https://telegra.ph/Podlinnaya-hristianskaya-messa-02-12

Ибо, хвала Господу, в наших церквях мы можем показать христианину подлинную христианскую мессу, соответствующую постановлению и установлению Христову, а также истинным намерениям Христа и Церкви.

...три вещи соединены вместе — вера, Христос и принятие, или вменение [праведности]. Вера ухватывается за Христа и делает реальным Его присутствие, “обрамляет” Его, как кольцо обрамляет драгоценный камень. И всякого, кто имеет в сердце эту веру во Христа, Бог называет праведным. Это те средства и та добродетель, которыми мы получаем прощение грехов и праведность. “Так как ты веруешь в Меня, — говорит Бог, — и твоя вера ‘держится’ за Христа, Которого Я даровал тебе, как твоего Оправдателя и Спасителя, да будешь ты праведен”. Таким образом, Бог принимает вас, или провозглашает вас праведным только за счет Христа, в Которого вы веруете.

Итак, принятие, или вменение, чрезвычайно необходимо, во-первых — потому, что мы еще не совершенно праведны, но грех по-прежнему живет в нашей плоти на протяжении всей жизни. Бог очищает нашу плоть от этого остатка греха. Вдобавок, иногда Святой Дух покидает нас, и мы впадаем во грехи, как это было с Петром, с Давидом и другими святыми. Тем не менее мы всегда прибегаем за помощью назад к этому учению о том, что наши грехи покрыты и что Бог не хочет, чтобы на нас лежала ответственность за них (Рим.4). Это не значит, что в нас нет греха, как учат софисты, говоря, что мы должны продолжать творить добро до тех пор, пока мы не перестанем чувствовать в себе греха, но грех присутствует всегда, и благочестивые [люди] чувствуют это. Однако он игнорируется и покрывается Богом, потому что Христос, Посредник, стоит между нами. Так как мы держимся за Него своею верою, все наши грехи не являются более грехами. Но где Христос и вера не присутствуют более, там нет прощения грехов, или их покрытия. Наоборот, здесь одно только обвинение и вменение грехов и вины. Таким образом, Бог хочет прославить Своего Сына, и Он Сам хочет быть прославлен в нас через Него.

— Мартин Лютер. Лекции на Послание к галатам

Ибо мы должны знать следующее: наше прибежище и наша защита — в одной лишь молитве. Ведь мы слишком немощны, чтобы совладать с диаволом и всей его силой и всеми его приверженцами, которые восстали против нас, и они могли бы легко растоптать нас ногами. Поэтому мы должны принимать в расчет и брать в руки лишь те орудия, которыми христианам должно вооружиться, чтобы противостать диаволу. Ибо что, как вы думаете, до сих пор творило столь великие дела, останавливало и смиряло замыслы, намерения, убийства и мятежи наших врагов, посредством которых диавол хотел сокрушить нас вместе с Евангелием, если не молитва немногих благочестивых людей, которая вставала на нашу защиту, словно железная стена? В противном случае они стали бы свидетелями совсем иной трагедии — а именно, того, как диавол утопил бы Германию в ее собственной крови. Теперь они могут самоуверенно потешаться над молитвой и превращать ее в посмешище; однако лишь молитвой мы можем устоять перед самими собой и диаволом, если только прилежно пребудем в ней и не позволим себе расслабиться. Ибо всякий раз, когда благочестивый христианин молится: «Дорогой Отец, да будет воля Твоя», — Бог отвечает с небес и говорит: «Да, возлюбленное чадо, так и будет, несмотря на диавола и на весь мир».

— Большой катехизис III:30-32

…Таким образом, скорби не всегда являются наказанием или знамением гнева [Божия]. Да, устрашенную совесть следует учить тому, что иные цели скорбей более важны [чтобы она научилась относиться к скорбям совершенно иначе — а именно, как к знамению благодати], чтобы она не сочла себя отвергнутой Богом, не видя в скорбях ничего, кроме Божьей кары и Его гнева. Следует учесть другие, более важные цели — а именно, как учит Исаия в пространном рассуждении из 28-й главы, что Бог делает Свое необычайное дело с тем, чтобы совершить дело Свое и т. д.

И когда ученики спросили о грехе слепого (Ин. 9:2-3), Христос отвечает, что причина его слепоты — не грех, а «чтобы на нем явились дела Божии». И в Книге Иеремии 49:12 сказано: «Вот и те, которым не суждено было пить чашу, непременно будут пить ее». Так были убиты пророки, и Иоанн Креститель, и другие святые.

Таким образом, скорби не всегда являются наказанием за какие-то прошлые дела, но являются делами Божьими, предназначенными для нашего блага и для того, чтобы сила Божье была еще более явна в наших слабостях.

— Апология Аугсбургского Вероисповедания, VI:61-63

Следовательно, каждый из нас должен с юных лет приучать себя ежедневно молиться обо всех своих нуждах всякий раз, когда он замечает, как нечто затрагивает его интересы или интересы других людей, среди которых он живет, будь то проповедников, правительства, соседей, домашних, и всегда (как мы уже сказали) ссылаться пред Богом на Его заповедь и обетование, зная, что Он не презрит их.

— Большой катехизис III:28

Давайте поэтому твердо придерживаться того, что исповедует Церковь, а именно — что мы получаем спасение по милости. И, чтобы какой-нибудь человек здесь не подумал: «Раз мы получаем спасение по милости, то надежда, мол, будет нетверда, если в тех, кто обретает спасение, прежде нет ничего, по чему их можно было бы отличить от тех, кто его не обретает», — мы должны ему удовлетворительный ответ. Ибо схоласты, похоже, изобрели понятие meritumcondigni будучи движимы такими рассуждениями. Ибо эти размышления могут послужить хорошим упражнением для человеческого ума. Поэтому мы ответим кратко. Как раз для того, чтобы надежда была твердой, как раз для того, чтобы между теми, кто обретает спасение, и теми, кто его не обретает, существовало предшествующее различие, необходимо твердо верить, что мы спасены по милости. Когда эта мысль выражается столь категорично, она кажется абсурдной. Потому что светским судам и человеческому разуму надежным представляется то, что обретается по праву или по долгу, а милость кажется ненадежной. Но все обстоит совершенно иначе, когда речь идет о суде Божьем; ибо здесь милость зиждется на ясных и надежных обетовании и заповеди, данных Богом. Ибо Евангелие, по существу, — это заповедь, обязывающая нас верить в то, что Бог благосклонен к нам ради Христа. «Ибо не послал Бог Сына Своего в мир, чтобы судить мир, но чтобы мир спасен был чрез Него» (Ин. 3:17-18). Таким образом, всякий раз, когда речь заходит о милости, к этому должно прибавлять веру в обетование; и эта вера производит твердую надежду, потому что она опирается на Божье Слово и Божью заповедь. Если бы надежда опиралась на дела, тогда она поистине была бы нетвердой, потому что дела, как уже не раз говорилось выше, не способны успокоить совесть. В этой вере и заключается различие между теми, кто обретает спасение, и теми, кто его не обретает. В этой вере и заключается разница между достойными и недостойными, потому что вечная жизнь была обещана оправданным, а оправдывает вера.

— Апология Аугсбургского Исповедания, Артикул III: О любви и исполнении Закона, §§ 223-226

Во-первых, нужно разграничить такие непохожие вещи, как служба и личность, или дело и исполнитель; ибо служба или дело могут быть вполне хороши и справедливы сами по себе, однако злы и несправедливы, если личность или исполнитель недобр или несправедлив, или осуществляет дело несправедливо. Судебная служба — ценнейшая, богоугоднейшая служба, будь это служба судьи или же палача. Но если за нее берется тот, кому это не позволено, или имеющий разрешение, но исполняющий [обязанности] из корыстолюбивых побуждений, то служба уже перестает быть и справедливой, и хорошей.

Брачное состояние также ценно и богоугодно, однако и в него вступают проныры и злодеи. То же самое [можно сказать] и о военном сословии, службе или деле: сами по себе они справедливы и богоугодны. Правда, при этом нужно обращать внимание на то, чтобы личности, принадлежащие к ним и исполняющие их, были честными и порядочными.

— Мартин Лютер. Могут ли воины обрести Царство Небесное?

Я не считаю, что справедливо развязывать войну по прихоти безумной головы какого-нибудь господина. Я хотел бы прежде всего сказать, что кто начинает войну, тот — не прав, и справедливо, если тот, кто первым обнажит меч, будет в конце концов сражен или наказан. И обычно, как подтверждает история, бывало, так, что проигрывали те, которые начинали войну, и очень редко одерживали верх над теми, которые должны были защищаться. Ведь светская власть создана Богом не для того, чтобы нарушать мир и начинать войну, а для того, чтобы сохранять мир и противиться войне...

Этими [словами] предостерегает тебя Тот, Кто не обманывает. И позволь сказать, что тебе надлежит глубоко преглубоко разграничивать хотение и долженствование, желание и необходимость; стремление воевать и намерение дать отпор. Если тебя это не беспокоит, то ты подобен турецкому султану. Не уступая желанию и хотению, жди, когда пробьет час для необходимости и долженствования; тогда у тебя будет много дел, а у воинов — сражений; после чего ты с чистым сердцем сможешь сказать: «Ну вот, я стремился соблюдать мир, когда этого хотели мои соседи». Тем самым, не запятнав совести, ты сможешь защитить себя [от упреков в развязывании войны]. Ведь Бог говорил, что Он рассеет жаждущих браней. Учись у настоящих воинов, которые, подвергаясь оскорблениям, не обнажают сразу же меча, не сопротивляются, не проявляют желания сражаться. Но если их вынуждают, если ставят перед необходимостью, то берегись их, ибо они не шутят; их мечи прочно вложены в ножны, но если их придется обнажить, то не возвратятся они в ножны без крови. Напротив, безумные дурни, стремясь вступить в войну первыми, чтобы с самого начала иметь преимущество, бахвалятся на весь мир и первыми обнажают мечи, но они же первыми бросают их и обращаются в бегство...

По этому поводу у моих земляков, жителей Гарца, есть поговорка: «Правду говорят: кто бьет — получит сдачу». Почему же так? Потому что миром управляет Всемогущий Бог, не позволяющий бесправию оставаться не отмщенным. Он не прощает того, кто творит беззаконие, и никаких дел во благо ближнего не хватит для искупления тому, кому суждено получить свое наказание от Бога; это так же верно, как то, что Он есть...

Суть сводится к тому, что воевать несправедливо; хотя может допускаться война равного против равного, то есть против имеющего такой же титул и веру. [Она оправдана], когда можно сказать: «Мой сосед заставляет и вынуждает меня воевать, но я предпочитаю действовать так, чтобы война могла называться не просто войной, а вынужденной защитой и необходимой обороной». Ведь войны надо различать следующим образом: некто нападает, руководствуясь прихотью и своеволием, прежде чем нападет другой; некто — втягивается по необходимости и принуждению, после того, как другой нападет на него. Первое можно назвать войной по прихоти, второе — войной по необходимости. Первое — от дьявола, чему Бог не посылает никакой удачи, второе — бедствие, обрушившееся на людей, в этом случае Бог помогает. Поэтому позвольте сказать вам, любезные господа: остерегайтесь войн, за исключением тех, в которых вы должны обороняться и защищаться и когда возложенная на вас должность принуждает вас воевать. А затем, если начнется [война], то вы сражайтесь, будьте мужчинами и проявите ваше мужество, ибо это не расценивается как преднамеренное сражение. И тогда дело примет серьезный оборот, и зубы у разгневанных, упрямых, своенравных бахвалов затупятся настолько, что они не смогут откусить даже свежего масла. Основанием [для такой войны} является то, что каждый господин и князь обязан защищать своих подданных и обеспечивать им мир. Это его служба, для этого носит он меч (Рим. 13). Он также должен обращаться к своей совести, чтобы убедиться: такое дело справедливо перед Богом и дозволено им...

Это — первое в данной проблеме. И на второе очень важно обратить внимание. Если ты уверен в том, что твой противник равен тебе [по положению] и что начал не ты, а тебя вынуждают воевать, ты все же должен бояться Бога и обращать к Нему свой взор и не рассуждать следующим образом: «Да, меня вынудили, у меня есть хороший повод для войны». Если ты захочешь положиться на это и безрассудно начнешь войну, то такие действия также трудно одобрить. Да, действительно, у тебя есть справедливый, подходящий повод для того, чтобы воевать и защищаться. Но ведь Бог еще не послал тебе скрепленного печатью заверения в том, что ты одержишь победу. И именно такое препятствие должно заставить тебя задуматься, есть ли у тебя достаточно справедливый повод к войне, ибо Бог может терпимо относиться не к гордым и не к упрямым, а только к тем, кто держит себя перед Ним смиренно и со страхом. Он, пожалуй, поддержит и того, кто не боится людей и дьявола, кто смело и упорно, мужественно и твердо выступает против неправедных зачинщиков...

— Мартин Лютер. Могут ли воины обрести Царство Небесное?

Небесный Отче, Бог всякого согласия, Тебе угодно, чтобы дети Твои на земле жили в мире и единстве друг с другом. Расстрой планы всех возбуждающих ненависть и распри, сокруши оружия тех, кто находит удовольствие в войне и кровопролитии и, по воле Твоей, положи конец всем конфликтам на всей земле. Научи нас исследовать сердце свое, чтобы вовремя заметить в себе склонность к зависти, злорадству, ненависти и вражде. Словом Своим и Духом помоги нам исследовать себя и искоренять в себя всякое зло, ведущее к раздорам и распрям, чтобы нам быть в мире со всем людьми. Исполни нас ревностного желания участвовать в деле Твоей Церкви и проповеди Евангелия Иисуса Христа, которое только и способно даровать мир, превосходящий всякое разумение; через Иисуса Христа, Господа нашего, аминь.

…Никто не способен заглянуть в твое сердце и судить тебя; но ты сам берегись, чтобы око твое не было худо. Ибо это запросто случается, и к тому есть великая склонность, — в особенности, когда видишь, какую выгоду из этого можно извлечь; любовь жадна и ненасытна, да и природа к тому явно предрасположена: поэтому блудницы и прохвосты объединяются, и все идет своим чередом — как мы говорим, Occasio facit furem, деньги порождают злодеев. Ибо мир — огромное блудилище, он глубоко погряз в этом пороке, и эти примеры и стимулы искушают нас, так что мы находимся в великой опасности и должны быть настороже, чтобы не позволить сатане оседлать нас.

— Мартин Лютер. Толкование на Нагорную проповедь

Бог присовокупил к данной заповеди серьезную угрозу, а именно: “Ибо Господь не оставит без наказания того, кто произносит Его имя напрасно”. То есть — Он не попустит это никому и не оставит [такого прегрешения] безнаказанным. Ибо как Он не оставит без отмщения отвращающего свое сердце от Него, так Он не потерпит использования Своего имени для покрытия лжи. Сейчас же, увы, это является всеобщим бедствием, столь широко распространенным в мире, что лишь немногие не используют имя Божье для покрытия лжи и всевозможных злодеяний, так же, как [немногие] уповают всем своим сердцем на одного лишь Бога. Ибо по природе своей мы все имеем внутри себя такое “замечательное свойство”, что всякий, совершающий какое-то злодеяние, хотел бы покрыть и приукрасить свой позор — так, чтобы никто не мог видеть его или знать о нем. И никто не имеет достаточно смелости, чтобы хвалиться на весь мир совершенным им порочным деянием. Все хотят действовать втихомолку и украдкой, так, чтобы никто не знал о том, что они делают. Затем, если кого-то ловят [на злодеянии], в ход пускается имя Божье, которое должно представить подлость, как благочестие, а позор — как славу и почести. Это стало в мире общепринятым и, как Великий Потоп, наводнило все земли. Итак, мы получаем именно то, чего ищем и заслуживаем — мор, войны, голод, пожары, наводнения, своенравных жен, непокорных детей и слуг, всевозможный разврат и осквернение. Откуда же еще может прийти столько страданий и несчастий? Хорошо еще, что земля вообще носит нас, в чем проявляется великое милосердие [Божье] к нам.

— БК I:57-60

[Четвертая] просьба особенно направлена также против нашего основного врага — дьявола. Ибо все его помыслы и желания сводятся к тому, чтобы лишить нас всего, что мы имеем от Бога, или воспрепятствовать этому. И он не удовлетворяется лишь тем, чтобы воспрепятствовать и разрушить духовную форму правления, уводя души на погибель своей ложью и подчиняя их своей власти, но он также препятствует и вредит прочности и стабильности всякого правления, равно как и любым почитаемым и миролюбивым отношениям на земле. Здесь он порождает огромное множество раздоров, убийств, мятежей и войн, а также молний и градов, чтобы уничтожить зерно и скот, чтобы отравить воздух и т. д. Короче говоря, он скорбит о том, что всякий человек имеет кусок хлеба от Бога и ест его в мире. И, если бы это было в его власти, а наша молитва не препятствовала бы ему, он не оставил бы в поле ни колоска, а в доме – ни фартинга, да, он не оставил бы нам жизни ни на час, особенно тем, кто имеет Слово Божье и хочет быть христианами.

— БК III:80-81

Если бы христианская вера была не более чем мертвой уверенностью в истинности неких таинственных учений, если бы человек мог иметь христианскую веру и оставаться при этом в своих грехах, можно было бы понять, почему в глазах многих нет никакой разницы, христианин ты, иудей, язычник или мусульманин. Однако истинная вера, которой Святое Писание приписывает спасительную силу, — это нечто совершенно иное. Эта вера обладает такой огромной силой, что полностью меняет того, кто хранит ее в своем сердце. Он становится новым человеком и живет поистине благочестивой жизнью. Истинная вера производит в человеке изменения, которые ничто другое в целом мире не в силах произвести.

— C. F. W. Walther, God Grant It! (p. 873)

Причина появления и необходимость этой заповеди («Не убивай») в том, что Бог хорошо знает: мир порочен, и заемная жизни полна несчастий. Поэтому с помощью этой и других заповедей Он разделил добро и зло. Но все заповеди многократно нарушаются, и с этой заповедью тоже происходит так, что мы вынуждены жить среди людей, многие из которых причиняют нам вред, а у нас, соответственно, есть причина питать к ним вражду. [К примеру], ваш сосед видит, что ваш дом и ваше хозяйство лучше, [что ваша семья больше, а поля плодороднее,] что имение и доходы, которые ниспослал вам Бог, больше, чем у него, он мрачнеет, завидует вам и не говорит о вас ничего хорошего.

Таким образом, по подстрекательству дьявола, у вас появляется много врагов, которым невыносимо видеть ваше благоденствие, будь то телесное или духовное. При виде таких людей наши сердца, в свою очередь, приходят в ярость, кровоточат и мстят. Далее следует злоречие и физическое насилие, которые в конце концов приводят к страданиям и убийствам. Однако здесь Бог, как добрый Отец, вмешивается и опережает нас, встает между нами и желает, чтобы ссора утихла, чтобы она ни привела ни к какому несчастью, и никто не убил другого. Одним словом, таким образом Он защищает, освобождает и умиротворяет всякого человека, оберегая его от преступлений и жестокости окружающих. Господь хотел бы сделать эту заповедь стеной, крепостью, убежищем для нашего ближнего, чтобы мы не могли причинить ему вреда и нанести ущерб его телу.

Итак, эта заповедь нацелена на то, чтобы никто не обижал ближнего за какие-то нехорошие дела, даже если тот вполне заслужил такое обращение. Ибо где запрещено убийство, там запрещены и все причины, могущие к убийству привести. Ибо зачастую человек, хотя он никого не убивает, изрыгает ругательства и пожелания, которые, исполнись они, гарантировали бы другому недолгую жизнь. Итак, поскольку это присуще каждому от природу, и поскольку общеизвестно, что никто не хотел бы пострадать от чужой руки, Бог желает устранить корень и источник, огорчающий наше сердце против ближнего, и приучить нас всегда держать в памяти эту заповедь, всегда видеть в ней себя, словно в зеркале, помнить о воле Божьей и с сердечной уверенностью, призвав Его имя, препоручать Ему причиненное нам зло. Тогда наши враги могут сколько угодно яриться и злиться, делая все, на что они способны, а мы можем научиться усмирять свой гнев, обрести терпеливое, кроткое сердце — в особенности о отношению к тем, кто дает нам повод злиться на них, то есть к нашим врагам.

— БК I:183-186

Послушание — долг подданных, дабы они прилагали все старания и силы к тому, чтобы выполнить то, чего хотят от них господа, дабы они не позволяли себе оторваться или отвлечься от этого, что бы ни делали другие люди. Пусть никто не думает, что живет достойно и делает добрые дела — будь то молитва, или пост, или иное какое дело, — если от всего сердца и со всяким старанием не упражняется в этом деле.