О Боже, как слепы — нет, как безумны сделались мы, христиане! Когда же будет конец гневу, о Отче небесный? То, что мы смеемся над несчастьем христианского мира, ради молитвы о котором собираемся в Церкви и на мессу, что мы богохульствуем и осуждаем людей, — все это плоды нашего безумного материализма. Если сарацины уничтожают города, страну и народ и разрушают церкви, мы думаем, что христианству тем самым нанесен большой удар. А потом мы сетуем и убеждаем королей и князей начать войну. Но когда вера гибнет, любовь охладевает, Божье Слово оказывается в небрежении, и всевозможные грехи процветают, никто не думает о том, чтобы подняться на борьбу, — хуже того, папа, епископы, священники и причт, которым следовало бы быть генералами, командирами и знаменосцами этой войны против духовной и во много крат худшей угрозы, сами являются князьями и вождями этой вражеской армии и сатанинского воинства, подобно тому как Иуда был во главе пришедших взять Христа. Должно было, чтобы апостол, епископ, священник, один из числа лучших, положил начало убиению Христа. И точно также христианству должно быть опустошаему не кем иным, как теми, кто обязан защищать его, — эти люди настолько безумны, что готовы пожрать сарацин, а у себя дома поджигают и собственный дом, и овчарню вместе с овцами и всем, что в них есть, и при том еще беспокоятся о волках в лесу. Таковы времена, в которые мы живем, и такова награда, которую мы заслужили своим неблагодарным отношением к безграничной благодати, завоеванную для нас Христом Своей драгоценной кровью, тяжкими трудами и мучительной смертью.

— Мартин Лютер. Трактат о добрых делах

Поскольку ветхая порочная природа ветхого человека в христианине остается точно такой же, как в неверующих, христианам, с одной стороны, не следует удивляться, когда склонность к самому отвратительному неверию возбуждает в их сердцах искушение совершить самые непристойные грехи (Рим. 7:18; 1 Фесс. 4:3-6); с другой стороны, они не должны забывать, что цель борьбы духа с плотью — не исправить или переделать, но распять и умертвить плоть. Так поступать с плотью требует от нас Писание.

— Франц Пипер. Христианская догматика

Как Крещение и Евангелие, в надлежащем [узком] смысле этого слова, являются средствами оправдания и отпущения грехов (medium iustificationis sive remissionis peccatorum), так и Святое Причастие является этим средством. То есть Святое Причастие не является Законом, или делом, которое люди совершают для Бога, но оно является чистым Евангелием, или милостивейшим деянием, через которое Христос соотносится [имеет связь] с людьми, предлагая всем причастникам благодать и добродетели, обретенные Им для мира сего Его крестною смертью. Посему Святое Причастие — это истинное средство благодати, которым Святой Дух убеждает всех причастников в том, что они имеют милосердного Бога, дарующего им прощение грехов ради Христа. Эта истина преподается в словах установления: “Приимите, ядите, сие есть Тело Мое, за вас ломимое” и: “Пейте... сие есть Кровь Моя... за многих [за вас] изливаемая”. Эти слова достаточно ясно выражают благодатную евангельскую весть о том, что мы не должны приносить искупление за наши грехи, поскольку Сам Христос искупил их, пролив Свою Кровь за нас на кресте, и что мы обретаем все эти небесные дары, принимая истинною верою благословенное евангельское предложение, которое Он делает нам в Святом Причастии.

— Джон Теодор Мюллер. Христианская догматика

Мы считаем Священное Писание совершенно ясным в отношении предметов нашей веры и не можем питать ни малейшей надежды на то, что какой-либо доселе неведомый и сокрытый артикул веры будет или уже был явлен нам посредством великих достижений современной науки. Мы не верим, что Церковь возрастает в познании путем постепенного создания новых догматов. Напротив, мы убеждены, что Церковь первого века уже располагала всеми подлинно библейскими учениями. Мы не считаем апостольскую Церковь Церковью в младенчестве, которая постепенно достигает зрелости трудами богословов, наставленных в науках. Напротив, мы твердо убеждены, что ясность и чистота познания Церкви похожи на Луну, которая то сияет ярче, то тускнеет, а подчас даже претерпевает прискорбные затмения. Мы отвергаем не только те научные теории, которые прямо противоречат библейской истине, но и те, которые имеют своей целью дополнить наше библейское богословие; ибо Бог не только запрещает людям противоречить Его Слову, но столь же строго запрещает добавлять что-либо к нему (Втор. 12:32).

— Карл Вальтер, цит. по Francis Pieper. Christian Dogmatics

Навечерие Пасхи

16 апреля пройдут ночные Пасхальные богослужения:
23:30 в кафедральном соборе Св. Марии (Санкт-Петербург)
23:30 в Скворицком приходе
23:59 в Анненкирхе (Санкт-Петербург)

...мы, по благодати Божией принимающие учение об оправдании, знаем наверняка, что [можем быть] оправданы исключительно по вере во Христа. Таким образом, мы не смешиваем Закон и благодать, или веру и дела, но разделяем их настолько, насколько это только возможно. Пусть всякий, кто стремится к добру, старательно соблюдает это различие между Законом и благодатью. Пусть для него это будет важнейшим трудом не на словах, но на деле. Тогда, слыша о необходимости совершения добрых дел, или о подражании Христу, он может рассудить правильно, сказав: “Прекрасно, я с радостью исполню все это, и что дальше?” “Тогда ты будешь спасен!” “Нет! Я допускаю, что все благие дела должны совершаться, и всякое зло должно переноситься [с терпением], и что, если это необходимо, даже кровь должна быть пролита ради Христа. Но я не обретаю оправдания или спасения ничем из этого”.

— Мартин Лютер. Лекции на Послание к галатам

Эти слова Христа, произнесенные на последней вечере и теперь произносимые у алтаря, — такое же Евангелие, как если бы я сказал с кафедры: «Объявляю вам, что Христос умер за вас». Слова, звучащие от алтаря, такие же: «Примите, ядите, пейте и т. д.» Разве это не Евангелие? ...Искупление и прощение грехов совершились на кресте. Но они должны быть провозглашены так, чтобы я об этом услышал. Я никогда не испытаю их сам, просто глядя на крест. Многие одновременно стояли у креста и не знали, что на нем будет приобретено прощение грехов, пока не прозвучал голос, направивший их к кресту. Взгляните на крест без слов «за вас», и вы увидите в Христе лишь разбойника на эшафоте. Но эти слова должны объяснить вам, что Он — Спаситель.

Мартин Лютер (1529)

В: Если кто-то признаёт свое нечестие и знает, что Бог гневается на него и оскорблен им, но между тем, не заботясь об этом, продолжает грешить, воистину ли он кается? Имеет ли он истинное раскаяние?

О: Ни в коем случае. Ибо Саул действительно исповедовал, что он грешил, преследуя Давида (1 Цар. 24:17; 26:21). Давид тоже не мог не знать, что убийство и прелюбодеяние являются такими грехами, к которым Бог питает отвращение. Однако оба они потворствовали своим страстям, совершали те грехи и тайно продолжали в них пребывать. Следовательно, третий шаг, в котором главным образом состоит истинная сущность раскаяния, имеет место, когда при открытии греха и гнева Божия сердце грешника бывает поражено и, как гласит Писание, действительно сокрушено, разбито, подавлено и всерьез осознает, что своими грехами оно навлекло на себя гнев Божий и вечную кару. Посему оно более не находит удовольствия в своем нечестии и не намерено пребывать в нем, но, сожалея о содеянных грехах, отвращается от них и с истинной обеспокоенностью стремится к тому, чтобы не оставаться под гневом Божиим и не погибнуть под вечным проклятием. Именно таково истинное раскаяние, и из этого можно видеть чрезвычайную точность утверждения Августина о том, что многие не каются, но воображают, будто они это делают.

— Мартин Хемниц. Энхиридион §126

Иудеям, которых жалили ядовитые змеи, Моисей повелел делать только одно — не отрывая глаз, смотреть на этого медного змея. Кто смотрел, тот выздоравливал благодаря одному лишь неотрывному взгляду на змея. Другие же, не послушав Моисея, смотрели не на змея, а на свои раны, и погибали. Итак, если я хочу обрести утешение в борьбе совести или в муке смерти, я должен крепко держаться верою только за Христа и говорить: “Я верую во Иисуса Христа, Сына Божия, страдавшего, распятого и умершего за меня. В Его ранах и смерти я вижу свой грех, а в Его воскресении я вижу победу над грехом, смертью и дьяволом, свою праведность и жизнь. Я не слышу и не вижу ничего, кроме Него”. Это — истинная вера Христова и вера во Христа, через которую мы становимся членами Тела Его, от плоти Его и от костей Его (Еф. 5:30). Поэтому мы Им живем, движемся и существуем (Деян. 17:28).

— Мартин Лютер. Лекции на Послание к галатам

Конечно, богословие креста не означает, что для богослова весь церковный год съеживается до Страстной пятницы. Скорее, его смысл заключается в том, что невозможно понять ни Рождество, ни Пасху, ни Пятидесятницу без Страстной пятницы. Лютер, как и святой Ириней Лионский, и святой Афанасий Великий, был одним из величайших богословов Воплощения. И был он им потому, что за яслями Христа он видел Его крест. Он понимал смысл пасхальной победы так же хорошо, как любой богослов Восточной церкви. Но он понимал его потому, что видел в этом победу Распятого. То же самое можно сказать и о его понимании служения Святого Духа. В понимании Лютера именно крест проливает свет на все стороны богословия, потому что в кресте сокрыта самая глубинная природа откровения.

— Герман Зассе

Вопрос о том, желает ли Бог открывать новые учения вне и помимо Библии, определенным образом решен в Его Слове, которое обязывает всех верующих христиан считать Святое Писание единственным источником и единственною нормою веры (Ин. 17:20; Еф. 2:20). Во Христе Иисусе, Свете и Спасителе мира, все божественные откровения достигают своей кульминации; все пророчества Ветхого Завета указывают на Его пришествие, а Апостолы свидетельствуют о Его воплощении, страданиях, воскресении, вознесении и восседении одесную Бога. Поскольку пророческое и священническое служение Христа было завершено (Ин.1:18), людям для спасения не нужны никакие дальнейшие откровения для спасения, потому что все учения, необходимые как для веры, так и для жизни христианина, содержатся в Писаниях пророков и Апостолов (Рим. 16:17; 1 Тим.6:3 и далее; Лк. 16:29-31). Относительно "новых откровений" энтузиастов лютеранские богословы весьма уместно отмечают: "Либо они содержат то, чему уже учат Писания, — и в этом случае они излишни, — либо они выдвигают учения, противоречащие Библии, — и в этом случае они пагубны и должны быть отвергнуты".

— Джон Теодор Мюллер. Христианская догматика

Ибо Божье дело в нас совершается по Его мудрости, а не по нашей мудрости, по Его чистоте и безгрешности, а не по похотям нашей плоти; ибо Божье дело мудро и чисто, а наше дело неразумно и нечисто, неразумие же и нечистоту следует оставить: аналогичным образом, дело Божье должно совершаться в нас в соответствии с Его миром, а не с нашим гневом, нетерпением и отсутствием покоя. Ибо мир - тоже Божье дело, а нетерпение - дело нашей плоти; оно должно уйти и умереть, чтобы мы во всех отношениях соблюдали духовный праздник, отложили свои дела в сторону и позволили Богу действовать в нас.

- Мартин Лютер. Трактат о добрых делах

И как мы не получаем прощение грехов через другие добродетели Закона или по причине таковых — а именно, по причине терпения, целомудрия, покорности правителям и т. п. — и, тем не менее, эти добродетели должны последовать [за получением прощения], так мы не получаем прощение грехов и по причине любви к Богу, хотя эта любовь непременно следует за получением прощения. Кроме того, хорошо известен такой способ выражаться, когда одним и тем же словом при помощи синекдохи мы описываем и причину, и следствие. Так, в Евангелии от Луки 7:47 Христос говорит: «Прощаются грехи ее многие, ибо она возлюбила много». Христос Сам истолковывает собственные слова [в этом же самом отрывке], когда добавляет: «Вера твоя спасла тебя». Следовательно, Христос не имел в виду, что эта женщина деянием любви заслужила отпущение грехов. Именно поэтому Он говорит: «Вера твоя спасла тебя». Но вера заключается в том, чтобы без всяких условий принимать милость Божью на основании Божьего Слова [чтобы полагаться на милость Божью, а не на собственные дела]. Если же кто-то отрицает, что вера заключается именно в этом [если кто-то воображает, что он может одновременно полагаться на Бога и на собственные дела], он вовсе не понимает, что такое вера. [Ибо устрашенная совесть не удовлетворяется собственными делами, но вынуждена взывать к милосердию, она находит утешение и ободрение только в Божьем Слове]. И само повествование [в данном отрывке] свидетельствует о том, что именно Он называет любовью. Женщина пришла, думая о Христе, что именно у Него следует искать прощение грехов. Она не могла приписать Христу большей власти. Просить у Него прощения грехов значит поистине признать Его Мессией. И думать о Христе таким образом, таким образом поклоняться Ему, таким образом прилепляться к Нему воистину значит веровать. Кроме того, Христос использовал слово «любовь» не применительно к женщине, но в обличение фарисею, потому что Он противопоставил все поклонение фарисея всему поклонению той женщины. Он упрекнул фарисея, потому что тот не признал Его Мессией, хотя и оказал Ему внешние почести, подобающие гостю и великому и святому человеку. Он указывает на женщину и хвалит ее поклонение, миро, слезы и т. п., поскольку все это было знаками веры и исповедания — а именно, того, что она искала прощения грехов у Христа. Это поистине великолепный пример, который не без основания побудил Христа упрекнуть фарисея, мудрого и достопочтенного, но неверующего человека. Он обвиняет его в безверии и на примере женщины увещает его, показывая тем самым, что Ему отвратительно видеть, что, в то время как необразованная женщина верует в Бога, он, знаток Закона, не верует, не признает Мессии и не просит у Него прощения грехов и спасения.

— Апология Аугсбургского Исповедания. Артикул III, О Любви и Исполнении Закона, §§ 30-33.