...Мы — ничто, даже со всеми своими величайшими дарами, если Бога нет с нами. Когда Он покидает нас и предоставляет самим себе, вся наша мудрость и все наши знания — ничто. Если Он не поддерживает нас постоянно, высочайшая образованность и даже богословие тщетны. Ибо в час искушения может вдруг случиться так, что из-за дьявольской уловки все утешительные тексты исчезнут из виду, и лишь угрожающие будут являться, подавляя нас. Поэтому давайте осознаем: если Бог лишит нас Своей поддержки, мы запросто можем пасть и быть повержены. Поэтому пусть никто не да хвалится и не тщеславится собственной праведностью, мудростью и другими дарами, но да смирится и да молится вместе с апостолами (Лк.17:5): «Умножь в нас веру».

Я уделяю этому столь много внимания, чтобы никто не подумал, будто учение о вере — пустяк. О нем действительно легко говорить, но его трудно понять, и его просто потерять из виду и утратить. Итак, да посвятим себя со всяким прилежанием и смирением изучению Священного Писания и серьезной молитве, дабы не лишиться истины Евангелия.

— Мартин Лютер. Лекции на Послание к галатам

Стало обычаем в этот день с кафедры «раздавать новый год» [обращаться с новогодними пожеланиями к слушателям разных социальных классов], как будто мало других полезных и спасительных тем, о которых можно проповедовать, и приходится вместо Слова Божьего рассказывать такие никчемные басни, превращая столь важное служение в забаву и позорище. Евангелие требует, чтобы мы проповедовали об обрезании и наречении имени Иисуса; так мы и поступим!

— Мартин Лютер. Проповедь на 1 января

Тот, кто молится правильно, никогда не сомневается, что Бог всегда расположен к его молитвам и слышит их, даже если то, о чем он просит, не будет ему дано. Ибо нам следует открывать Богу свои нужды в молитве, но не предписывать Ему размеры, способы, время или место. Если Ему угодно дать нам нечто лучшее или нечто иное, нежели то, о чем мы думаем, нам следует положиться на Него; ибо часто мы не понимаем, о чем молимся, как св. Павел говорит в Римлянам 8:26. «Бог делает и дает несравненно больше всего, о чем мы помышляем», — как он же говорит в Ефесянам 3:20. Итак, не может быть никаких сомнений, что Бог расположен к молитвам и слышит их, однако мы оставляем время и место, размеры и границы на усмотрение Бога: Он обязательно сделает все как надо. «Истинные поклонники — те, кто поклоняется Ему в духе и истине» (Иоанна 4:24). Ибо, с одной стороны, те, кто не верит, что Бог их услышит, грешат против этой Заповеди, и неверие уводит их с правильного пути. Но, с другой стороны, те, кто ставит Богу условия, тоже грешат и слишком приближаются к тому, чтобы искушать Бога. Он запретил нам уклоняться от Его заповеди и направо, и налево, т. е. не впадать в неверие и не искушать Его. Он заповедал нам держаться правильного пути простой верой, веруя в Него, но не ставя Ему никаких условий.

— Мартин Лютер. Трактат о добрых делах

Я часто предупреждал об опасности пренебрежения хронолоrией в священных повествованиях. Мы должны помнить, что патриархи жили одновременно, поскольку таким образом на историю проливается необычайный свет. Итак, Авраам видел всех людей, упомянутых в родословии из rлавы 11. Он был современником Ноя на протяжении 58 лет, а Сим пережил Авраама на 31 rод. Более Toro, Арфаксад являлся современником Авраама на протяжении 84 лет. Сала пережил Авраама на три rода, а Евер — на 64 rода. Фалек был современником Авраама на протяжении 48 лет, Paraв — 78, Серух — 101, Нахор — 49, Фарра — 135. Разве этот век не был наиславнейшим? Тоrда Слово повсеместно распространялось великим множеством учителей, причем некоторые из них, подобно Симу, видели первый мир, то есть отцов, живших до потопа, — например, Мафусала, видевшеrо Адама, первоrо человека. И все же сатана rосподствовал среди детей беззакония. Потому был уничтожен Содом, а царства мира терпели различные невзrоды от войн. И сам Авраам соблазнился эффектной релиrией халдеев, однако был вновь обращен Симом и прочими отцами. Это проклятие принес в мир сын Ноя, Хам. Иафет также развратился, и мессианская линия сохранялась лишь в доме Сима, от Kотoporo обетование перешло к Аврааму. Таким образом, хронолоrия проливает свет на повествование, если принимать во внимание весь характер эпохи.

— Мартин Лютер. Лекции на книгу Бытия, глава 21

Исходя из этого, мы понимаем лютеровское учение о кресте. Если Бог желает открыться, сделаться видимым для человека, Он не может явить Себя таким, какой Он есть. Он не может явить Свою славу неприкрытой. Ибо ни один человек не перенесет вида Deus nudus [Бога в Его неприкрытой славе]. Поэтому Он избирает покров человеческой природы. Следовательно, Воплощение есть одновременно откровение Бога и сокрытие Его славы. Deus absconditus [Бог сокрытый], невидимый вечный Бог, становится для нас Deus Revelatus [Богом явленным] в Иисусе Христе. Однако это откровение, это совлечение покрова (что изначально означало слово revelatio), в то же время представляет собой набрасывание покрова, сокрытие. Это объясняет, почему Лютер использовал выражение Deus absconditus двояко. Лютер мог говорить о сокрытом Боге в том смысле, что Бог как Он есть еще не явил Себя, и о Боге, явившем Себя через сокрытие Себя в человеческой природе Иисуса Христа. Таким образом, Воплощение, — это одновременно явление, откровение Бога и сокрытие Бога под покровом человеческой природы.

— Германн Зассе. Письма лютеранским пасторам

Здесь [Ин. 10:1-11] Христос говорит: тот, кто входит дверью, должен быть готов говорить Слово о Христе, и центром его слова должен быть Христос. Давайте будем называть «прихождением», когда проповедник говорит верно; приблизившись — духовным образом и посредством Слова — к ушам своих слушателей, проповедник входит, наконец, во двор овчий, в сердца слушателей. Христос говорит, что пастырь должен входить дверью, то есть не проповедовать ничего, кроме Христа, поскольку Христос есть дверь овечьего двора.

Разбойники же, которые проделывают собственную дверь, собственную дыру, через которую пролезают вовнутрь, свои собственные добавления, отличные от того, чему учил Христос, есть воры. О таковых Павел говорит римлянам (16:17-18): «Умоляю вас, братия, остерегайтесь производящих разделения и соблазны, вопреки учению, которому вы научились, и уклоняйтесь от них; ибо такие люди служат не Господу нашему Иисусу Христу, а своему чреву, и ласкательством и красноречием обольщают сердца простодушных». Павел говорит не о противоборствующих или враждебных учениях, но об учениях, добавленных к истинному учению; это добавления, порождающие разделения. Когда человек ставит свою совесть в зависимость от собственной праведности или собственных дел, Павел называет это иным учением, добавлением, соблазном, поводом к преткновению и неверной дорогой.

Евангелие обладает чуткостью, полнотой и имеет неоспоримое превосходство над всем остальным — оно должно быть нетерпимо к добавлениям и иным учениям. Учение о том, что заслужить право войти в небеса можно постами, молитвами и епитимьями, — это ответвление от основной дороги, которого Евангелие не потерпит. Однако вожди нашей Церкви одобряют такие вещи, поэтому они воры и убийцы; ибо они надругаются над нашей совестью, убивая и уничтожая овец. Как они это делают? Если только меня направить на дорогу, ведущую в сторону от основной или идущую параллельно, моя душа отворачивается от Бога и встает на этот путь, где я обречен на погибель. Таким образом, эта дорога становится для меня причиной смерти. Совесть и сердце человека должны искать опору только лишь в Слове Божьем, иначе их ждет печальная участь. «Всякая плоть — трава, и вся красота ее — как цвет полевой» (Ис. 40:6).

Учения человеческие, какими бы восхитительными они ни были, разрушатся, а вместе с ними и совесть, нашедшая в них свою опору. И ничего нельзя исправить или изменить. Однако Слово Божье не имеет конца и пребывает вечно; никакому дьяволу не победить его. Уже положено основание, на которое совесть человека может опираться вечно. Слова человеческие погибнут, а вместе с ними и все, что держится за них. Входящие инде — те, кто не проповедует истинное и чистое Слово Бога без всяких добавлений, — не закладывают верное основание; они убивают, мучают и избивают овец. Поэтому далее в этом евангельском тексте Христос говорит: «А входящий дверью есть пастырь овцам. Ему придверник отворяет, и овцы слушаются голоса его».

— Мартин Лютер

https://www.youtube.com/watch?v=bd9qkI069mg
[русские субтитры]

И все-таки мы не можем обойтись без этих догматических определений — хотя бы по той причине, что они описывают единственного Спасителя, Который действительно способен спасти нас — единственного Искупителя, Который есть Сам Бог, и Который есть поистине Человек. Да сохранит же Бог Святой Дух, Господь и Податель Жизни, приведший отцов Халкидонского собора к постижению полноты откровенной истины, эту спасительную Веру во всех членах всей Воинствующей Церкви Христовой!

— A. C. Piepkorn. The Sacred Scriptures and the Lutheran Confessions, p. 71.

Только те, в ком есть вера, понимают истинное значение креста. Там, где неверующий не видит ничего, кроме беспомощности и безнадежности всеми оставленного человека, умирающего на кресте, богослов креста (theologus cruces) распознает присутствие и действие «распятого и сокровенного Бога» (Deus crucifixus et absconditus), Который не просто присутствует в человеческих страданиях, но активно действует через них. Именно с таким Богом, и ни с каким иным, должно примириться христианское богословие. Как подчеркивал сам Лютер, вера — единственный ключ, с помощью которого можно открыть сокровенную тайну креста: «Крест — это самое безопасное прибежище. Блажен человек, понимающий это».

— Alister McGrath. Luther’s Theology of the Cross, p. 175

Тому, кто способен правильно различать Закон и Евангелие, есть, за что благодарить Бога. Такой человек — подлинный богослов. Должен признаться, что в годину искушений я не всегда знаю, как это сделать. Различать Закон и Евангелие означает поместить Евангелие на небеса и оставить Закон на земле; назвать праведность от Евангелия небесной, а праведность от Закона — земной; провести как можно большее различие между праведностью от Евангелия и праведностью от Закона — такое же, как между днем и ночью. Если речь идет о вопросе веры или совести, игнорируйте Закон совсем. Если это вопрос дел, тогда высоко поднимите светильник дел и праведности Закона. Если ваша совесть обременена осознанием греховности, обратитесь к ней со словами: «Сейчас ты барахтаешься в грязи. Сейчас ты осел под поклажей. Иди же и неси свой груз. Но почему бы тебе не взойти на небо? Туда Закон за тобой не может последовать». Оставьте осла, нагруженного Законом, позади, в долине. Совесть же ваша путь поднимется на гору вместе с Исааком.

В светской жизни повиновение закону требуется жестко. В светской жизни Евангелие, совесть, благодать, отпущение грехов и Сам Христос ни во что не ставятся, ценится лишь Моисей с книгами закона. Если помнить об этом различии, ни Евангелие, ни Закон не будут мешать друг другу. Как только Закон и грех сунутся в небеса, т. е. в вашу совесть, выкиньте их оттуда пинком. С другой стороны, если благодать забредет на землю, т. е. в тело, скажите ей: «Тебе не место среди отбросов и мусора этой телесной жизни. Твое место на небесах».
...
Очень важно знать о том, как правильно различать Закон и Евангелие. Христианское учение без этого невозможно. Пусть все любящие и боящиеся Бога прилежно усваивают это различие — не только в теории, но и на деле.

Когда совесть ваша огорчается, скажите себе: «Есть время жить и время умирать; время изучать Закон и время забыть о Законе; время слышать Евангелие и время закрывать глаза на Евангелие. Пусть же теперь Закон уйдет, и войдет Евангелие, ибо теперь самое время слушать Евангелие, а не Закон». Когда же муки совести окончатся, и настанет время браться за внешние обязанности, закрой слух для Евангелия и широко открой его для Закона.

— Мартин Лютер. Лекции на Послание к галатам

Это хорошее дело — позволить молитве быть первым деянием с утра и последним в ночное время. Охраняйте себя осторожно от ложных, вводящих в заблуждение идей, которые вам говорят: «Подожди некоторое время. Я помолюсь через час; сначала я должен сделать свои дела в том или ином месте». Такие мысли отдаляют вас от молитвы, обращая к другим вопросам, которые так задержат и привлекут внимание, что ни одной молитвы не будет в этот день.

Вполне возможно, что у вас есть некоторые заботы, которые порой лучше, чем молитва, особенно в чрезвычайных ситуациях. Существует поговорка, приписываемая Св. Иерониму, что всё, что верующий делает — это молитва и существует пословица: «Работающий добросовестно молится дважды». Это можно сказать, потому что верующий боится и почитает Бога своей работой и помнит заповедь — не вредить никому или не пытаться украсть, обмануть, или смошенничать. Такие мысли и такая вера, несомненно, превращают его работу в молитву и жертву хвалы.

С другой стороны, также верно и то, что работа неверующего является прямым проклятием и также, что тот, кто работает без веры проклинает дважды. В то время как он делает свою работу его мысли заняты пренебрежением Бога, нарушением Его закона, а также тем, как воспользоваться своим соседом, о том, как украсть у него и как обмануть его. Какие еще могут быть мысли у человека, который проклинает Бога и человека, у человека, который делает свою работу с двойным проклятием, посредством которого человек проклинает и себя? В конце концов, они нищие и плохие работники. Именно о такой постоянной молитве Христос говорит в Евангелии от Луки 11 «Непрестанно молитесь» (1 Фес 5:17, сравни Лк 11:9-13), поскольку надо неустанно остерегаться греха и зла в процессе работы, то, что нельзя сделать, если нет страха Божия и не помнишь Его заповеди, как и первый Псалом говорит: «Блажен тот, кто размышляет о Его законе день и ночь».

Тем не менее, мы должны быть осторожны, чтобы не нарушить привычку истинной молитвы и вообразить себе прочие труды, которые важнее молитвы, хотя, в конце концов, это совсем не так. Таким образом, в итоге мы стали бы слабыми и ленивыми, безразличными и прохладными к молитве. Дьявол, который окружает нас вовсе не ленив и не беззаботен, и наша плоть всегда готова к греху и стремится к нему, и не расположена к духу молитвы.

— Мартин Лютер. Простой способ молиться

Отсюда вы можете видеть, каким образом, с того момента как появилось схоластическое богословие — обманное богословие (ибо таково значение греческого слова), — богословие креста было отвергнуто, и все оказалось полностью перевернуто с ног на голову. Богослов креста (тот, кто говорит о распятом и сокровенном Боге) говорит, что наказания, кресты и смерть — это самая драгоценная сокровищница, что это самые святые реликвии, которые Сам Господь богословия креста освятил и благословил не только прикосновением своей святейшей плоти, но и изъявлением своей наисвятейшей божественной воли, и что Он оставил здесь эти реликвии, чтобы их лобызали, искали и принимали. Поистине счастлив и блажен тот, кого Бог сочтет настолько достойным, чтобы даровать ему эти сокровища Христа; точнее, тот, кто понимает, что они ему даруются. Ибо кому они не были предложены? « С великою радостью принимайте, братия мои, когда впадаете в различные искушения» [Иак. 1:2].

Ибо не всем дается благодать и слава обретения этих сокровищ, но только самым избранным из детей Божьих.

Богослов славы не признает, в отличие от апостола, одного лишь распятого и сокровенного Бога [1 Кор. 2:2]. Он видит Божье славное явление среди язычников и говорит о том, как эту невидимую сущность можно познать из того, что видимо [см. Рим. 1:20], и о том, как Бог присутствует и действует повсюду и во всем. Однако этот богослов славы усваивает из учения Аристотеля, что объектом воли является добро, и что добро достойно любви, тогда как зло, напротив, достойно ненависти. Он уясняет, что Бог есть высшее добро, и Его можно любить превыше всего. Не соглашаясь с богословом креста, он определяет сокровищницу Христа как упразднение и устранение наказаний, того, что представляется ему наибольшим злом, достойным ненависти. Напротив, богослов креста определяет сокровищницу Христа как неизбежность и необходимость наказаний, считая их наивысшим добром, достойным любви. Однако при этом богослов славы продолжает брать деньги, чтобы положить в свою сокровищницу, а богослов креста, напротив, предлагает заслуги Христа безвозмездно. И все же люди не считают богослова креста достойным внимания, а в конечном итоге даже гонят его.

— Martin Luther. Explanation of the Disputation Concerning the Value of Indulgences (1518)

277 Кто ест и пьет Вечерю Господню недостойно?

Это недостоинство состоит не в том, что мы, жалкие грешники, не заслуживаем небесной пищи. Ибо эта пища приготовлена и предназначена именно для грешников. Но, как можно весьма ясно заключить из Послания Павла (1 Кор. 11), вкушающий недостойно это:

I. Всякий, кто не различает Тела Христова, то есть кто не согласен с тем, что священная пища этого Таинства является Телом и Кровью Христа, но относится к ней не более почтительно, чем к прочей обычной пище.

II. Кто продолжает пребывать во грехах без покаяния, не имея и не сохраняя намерения жить лучшей жизнью, но упорствуя во грехе, как Павел обличал это в некоторых из Коринфян. Ибо такие люди насмехаются над ужаснейшими страданиями нашего Господа, словно грех был чем-то незначительным, а не чудовищной мерзостью, из-за которой Сын Божий выстрадал такую позорную смерть. В сущности, приступающий к этой святой трапезе в таком духе признает Христа покровителем греха, как если бы в Вечере Он Своими Телом и Кровью подбрасывал дрова в костер греха, желая питать и укреплять его. А посему они вкушают недостойно.

III. Кто приступает к этой Вечере без истинной веры, то есть кто ищет благодать Божию, прощение грехов и вечное спасение где-то еще, а не только в заслуге Христовой, либо в эпикурейской самонадеянности не алчут и не жаждут искренне праведности, то есть благодати Божией во Христе, примирения и спасения. Ибо неверующий будет осужден, хотя он применяет Слово и Таинства.

278 Что же недостойные люди вкушают в Святой Вечере?

Подобно тому как наше достоинство не производит или не образует Таинства, ничье недостойное состояние не упраздняет или не делает недействительным Таинство. Ибо Таинство основано не на нашей вере, но на Слове и Божием установлении. И поскольку Слово равным образом повелело Петру и Иуде: «Примите, ядите, сие есть Тело Мое, пейте, сие есть Кровь Моя», вне всякого сомнения, Иуда, хотя и недостойно, но так же, как Петр, принял не просто хлеб и вино, но одновременно также Тело и Кровь Христовы. Конечно же, Петр принял ко спасению, а Иуда — к проклятию. И Павел объявил, что недостойные становятся виновными не просто против хлеба и вина, но против Тела и Крови Господних. И он добавил, что они становятся виновны, потому что не различают, но вкушают недостойно. Отсюда следует, что недостойные тоже принимают и вкушают Тело Господне, но недостойно, и таким образом становятся виновными против Тела Господня, поскольку они вкушают его недостойно. В этом смысле высказался также Августин, что вера, которую имеет отдельный человек, не касается полноты или истинности Таинства, но она весьма важна для образа жизни.

— Мартин Хемниц. Энхиридион. Служение, Слово и Таинства