"Станешь чадом Божьим, а Бог — твоею долей".

Проприй на II воскресенье Великого Поста с гомилией д-ра Мартина Лютера о признании себя грешником во спасение.

vk.com/@lahtinen_theos-ii-voskresene-velikogo-posta-reminiscere

📌 Программа межконфессиональной конференции 12 марта

«Основные принципы Реформации, раскрытые в обращении Лютера "К христианскому дворянству немецкой нации об улучшении христианского состояния (1520)"».

В конференции примут участие студенты и преподаватели Теологического института Церкви Ингрии, студенты и аспиранты Санкт-Петербургского Христианского Университета. 🔗 Программа приложена ниже.

Организаторы – Санкт-Петербургское общество Мартина Лютера и кирха Св. Михаила.

🕥 Начало в 10:30.

Рады всем гостям и слушателям!

📍Адрес: Санкт-Петербург, Средний пр. В. О., д. 18Б.

Поскольку постоянно повторять такие фразы, как «внутреннее общение веры» и «внешнее общение в средствах благодати», неудобно, термины «невидимая» и «видимая» утвердились в качестве условного богословского обозначения этих двух аспектов церкви. Традиционно римско-католическая и православная церкви отвергали различие между видимой и невидимой церковью, в то время как лютеране и кальвинисты его признавали — только (и это необходимо подчеркнуть) в разных смыслах. Терминология, конечно, может меняться. В отличие от Лютера, который неоднократно называл церковь «невидимой», официальные вероучительные книги лютеранской церкви такое выражение не используют. Вместо этого Апология в артикуле VII/VIII говорит о церкви «в собственном смысле» (28, 29) и «в широком смысле» (10), а также о том, что можно быть церковью или находиться в церкви «только по названию» или «на деле и по названию» (10, 11, 12). Именно это, а не какой-нибудь кальвинистский суррогат, имели в виду все ортодоксальные лютеранские богословы со времен Иоганна Герхарда, когда рассуждали о «видимой» и «невидимой» церкви. Герхард с особенной настойчивостью опровергает клеветническое измышление, будто лютеране изобрели две церкви — видимую и невидимую. Напротив, пишет Герхард, «мы утверждаем, что одна и та же церковь в разных смыслах видима и невидима».

— Kurt E. Marquart. Confessional Lutheran Dogmatics: The Church and Her Fellowship, Ministry, and Governance

Относительно умерщвления плоти и телесной дисциплины мы учим так, как излагает Исповедание: истинное и непритворное умерщвление совершается посредством креста и скорбей, которыми Бог испытывает нас. В этом должно повиноваться воле Божией, как говорит Павел в Рим. 12:1: «Представьте тела ваши в жертву» и т. д. И это суть духовные упражнения в страхе Божием и вере.

Однако помимо этого умерщвления, совершаемого посредством креста, существует и некая разновидность добровольных упражнений, которые также необходимы. О них Христос говорит в Лк. 21:34: «Смотрите же за собою, чтобы сердца ваши не отягчались объядением». И Павел в 1 Кор. 9:27: «Усмиряю и порабощаю тело мое» и т. д.

Эти упражнения следует предпринимать не потому, что они представляют собой служение Богу и оправдывают, но для обуздания плоти, дабы пресыщение не одолело нас и не сделало беспечными и праздными, — отчего люди начинают потворствовать похотям плоти и повинуются им. Это усердие должно быть непрестанным, ибо за ним стоит непреложная заповедь Божия.

— Apologia Confessionis XV:45-47

На случай, если презентация 👆оказалась для кого-то слишком непонятной или сложной, вот оригинал беседы, по которой она сделана (перевод Яндекса, поэтому какие-то термины лучше переведены в презентации):

А это статья пастора Вольмюллера, которую прокручивают в видео: https://wolfmueller.co/progressivemortification/

Но даже на этом этапе лютеранское понимание богослужения все еще может быть сведено на нет поверхностным доктринерским схематизмом, который мыслит абстрактными категориями «средств благодати» или «Слова и Таинств» вместо того чтобы мыслить конкретно о Крещении, проповеди, отпущении грехов и Евхаристии. Идея о том, что все Таинства должны быть одинаковыми, — кальвинистское учение. Эта мысль излагается, например, в «Нейштадтском предостережении» (Admonitio Neostadiensis) в контексте попытки опровергнуть исповедание Реального присутствия в Евхаристии авторами Формулы Согласия.

Отвечая на этот выпад кальвинистов, лютеране Хемниц, Зельнеккер и Кирхнер с едва ли не утомительным упорством отмечают в своей «Апологии, или защите христианской Книги Согласия» (см. особенно главу V), что уникальность природы каждого Таинства следует устанавливать не посредством апелляции к теоретическим обобщениям, но посредством внимательного отношения к конкретным библейским текстам, и в особенности к соответствующим Словам установления.

Если бы средства благодати были механически взаимозаменяемы, а не органически упорядочены, имело бы смысл говорить: «Сегодня у нас Крещение, следовательно, Причастие не нужно». Но подобный аргумент совершенно несостоятелен. Столь же невозможным должно быть и утверждение: «Покуда у нас есть регулярная проповедь, и время от времени Вечеря Господня совершается, средства благодати действуют, а все остальное — адиафора».

Необходимо осознать, что в лютеранских исповеданиях, равно как и в Новом Завете, Евхаристия — не случайное дополнение и не экстраординарная добавка для особо благочестивых случаев, а регулярный, центральный и неотъемлемый (существенный) элемент христианского богослужения. Проповедь и Таинство соединены друг с другом не кое-как, хаотично или в силу статистического совпадения, а как взаимодополняющие элементы в рамках единого целого.

— Kurt E. Marquart. Liturgical commonplaces