Слово Божье, и последовательно претворять эту истину в жизнь — безусловно, разные вещи. Когда реформаты, и Кальвин в том числе, предостерегают людей от стремления обрести уверенность в благоволении Божьем из внешнего Слова Евангелия, в основе этого предостережения лежит мысль о том, что внешнее Слово Евангелия, которое содержится в Писании, не является Словом Божьим. Тот, кто действительно считает Священное Писание голосом Божьим, конечно же, не будет утверждать, что о благоволении Божьем определенно узнать из него невозможно. Опять-таки, когда реформаты отрицают прощение грехов через крещение, в основе этого отрицания лежит мысль о том, что Слово Божье, соединенное с Крещением и прямо объявляющее о прощении греха (εἰς ἄφεσιν ἁμαρτιῶν), не является Божьим Словом. Опять-таки, когда реформаты обвиняют лютеран в том, что своим учением об отпущении грехов, объявляемом людьми, они лишают Бога того, что по праву принадлежит Ему, за этим обвинением скрывается неявная мысль о том, что Божье Слово, когда его произносят и распространяют люди, является уже не Словом Божьим, а просто словом человека. Поэтому мы вынуждены признать правоту Лютера, который пишет: «Подобные мысли о двух видах ключей [то есть о том, что прощение, объявляемое людьми во имя Христа — не Божье прощение] возникают у них потому, что они не относятся к Божьему Слову как к Божьему Слову, но, поскольку оно произнесено людьми, смотрят на него просто как на слова человеческие и полагают, что Бог пребывает в небесных высотах, очень, очень и очень далеко от того Слова, которое пребывают на земле, а потому таращат глаза на небо и изобретают дополнительные ключи» (LW XIX:945).

Таким образом, наше отношение к средствам благодати показывает, считаем ли мы в действительности Слово, которое Бог дал Своей Церкви, Божьим Словом. Так можно сказать лишь в том случае, если мы верим и утверждаем, что Бог Святой Дух всегда лично присутствует в Своем Слове, и Сам действует в нас, каким бы образом и через кого бы это Слово нас ни достигло. «Даже несмотря на то, что Слово произносят люди, — пишет Лютер, — это не их слово, а Слово Божье… Следовательно, нет необходимости карабкаться на небо, чтобы получить прощение грехов. Бог вложил прощение грехов в святое Крещение, Вечерю Господню и в Слово. Он вложил его в уста каждого христианина, когда тот утешает вас и уверяет, что благодать Божья была дарована вам благодаря заслуге Иисуса Христа, так что вам надлежит принять эту весть и поверить ей, как если бы Сам Христос собственными устами заверил вас в этом… Отметая в сторону Слово Божье, они [сектанты и провидцы, Цвингли, Эколампадий и им подобные] обкрадывают себя и других, которые позволяют им проповедовать себе обо всех благословениях, отпущении грехов, Крещении, Таинстве, Господе Христе, но не получают в Крещении и Таинстве ничего, кроме пустой вылущенной скорлупы» (LW XIII:2439 и далее).

— Francis Pieper. Christian Dogmatics, Vol. 3

Представьте себе, если бы какой-нибудь врач нашел способ, как спасти умирающих и уже умерших людей или же молниеносно возродить их к жизни — так, чтобы впоследствии они жили вечно, то каким потоком денег мир осыпал бы его. Да к нему невозможно было было бы приблизиться из-за кучи сокровищ, его окружающих. Здесь же, при Крещении, каждый получает бесплатно и прямо в руки такое сокровище и такое средство, которое полностью уничтожает смерть и спасает жизнь всех людей.

— Большой катехизис

Между тем, эта «односторонность», которая подвергается столь суровому осуждению, — не выдумка лютеранского богословия, но именно Писание изображает общение природ в той его части, которая касается возвышения или уничижения, не взаимным, а односторонним. Иначе говоря, Писание действительно учит, что человеческая природа Христа была прославлена, возвышена, приращена или обогащена за счет божественной природы; однако Писание не говорит, что божественная природа была сколько-нибудь уничижена, ослаблена или сокращена посредством соединения с человеческой природой. Если Писание, например, говорит, что человеческая природа благодаря обитающей в ней божественной природе стала животворящей или всемогущей, оно не говорит, что божественная природа утратила способность оживлять или свое всемогущество из-за соединения с человеческой природой. Писание действительно говорит, что человеческая природа, благодаря обитающей в ней божественной природе, обрела бесконечное знание, но не говорит, что божественная природа полностью или частично утратила присущее ей божественное знание из-за соединения с человеческой природой. Писание действительно говорит, что человеческая природа, благодаря ее соединению с божественной природой, была вознесена на небеса и обрела деятельное присутствие во всем мироздании, но не говорит, что божественная природа из-за своего соединения с человеческой природы исключила из своих внутри-троичных взаимоотношений вездесущность и способность действовать повсюду во вселенной. Писание действительно говорит, что человеческая природа Христа благодаря тому, что она была воспринята Ипостасью сына Божьего, достойна божественной чести, но не учит, что божественная природа тем самым утратила право на божественное поклонение.

— Франц Пипер. Христианская догматика

Лютер заявил, что публично не будет делать никаких утверждений по этому поводу [о происхождении человеческой души], хотя сам выступает за традуцианизм*; более того, он заявил, что должно осудить дерзость и самонадеянность, с которой паписты сформулировали артикул веры по непонятному вопросу без единого ясного библейского свидетельства Писания, желая ниспровергнуть библейское учение о первородном грехе… Давайте научимся на этом примере пресекать — благочестиво, твердо и с вполне обоснованной простотой — подобные изощренные споры, которые ставят под угрозу веру. Что же касается causa efficiens [первородного греха], нам достаточно знать, что грехопадение наших прародителей справедливо привело к тому, что они передали всем своим потомкам ту же самую природу — и тела, и души, — которой они сами обладали после грехопадения. Но вопрос о том, каким конкретно образом зло заражает душу, вера может спокойно игнорировать, поскольку Святой Дух не захотел сообщить нам ответ посредством несомненных и ясных библейских свидетельств.

— Martin Chemnitz. Loci Theologici

* Традуцианизм (от лат. tradux — виноградная ветвь, побег) — теологическое воззрение, согласно к-рому человеческая душа передается от родителей к детям. Называется также генерационизмом. Отличается от креационизма, согласно к-рому Бог создает каждую новую душу в момент зачатия (Вестминстерский словарь теологических терминов. - М.: "Республика". Мак-Ким Дональд К.. 2004).