Forwarded from Координата 33 | Медиа о лютеранстве
#База_Лютера
💃 Кто кого: либеральная и консервативная теология
После Реформации богословие неоднократно переосмыслялось, что привело к формированию двух основных направлений: консервативного и либерального лютеранства. Их различия — в карточках⬆️ , а ниже разберём, как мы к этому пришли.
💡 Истоки либеральной теологии
Либеральное направление возникло в конце XVIII – начале XIX веков благодаря работам немецкого философа Фридриха Шлейермахера. Его последователи стремились адаптировать христианство к реалиям Нового времени — согласовать его с наукой и превратить в инструмент для решения социальных и этических вопросов.
В этом подходе христианство перестаёт быть исключительно религиозным учением, становясь скорее морально-философской системой. Либеральная теология развивалась в эпоху Просвещения, когда наука и рационализм доминировали в интеллектуальной среде. Богословы пытались объяснить библейские события естественными причинами, а представление о Боге сместилось в сторону Творца, не вмешивающегося в мир.
Среди главных «достижений» либерального протестантизма – развитие библейской критики (текстуальной, литературной, исторической). Священное Писание стало рассматриваться как собрание текстов, отобранных и записанных людьми. Некоторые библейские сюжеты могли существовать в устной традиции как легенды и были зафиксированы лишь тогда, когда в них возникла историческая необходимость.
📌 Развитие и современность
После Первой мировой войны влияние либерального протестантизма ослабло, но его идеи породили новые течения: экзистенциальную, радикальную и феминистскую теологии.
Сегодня либеральные взгляды преобладают в лютеранских церквях Европы и США. Например, Всемирная лютеранская федерация (Женева) объединяет 149 церковных организаций из 99 стран, представляющих более 77 миллионов верующих. Большинство из них допускают женское пасторство и однополые браки.
✨ Российские лютеранские общины принадлежат к другой организации – Международному лютеранскому совету, который придерживается консервативных позиций.
#координата33 #лютеранство
После Реформации богословие неоднократно переосмыслялось, что привело к формированию двух основных направлений: консервативного и либерального лютеранства. Их различия — в карточках
Либеральное направление возникло в конце XVIII – начале XIX веков благодаря работам немецкого философа Фридриха Шлейермахера. Его последователи стремились адаптировать христианство к реалиям Нового времени — согласовать его с наукой и превратить в инструмент для решения социальных и этических вопросов.
В этом подходе христианство перестаёт быть исключительно религиозным учением, становясь скорее морально-философской системой. Либеральная теология развивалась в эпоху Просвещения, когда наука и рационализм доминировали в интеллектуальной среде. Богословы пытались объяснить библейские события естественными причинами, а представление о Боге сместилось в сторону Творца, не вмешивающегося в мир.
Среди главных «достижений» либерального протестантизма – развитие библейской критики (текстуальной, литературной, исторической). Священное Писание стало рассматриваться как собрание текстов, отобранных и записанных людьми. Некоторые библейские сюжеты могли существовать в устной традиции как легенды и были зафиксированы лишь тогда, когда в них возникла историческая необходимость.
После Первой мировой войны влияние либерального протестантизма ослабло, но его идеи породили новые течения: экзистенциальную, радикальную и феминистскую теологии.
Сегодня либеральные взгляды преобладают в лютеранских церквях Европы и США. Например, Всемирная лютеранская федерация (Женева) объединяет 149 церковных организаций из 99 стран, представляющих более 77 миллионов верующих. Большинство из них допускают женское пасторство и однополые браки.
#координата33 #лютеранство
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Эти крайне важные вопросы касаются и простых людей, мирян. Поскольку они суть христиане, то для своего спасения должны различать чистое и ложное учение. Поэтому мы также исповедуем Малый и Большой катехизисы доктора Лютера, как они были написаны им и включены в его труды. Они были единодушно одобрены и приняты всеми церквями, придерживающимися Аугсбургского исповедания, и открыто используются в церквях, школах и домах. Кроме того, христианское учение из Слова Божьего изложено в них самым правильным и простым образом и разъяснено, насколько необходимо, «для простых мирян».
В чистых церквях и школах эти публичные, общедоступные труды всегда почитались как свод и образец учения, которое доктор Лютер (блаженной памяти) превосходным образом составил на основании Слова Божьего и прочно утвердил в противовес папству и другим сектам. Мы хотим обращаться к его полным объяснениям, представленным в его доктринальных и полемических трудах. Мы делаем это таким же образом и в той же мере, в какой сам и д-р Лютер дал необходимое и христианское наставление по поводу своих трудов в латинском предисловии к своим опубликованным сочинениям [LW 34:327-38]. Он четко обозначил такое разграничение: единственным образцом и правилом вероучения должно быть и всегда остается Слово Божье, равным которому не следует считать сочинения никого из людей. Все должно быть подчинено Слову Божьему.
Другие хорошие, полезные, чистые книги, изложения Священного Писания, опровержения заблуждений и разъяснения артикулов вероучения этим положением не отвергаются. Если они соответствуют вышеупомянутому образу учения, они считаются полезными изложениями и объяснениями. Они могут быть ценными. Все сказанное выше о своде нашего христианского учения было сказано с целью выразить единственную мысль: у нас должна быть единодушно принятая, определенная, общая для всех форма вероучения. Все наши евангельские церкви должны исповедовать ее вместе и одинаково. Поскольку это исповедание взято из Слова Божьего, все остальные сочинения следует оценивать и сверять с ним, чтобы определить, в какой мере их можно одобрить и принять.
С этой целью мы объединили вышеупомянутые труды: Аугсбургское исповедание, Апологию, Шмалькальденские артикулы, Большой и Краткий катехизисы Лютера, — составив пресловутый свод нашего христианского вероучения. Мы сделали это, поскольку перечисленные книги всегда и везде почитались как то, что наши церкви сообща, единодушно хотят проповедовать и исповедовать. Кроме того, перечисленные книги были подписаны ведущими и наиболее просвещенными богословами своего времени и пользовались признанием во всех евангельских церквях и школах. Вдобавок, как мы уже говорили, все они были написаны и разосланы до того, как между богословами Аугсбургского исповедания возникли разногласия. Поэтому они пользуются репутацией беспристрастных источников, и ни одна из сторон, вступивших в полемику, не может и не должна их отвергать. Никто из искренних последователей Аугсбургского исповедания не станет сетовать на эти книги, но с радостью примет их и будет уважать их как свидетельства в пользу истины. Никто не может осудить нас за то, что мы ищем объяснения и решения спорных вопросов в этих книгах. Положив в основание Слово Божье - вечную истину, - мы также представляем и цитируем эти книги как свидетельство истины и как единодушно принятое, правильное понимание, унаследованное нами от предшественников, которые твердо придерживались чистого учения.
— Формула согласия: детальное изложение
В чистых церквях и школах эти публичные, общедоступные труды всегда почитались как свод и образец учения, которое доктор Лютер (блаженной памяти) превосходным образом составил на основании Слова Божьего и прочно утвердил в противовес папству и другим сектам. Мы хотим обращаться к его полным объяснениям, представленным в его доктринальных и полемических трудах. Мы делаем это таким же образом и в той же мере, в какой сам и д-р Лютер дал необходимое и христианское наставление по поводу своих трудов в латинском предисловии к своим опубликованным сочинениям [LW 34:327-38]. Он четко обозначил такое разграничение: единственным образцом и правилом вероучения должно быть и всегда остается Слово Божье, равным которому не следует считать сочинения никого из людей. Все должно быть подчинено Слову Божьему.
Другие хорошие, полезные, чистые книги, изложения Священного Писания, опровержения заблуждений и разъяснения артикулов вероучения этим положением не отвергаются. Если они соответствуют вышеупомянутому образу учения, они считаются полезными изложениями и объяснениями. Они могут быть ценными. Все сказанное выше о своде нашего христианского учения было сказано с целью выразить единственную мысль: у нас должна быть единодушно принятая, определенная, общая для всех форма вероучения. Все наши евангельские церкви должны исповедовать ее вместе и одинаково. Поскольку это исповедание взято из Слова Божьего, все остальные сочинения следует оценивать и сверять с ним, чтобы определить, в какой мере их можно одобрить и принять.
С этой целью мы объединили вышеупомянутые труды: Аугсбургское исповедание, Апологию, Шмалькальденские артикулы, Большой и Краткий катехизисы Лютера, — составив пресловутый свод нашего христианского вероучения. Мы сделали это, поскольку перечисленные книги всегда и везде почитались как то, что наши церкви сообща, единодушно хотят проповедовать и исповедовать. Кроме того, перечисленные книги были подписаны ведущими и наиболее просвещенными богословами своего времени и пользовались признанием во всех евангельских церквях и школах. Вдобавок, как мы уже говорили, все они были написаны и разосланы до того, как между богословами Аугсбургского исповедания возникли разногласия. Поэтому они пользуются репутацией беспристрастных источников, и ни одна из сторон, вступивших в полемику, не может и не должна их отвергать. Никто из искренних последователей Аугсбургского исповедания не станет сетовать на эти книги, но с радостью примет их и будет уважать их как свидетельства в пользу истины. Никто не может осудить нас за то, что мы ищем объяснения и решения спорных вопросов в этих книгах. Положив в основание Слово Божье - вечную истину, - мы также представляем и цитируем эти книги как свидетельство истины и как единодушно принятое, правильное понимание, унаследованное нами от предшественников, которые твердо придерживались чистого учения.
— Формула согласия: детальное изложение
...Хотя Евангелие тоже скрепляет христиан, Вечеря Господня делает это в еще большей степени. Участвуя в ней, каждый христианин публично и сам для себя исповедует, во что он верит. Здесь те, у кого разная вера (die Ungleichen), расходятся, а встречаются те, у кого одинаковая вера (im Glauben gleich sind), чья надежда и сердце к Господу едины (einerlei).
Именно по этой причине Таинство на латыни называлось Communio. Те же, кто не желает быть одной веры, учения и жизни с другими христианами, зовутся excommunicatis - людьми, несхожими в учении, словах, разумении и жизни. Поэтому их присутствие в группе, имеющей одинаковое понимание, нельзя терпеть; они разделят ее и расколют. Таким образом, Святое Таинство служит средством, с помощью которого Христос удерживает Свое малое стадо вместе.
— Лютер. Цит. по Ewald M. Plass, compiler, What Luther Says: A Practical In-Home Anthology for the Active Christian (St. Louis: CPH, 1959) §2521, 812.
Лютеранская церковь появилась на свет внезапно, хотя те, кто был свидетелем ее рождения, лишь впоследствии поняли, что императорский сейм сыграл роль повитухи при рождении новой конфессии, а значит, и новой церкви. Эта новая церковная структура стала первой из нескольких таких же, возникших в результате реорганизации западного христианства в XVI веке. Герман Зассе называл церковь Аугсбургского исповедания «конфессиональной церковью par excellence». Она возникла внезапно, не как организация, но уже как церковь. У нее не было ни формы управления, ни епископальных или синодальных структур, которые могли бы ее представлять. Поэтому сословия империи представляли ее перед политическим миром, а несколько богословов во главе с Филиппом Меланхтоном - перед церковным. Юридически ее не существовало, но у нее было основное учение - исповедание веры.
В том, что миряне исповедовали свою веру перед императором Карлом V в Аугсбурге, не было ничего уникального. Подобные исповедания мирян случались в истории церкви бесчисленное множество раз. Не было ничего необычного и в том, что их исповедание состоялось на глазах у всей страны, в Аугсбурге, экономическом центре Германии того времени, во время сейма находившемся в центре политического внимания. Христиане часто исповедовали свою веру в залах собраний и на улицах города. Но на этот раз исповедание было другим. Хотя некоторые документы такого же возраста и старше по-прежнему привлекают внимание современных ученых, лишь немногие документы Средневековья были предметом столь пристального изучения и обсуждения даже в последние годы, как это исповедание, прозвучавшее в Аугсбурге.
Однако еще никогда исповедание веры, произнесенное мирянами на публичном форуме, не обретало церковного или богословского авторитета. Со времен Никейского собора исповедание, составленное на таком форуме, не становилось стандартом вероучения, вторичным авторитетом для наставления в вере и ключом к толкованию Писания. Со времен Никеи не было случая, чтобы такое исповедание стало фундаментальным определением того, во что верят и чему учат христиане. Этот документ сразу же установил стандарт, по которому следовало судить самих аугсбургских исповедников и их последователей; он стал для них программой действий, которой они руководствовались, когда проповедовали, учили и жили христианской жизнью.
Это исповедание сформулировало сущность Церкви Христовой. Вернер Элерт отмечал: «С [Аугсбургского исповедания] началось новое обретение формы христианской церковью. Объединение многих людей в слушающую общину - это форма. Хорал - это форма. Исповедание - это форма. Сама проповедь - это форма. Каждый из этих моментов формирует из многих единство».
В Аугсбурге лютеранские князья и города могли бы прийти к общему выражению своей веры, а значит, и к единству, одним из трех способов. Филипп Гессенский предложил лютеранским князьям создать церковную лигу защиты. Другой альтернативой была обязательная конституция для различных церквей, которая обязывала бы их следовать определенным требованиям, а также хранить единство в учении. Однако лютеранские исповедники предпочли третий вариант. Они ограничили свое единство единым исповеданием веры. Их акт исповедания веры и созданный на его основе конфессиональный устав изменили смысл вероисповедания для значительной части христианства. Акт исповедания веры воплощает в себе сущность лютеранского движения и принадлежащих к нему церквей.
— Robert Kolb. Confessing the Faith: Reformers Define the Church, 1530–1580
В том, что миряне исповедовали свою веру перед императором Карлом V в Аугсбурге, не было ничего уникального. Подобные исповедания мирян случались в истории церкви бесчисленное множество раз. Не было ничего необычного и в том, что их исповедание состоялось на глазах у всей страны, в Аугсбурге, экономическом центре Германии того времени, во время сейма находившемся в центре политического внимания. Христиане часто исповедовали свою веру в залах собраний и на улицах города. Но на этот раз исповедание было другим. Хотя некоторые документы такого же возраста и старше по-прежнему привлекают внимание современных ученых, лишь немногие документы Средневековья были предметом столь пристального изучения и обсуждения даже в последние годы, как это исповедание, прозвучавшее в Аугсбурге.
Однако еще никогда исповедание веры, произнесенное мирянами на публичном форуме, не обретало церковного или богословского авторитета. Со времен Никейского собора исповедание, составленное на таком форуме, не становилось стандартом вероучения, вторичным авторитетом для наставления в вере и ключом к толкованию Писания. Со времен Никеи не было случая, чтобы такое исповедание стало фундаментальным определением того, во что верят и чему учат христиане. Этот документ сразу же установил стандарт, по которому следовало судить самих аугсбургских исповедников и их последователей; он стал для них программой действий, которой они руководствовались, когда проповедовали, учили и жили христианской жизнью.
Это исповедание сформулировало сущность Церкви Христовой. Вернер Элерт отмечал: «С [Аугсбургского исповедания] началось новое обретение формы христианской церковью. Объединение многих людей в слушающую общину - это форма. Хорал - это форма. Исповедание - это форма. Сама проповедь - это форма. Каждый из этих моментов формирует из многих единство».
В Аугсбурге лютеранские князья и города могли бы прийти к общему выражению своей веры, а значит, и к единству, одним из трех способов. Филипп Гессенский предложил лютеранским князьям создать церковную лигу защиты. Другой альтернативой была обязательная конституция для различных церквей, которая обязывала бы их следовать определенным требованиям, а также хранить единство в учении. Однако лютеранские исповедники предпочли третий вариант. Они ограничили свое единство единым исповеданием веры. Их акт исповедания веры и созданный на его основе конфессиональный устав изменили смысл вероисповедания для значительной части христианства. Акт исповедания веры воплощает в себе сущность лютеранского движения и принадлежащих к нему церквей.
— Robert Kolb. Confessing the Faith: Reformers Define the Church, 1530–1580
В своем знаменитом предисловии к посланиям Иакова и Иуды в 1522 году Лютер не только утвердил принцип «которое учит о Христе» в качестве критерия своей оценки той или иной книги Писания, но и попытался разъяснить эту формулу. Всякий, кто пытается учить христиан, должен, соответственно, помнить «о страданиях, воскресении и Духе Христа». Поскольку в Послании Иакова Лютер таких мыслей не обнаружил, реформатор не считает, что оно было написано апостолом, и не хочет, чтобы его включали «в число подлинных главных книг». Он даже высказывает определенное предположение о том, что послание написал не апостол.
Однако важно обратить внимание на контекст, в котором следует рассматривать эти высказывания Лютера, и на то, насколько широко он их применяет. Прежде всего, в Лютере заметны определенная самокритичная сдержанность и понимание того, что в данном случае он выносит совершенно субъективное суждение. Так, в отношении Послания Иакова он пишет, что не желает «удерживать кого бы то ни было от того, чтобы располагать или превозносить это послание как ему заблагорассудится». Поскольку в своем Новом Завете 1522 года помимо Послания Иакова он также поместил в приложение книгу Откровение (в числе прочих), можно процитировать и его замечание относительно последней: «Никто не должен считать себя обязанным соглашаться с моими мыслями или суждениями». Таким образом, очевидно, что Лютер не стремился вынести методически однозначное решение подобное тем, какие мы встречаем в богословии, начиная с Эпохи Просвещения.
Таким образом, нужно постоянно помнить о контексте и многоуровневости богословия Лютера, в которых, конечно же, берут свое начало приведенные выше высказывания о Послании Иакова. Можно вспомнить, как Лютер с кафедры Марбургской церкви, держась за слово est в Писании, упорно отстаивал сущность против значения в споре с Цвингли о Святом Причастии. Десять лет спустя он написал в предисловии к Библии: «Мы должны позволить сесть за стол пророкам и апостолам, а мы, сидя у их ног, должны слушать то, что они говорят, а не говорить то, что они должны слушать». Без сомнения, этот комментарий относится ко всему каноническому Новому Завету в том виде, в каком он дошел до нас, и тем самым еще раз доказывает, что лютеровская формула «которое учит о Христе» отражает его оценку различных книг Библии и выступает для него своего рода принципом, вносящим порядок в совокупность богословских воззрений; однако она не служит методологическим основанием, каким для Землера служит отделение Писания от Слова Божьего. Идея вербальной богодухновенности всей Библии, которую впоследствии проповедовала лютеранская ортодоксия, можно вывести отсюда, как минимум, так же легко, как и начала современной высшей критики.
Такой вывод еще более очевиден, если принять во внимание конкретные традиционно-исторические отношения. Лютер оценивал Послание Иакова более позитивно, чем церковная традиция, которая была для него авторитетным критерием. Сознавая, что его суждение противоречит мнению «древних», он пишет в своем предисловии 1522 года: «Я хвалю Послание святого Иакова и считаю его хорошим». Причина, по которой Лютер поместил это послание в приложение, имеет мало общего с его собственными соображениями и уж точно не имеет ничего общего с современной канонической критикой. Дело, прежде всего, в том, что «к этим четырем книгам (посланиям Иакова, Иуды, Евреям и Откровению) в прежние времена относились по-разному», и Лютер в своем подходе к так называемым антилегоменам хотел как можно точнее следовать мнению самой ранней церкви, которая в понимании Реформации была «более чистой». В связи со всем сказанным не стоит отрицать, что современная богословская критика приняла мысли Лютера за отправную точку. Но это не более чем отправная точка. Он сам шел в другом направлении. Поэтому, к чему бы высшая критика ни пришла, следуя формуле «которое учит о Христе», ставшей ключевой для критического метода, выяснять это следует уже в современной дискуссии.
— Gerhard Maier. The end of the historical-critical method
Однако важно обратить внимание на контекст, в котором следует рассматривать эти высказывания Лютера, и на то, насколько широко он их применяет. Прежде всего, в Лютере заметны определенная самокритичная сдержанность и понимание того, что в данном случае он выносит совершенно субъективное суждение. Так, в отношении Послания Иакова он пишет, что не желает «удерживать кого бы то ни было от того, чтобы располагать или превозносить это послание как ему заблагорассудится». Поскольку в своем Новом Завете 1522 года помимо Послания Иакова он также поместил в приложение книгу Откровение (в числе прочих), можно процитировать и его замечание относительно последней: «Никто не должен считать себя обязанным соглашаться с моими мыслями или суждениями». Таким образом, очевидно, что Лютер не стремился вынести методически однозначное решение подобное тем, какие мы встречаем в богословии, начиная с Эпохи Просвещения.
Таким образом, нужно постоянно помнить о контексте и многоуровневости богословия Лютера, в которых, конечно же, берут свое начало приведенные выше высказывания о Послании Иакова. Можно вспомнить, как Лютер с кафедры Марбургской церкви, держась за слово est в Писании, упорно отстаивал сущность против значения в споре с Цвингли о Святом Причастии. Десять лет спустя он написал в предисловии к Библии: «Мы должны позволить сесть за стол пророкам и апостолам, а мы, сидя у их ног, должны слушать то, что они говорят, а не говорить то, что они должны слушать». Без сомнения, этот комментарий относится ко всему каноническому Новому Завету в том виде, в каком он дошел до нас, и тем самым еще раз доказывает, что лютеровская формула «которое учит о Христе» отражает его оценку различных книг Библии и выступает для него своего рода принципом, вносящим порядок в совокупность богословских воззрений; однако она не служит методологическим основанием, каким для Землера служит отделение Писания от Слова Божьего. Идея вербальной богодухновенности всей Библии, которую впоследствии проповедовала лютеранская ортодоксия, можно вывести отсюда, как минимум, так же легко, как и начала современной высшей критики.
Такой вывод еще более очевиден, если принять во внимание конкретные традиционно-исторические отношения. Лютер оценивал Послание Иакова более позитивно, чем церковная традиция, которая была для него авторитетным критерием. Сознавая, что его суждение противоречит мнению «древних», он пишет в своем предисловии 1522 года: «Я хвалю Послание святого Иакова и считаю его хорошим». Причина, по которой Лютер поместил это послание в приложение, имеет мало общего с его собственными соображениями и уж точно не имеет ничего общего с современной канонической критикой. Дело, прежде всего, в том, что «к этим четырем книгам (посланиям Иакова, Иуды, Евреям и Откровению) в прежние времена относились по-разному», и Лютер в своем подходе к так называемым антилегоменам хотел как можно точнее следовать мнению самой ранней церкви, которая в понимании Реформации была «более чистой». В связи со всем сказанным не стоит отрицать, что современная богословская критика приняла мысли Лютера за отправную точку. Но это не более чем отправная точка. Он сам шел в другом направлении. Поэтому, к чему бы высшая критика ни пришла, следуя формуле «которое учит о Христе», ставшей ключевой для критического метода, выяснять это следует уже в современной дискуссии.
— Gerhard Maier. The end of the historical-critical method
#Подкаст
⛑Здесь сосредоточена вся лютеранская жизнь города, звучит два уникальных органа, а по легенде в один день здесь причастилось целых десять тысяч человек… В четвертом выпуске второго сезона вы узнаете про самую северную кирху области.
📍Маршрут построен – едем в Собор Свв. Петра и Павла на Пионерскую улицу, 6 в Выборг
Включайте выпуск и поехали! ❤️
Четвертый выпуск в прикрепленном файле 🎞️
#координата33 #лютеранство #выборг
⛑Здесь сосредоточена вся лютеранская жизнь города, звучит два уникальных органа, а по легенде в один день здесь причастилось целых десять тысяч человек… В четвертом выпуске второго сезона вы узнаете про самую северную кирху области.
📍Маршрут построен – едем в Собор Свв. Петра и Павла на Пионерскую улицу, 6 в Выборг
Включайте выпуск и поехали! ❤️
Четвертый выпуск в прикрепленном файле 🎞️
#координата33 #лютеранство #выборг